Если бы у Рамси был пулемет

      — Ну, господа, как будем сбивать дирижабль? — невесело усмехнулся Джон Сноу. — И главное, чем?       — Что-нибудь да придумаем, Джон, — ответил Старк. — А куда деваться?       — Деваться и правда некуда. Так что давайте думать.       Еще до того, как началась война и Рамси призвали в армию, он почти год проработал на заводе в Норфолке. Пилил детали от звонка до звонка, жил в комнатушке в бараке рабочего поселка, каждый день наблюдал, как работяги нажираются и бьют друг другу морды. И понимал, что не хочет такой жизни, так же, как не хотел жизни на мельнице, под вечный аккомпанемент матушкиных причитаний. Тогда-то ему и пришла в голову идея ограбить контору заводоуправления. Стартовый капитал необходим, как ни крути, и где-то его надо было взять.       Рамси понаблюдал за конторой, умножил цены на количество ежедневно отгружаемой с завода продукции, отследил поступление денег из банка в зарплатные дни и пришел к выводу, что украсть можно порядка 50000 фунтов — более чем достаточно для успешного старта. Куда эти деньги вложить, Рамси представлял слабо, но, в конце концов, если дело выгорит, можно заниматься ограблениями и дальше, не мороча себе голову легальным бизнесом.       Для успешного ограбления нужна была команда и нужен был план. И нужно было думать. Ну и знать кое-какие вещи, которых Рамси тогда не знал. Поэтому планирование заняло намного больше времени, чем изначально предполагалось, и вообще все оказалось сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Ну, а когда все было готово, ограбление не состоялось — будущим грабителям пришли повестки за две недели до следующего зарплатного дня, а рисковать ради меньшей суммы в другой день Рамси посчитал бессмысленным, с учетом того, что эту меньшую сумму к тому же пришлось бы делить на четверых.       И сейчас вместо мыслей о том, как сбивать этот гребанный дирижабль, в голове крутились сожаления — контору тогда надо было брать. Теперь, когда Рамси дембельнется, придется заново собирать команду, опять для прикрытия пахать на заводе какое-то время… Хорошо хоть подготовленное оружие он успел надежно схоронить дома, у мельницы.       Карандаш в руке Рамси оставлял замысловатые закорючки на бумаге. Уши и нервы щекотал противный, тонкий и высокий голосок — Дейенерис Таргариен на гауптвахте исполняла «Интернационал» по-французски. С ее картавостью выговор получался очень натуральный, а вот мелодию делегат коммунистической партии безбожно перевирала.       — Выпусти ее уже, Робб, а? Это невыносимо, — скривился Джон Сноу после очередного куплета. Старк кивнул и дал отмашку денщику.       — Итак, что можно сделать, чтобы повысить дальнобойность пулемета. Во-первых, удлинить дуло. Невозможно в наших условиях, зачеркиваем. Во-вторых, усилить мощность снаряда. Хм… Невозможно в наших условиях, зачеркиваем. В-третьих…       В палатку впорхнула, как будто к себе домой, миниатюрная активистка и, остановившись перед зеркальцем для бритья, продолжила напевать, переплетая косу.       — Мисс Таргариен, вам необходимо в кратчайшие сроки покинуть прифронтовую зону, — обратился к ней Старк.       — Во-пег’вых, мне необходимо пг’ивести себя в пог’ядок, — безмятежно ответила девица. — Во-втог’ых, я намег’ена пг’одолжить г’еволюционную агитацию. А в-тг’етьих, усилить дальнобойность снаг’яда можно заостг’ив и облегчив его.       Последовала немая сцена. Первым отмер Джон Сноу, вопросив:       — Простите, мисс, вы разбираетесь в снарядах?       — Конечно, — фыркнула блондинка. — Я пег’едовая женщина, гг’ажданская активистка…       Все находившиеся в палатке, кроме самой Дейенерис, со скучающим видом синхронно подняли глаза к потолку, дожидаясь, когда перечисление ее достижений закончится.       -…и инженег', — список закончился новым неожиданным элементом.       — Как инженер? — опешил Старк. — Это мужская профессия.       — Вы — шовинист и женоненавистник, капитан. В каком веке вы живете?       — Но в инженерный факультет не берут дам… — все еще ошарашенный Старк пытался оправдаться.       — Ой, подумаешь, не бег’ут… всего-то и пг’ишлось пег’еодеться и пег’евязать гг’удь, — Дейенерис выпятила названную часть тела, демонстрируя размер жертвы, которую пришлось принести. Прямо сказать, небольшой.       — Если вы инженер… — Сноу переглянулся со Старком.       — Что значит «если»? — возмутилась Таргариен.       — Я хотел сказать, раз уж нам повезло, что вы инженер, — поправился Джон, — не могли бы вы помочь с нашей проблемой? Необходимо срочно повысить дальнобойность пулемета, а среди нас — увы — нет инженеров.       — Я пацифистка и г’еволюционег’ка, и не стану делать ничего, что не пойдет на пользу делу миг’а и г’еволюции.       — Мисс Таргариен, в данном случае ваша помощь как раз будет способствовать скорейшему наступлению мира, — кажется, Сноу сумел найти к этой чокнутой подход.       — А г’еволюции? — требовательно уточнила блондинка-инженер.       — А как они вообще у вас в мозгу сочетаются? — Старк не выдержал и все испортил до того, как Сноу сумел найти подходящий ответ. — Революция — насильственное свержение власти.       Дейенерис со снисходительным сожалением посмотрела на Старка и вздохнула.       — У вас очень огг’аниченный способ мышления, капитан Стаг’к. Бескг’овная г’еволюция — миг’ное явление само по себе, не говог’я уже о том, что г’еволюция положит конец этой войне и пг’иведет к миг’у.       — Ну вот, вы сами ответили на свой вопрос, мисс Таргариен, — как нельзя вовремя оживился Джон Сноу. — Видите, у вас нет причин не помочь нам.       — Вообще-то есть, но… — Дейенерис выдержала театральную паузу и кокетливо закончила: — Если капитан Стаг’к не будет мешать мне вести агитацию и пг’еклонит пег’едо мной колено, я подумаю.       — Но вы же передовая женщина… какое колено… — ошарашенно пробормотал тот.       — Именно поэтому. Вы — дг’емучий шотландский медведь, капитан Стаг’к, и это единственный способ выказать уважение пег’едовой женщине, на котог’ый вы способны, даже если она — убежденная феминистка.       — Не буду я преклонять колено! — взорвался Старк. — Перед какой-то феминисткой!       — Вот! Вот! Г’ешено! Пока капитан Стаг’к не пг’еклонит колено, никакой помощи с моей стог’оны не дождетесь! Категог’ически!       Девица Таргариен демонстративно сложила руки на груди.       — Робб… — Сноу выразительно посмотрел на Старка.       — Джон! Да кто она такая, вообще?! Нет. Категорически!       — А давайте, я преклоню колено вместо него? — со вздохом предложил передовой женщине Джон Сноу.       — Пг’аво даже не знаю… — засмущалась Дейенерис. — Ну, так и быть, можете тоже пг’еклонить, если хотите.       — Все, — Робб Старк решительно шагнул вперед. — Выйдите вон, мисс Таргариен. Если вы действительно медсестра, отправляйтесь в госпиталь, в противном случае — просто куда-нибудь подальше отсюда. И учтите, если замечу вас за агитацией, снова окажетесь на гауптвахте.       Дейенерис смерила капитана презрительным взглядом, хмыкнув, гордо перекинула косу за спину, развернулась и вышла из палатки.       — Сами справимся, — заявил Старк чуть позже. — Если снаряд заострить и облегчить, точность попадания и в самом деле можно улучшить, но результативность такого попадания…       Они провозились с усовершенствованием снаряда до обеда, когда всех опять вызвали в штаб. Взять батарею снова не удалось, и Лорас Тирелл выглядел так, что краше просто в гроб кладут. Большую часть его подчиненных сейчас, собственно, в гробы и раскладывали. Оглохший за день от канонады Грейджой мучительно щурился и беззвучно двигал челюстью, прислушиваясь к тому, что говорили Торне со Слинтом. На Рамси смотреть он, ясное дело, избегал.       Продолжать штурмовать немецкую линию обороны свежими силами, а заодно опробовать усовершенствованный снаряд на передовую предсказуемо отправили взводы Старка и Сноу. Рамси повезло, его взвод решили придержать в резерве.       — Там вас барышня дожидаются, — предупредил кислый Ален, оседлавший ведро и занятый чисткой сапог, не вынимая трубки изо рта.       — Какая еще барышня? — Рамси сбился с шага. Эту чокнутую революционерку-пацифистку Дейенерис Ален бы так не назвал, а больше в округе «барышень» миль на сто духу не было.       — Ничего так барышня. — Руки, одна в сапоге, другая со щеткой, очертили в воздухе песочные часы.       Заинтригованный, Рамси усмехнулся и снова зашагал к палатке.       Резким движением он отдернул полотно, закрывавшее вход, и увидел сидящего на кровати мальчишку в солдатской форме. Хотя нет… так могло показаться только в первый момент, такой тонкой талии при выпуклой, даже на вид мягкой округлости груди у мужчины быть не могло. Как и длинных каштановых волос, собранных в тугой пучок на затылке. В животе у Рамси возникло ощущение, похожее на удар под дых.       — Лейтенант Сноу?       — Мэм.       — Позвольте представиться, мисс Маргери Тирелл, — девушка в солдатской форме встала с кровати, где расположилась за неимением стульев, и легко шагнула вперед. — Сестра капитана Тирелла.       Рамси замер, всеми инстинктами охотника и солдата прислушиваясь сейчас, наблюдая. Вдруг узнает?       Маргери Тирелл подошла к нему на расстояние вытянутой руки.       — Насколько мне известно, вы с Лорасом знакомы. Но он не знает, что я сейчас здесь. Мне рекомендовали обратиться к вам по крайне важному и конфиденциальному делу.       Не узнала. Подумаешь, короткая прогулка на велосипеде четырехгодичной давности. Разве леди обязаны помнить о таких мелочах?       — И что это за дело? — спросил Рамси, снимая фуражку.       — Человек, который рекомендовал мне вас, сказал, что вы в состоянии решить довольно щекотливую проблему на определенных условиях.       Лиса кружила вокруг да около, присматриваясь, оценивая, можно ли ему доверять. Рамси усмехнулся.       — Ближе к сути, мэм.       — У меня два брата, лейтенант. Уилласа демобилизовали по ранению три месяца назад. Он лишился ноги, сейчас передвигается на костылях, а по ночам кричит от кошмаров. Лораса война физически не затронула… пока, — голос Маргери дрогнул. — Но она пожирает его разум. Он не может спать, почти не ест. Над ним здесь издеваются из-за… думаю, вы знаете из-за чего. Во сне и наяву он бредит каким-то дирижаблем. Я боюсь, что еще немного — и сойдет с ума. Мне нужно вернуть его домой. Как можно раньше.       Карими глазами с беличьим разрезом Маргери внимательно всмотрелась в его лицо. Рамси непроизвольно задержал дыхание. Узнает?       — Вы можете мне с этим помочь, лейтенант Сноу?       — Я не могу взять вашего брата в охапку и отвезти домой, если вы об этом, — зло усмехнулся Рамси. Нет, не узнала.       — Отвезти его я в состоянии сама. От вас мне нужна причина для его демобилизации. Очень аккуратная причина с минимальным ущербом здоровью, полученная так, чтобы даже он сам ни о чем не догадался.       Это что-то новенькое. «Самострел», о котором клиент не догадывается, ему еще не заказывали.       — И как вы себе это представляете?       — Мне нужно, чтобы это представили и осуществили вы. А я готова щедро вознаградить ваши усилия.       Тирелл смотрела на него в ожидании ответа.       — Насколько щедро?       — Назовите свою цену.       Рамси назвал сумму, раз в десять превышающую его обычные расценки. Злость щекотала его изнутри. Никто никогда не беспокоился о нем так, как Маргери Тирелл о братьях. За почти два года в армии Рамси не получил ни одного письма, не говоря уже о том, чтобы кто-нибудь приехал его проведать. О том, чтобы кто-нибудь был готов столько заплатить за то, чтоб он оказался вне опасности, и мечтать не стоило.       — Договорились, лейтенант, — с довольным видом кивнула Маргери.       — Это еще не вся стоимость, мисс Тирелл.       — Что вы имеете в виду? — ее брови чуть приподнялись.       — Кроме денег, я хочу, чтобы вы провели со мной ночь.       Вот так. Она обращается с ним, как с торгашом с рынка, чьего лица, получив нужное, даже не вспомнит через пять минут — ну так он отымеет ее, как шлюху, и забудет, что такая вообще есть на свете.       — Хмм, — протянула Тирелл, и на долю секунды на ее щеке мелькнула ямочка. — Ваши услуги, лейтенант Сноу, действительно обходятся недешево. Давайте убедимся, что суть сделки обеими сторонами понята правильно и больше нет никаких неоговоренных, дополнительных условий. Итак, вы способствуете скорейшей демобилизации моего брата, причем таким образом, чтобы не пострадали ни его честь, ни репутация, и ущерб здоровью был минимальным. О том, что это произошло неслучайно, Лорас догадываться не должен, потому что я уже говорила с ним на эту тему, и он категорически отказался от такого рода помощи. За оказанную услугу вы получаете названную вами сумму и меня в свою постель на одну ночь. Все верно?       Все было верно, и Рамси безмерно злило и одновременно восхищало ее самообладание. Ему хотелось, чтобы его слова задели ее, чтобы Маргери Тирелл чувствовала себя униженной.       — Да.       — Где и когда именно вы хотите, чтобы я провела с вами ночь?       — Сегодня. Здесь.       Рамси не был настолько глуп, чтобы не требовать предоплаты. Откупиться деньгами и ускользнуть этой хитрой лисе не удастся.       — Хорошо, — подтвердила сделку Маргери. — Но мне нужно привести себя в порядок после дороги и отдохнуть.       «Так сойдет», — чуть не вырвалось у Рамси, но он придержал язык, вовремя сообразив, что если уж представилась возможность оттрахать Маргери Тирелл, то лучше сделать это по первому разряду.       — Денщик нанесет воды, — буркнул Рамси. Он не ожидал, что Маргери так легко, не ломаясь, согласится. — Пойду, проверю посты.       Нет, ну, а чем еще заняться, если на дворе еще светло, а в штанах уже тесно?       — О, благодарю. В таком случае, до вечера… Рамси.       Его имя, сказанное мягко и чуть насмешливо, заставило где-то внутри дрожать жилы, выбивая почву из-под ног. Сучка! Прекрасно она его помнит, вон, даже имя, не то что рожу.       У Рамси едва хватало сил терпеть ожидание, и в то же время ему было страшно возвращаться в палатку почти так же, как какому-нибудь Грейджою идти на «самострел». Он злился на себя за эти ощущения, но каким-то непонятным образом они только добавляли остроты предвкушению.       Она сказала «до вечера», вечер — это когда солнце село. Но, с другой стороны, если он придет сразу после захода солнца, Маргери поймет, что он ждал… Черт бы все подрал! Рамси вышагивал по полянке туда-обратно и ожесточенно ерошил волосы на голове. Черт! Черт! Черт!       Да гори она синим пламенем, гордость, сил уже нет! Рамси повернулся и зашагал к своей палатке.       Он застыл у входа, едва ступив внутрь и опустив за собой край. В свете керосиновой лампы навстречу ему с походной койки встала Маргери Тирелл в кружевной ночной сорочке. Когда он вошел, Маргери, собрав волосы рукой, расчесывала их, а сейчас они свободно рассыпались по плечам. Такие же длинные и блестящие, как он помнил.       Лисичка подошла и спокойно, буднично принялась расстегивать на нем форму, пуговицу за пуговицей. Рамси хотелось, чтобы она посмотрела ему в лицо, но он терпеливо ждал, не двигаясь — слишком тяжело было дышать.       Пуговицы закончились, звякнул ремень. Маргери, легко касаясь, провела руками сначала вверх по его ребрам и груди, а затем по плечам, освобождая от рубашки и куртки. Она наконец подняла глаза, и в ее взгляде не было той мягкой насмешливости, что он помнил и ожидал, а было что-то другое, сильнее, острее. Вызов.       И Рамси сорвался. Парой движений разорвал дорогущие французские кружева ее сорочки и притянул Маргери к себе за волосы.       Запах ее волос… он помнил. Но сейчас запах был ярче, отчетливее. Ее волосы пахли по-разному в разных местах, и Рамси не отказывал себе в удовольствии зарыться в них поглубже, вдохнуть. На затылке, в подмышке, между бедрами. Особенно между бедрами. Она хотела его. Тело не умеет лгать, в отличие от языка. Маргери Тирелл могла хоть тысячу раз утверждать, что делает это ради брата, но она хотела Рамси. Эта хитрая лисичка пахла и ощущалась на ощупь такой же влажной, как дворовая сучка во время течки. Удовлетворенно усмехнувшись, Рамси ворвался в жаждущее его тело.       Ее кожа тоже пахла. В чем-то как волосы, но иначе. Гладкая, белая, с редкой россыпью родинок. Рамси хотелось нарушить эту гладкость, смять, пометить. Он поглубже вдохнул цветочный запах в основании шеи и укусил.       — Ай! — вскрикнула Маргери. — Больно! Ах… — она выгнулась навстречу очередному его толчку. — Следы… ведь… останут…ся…       Слова говорили одно, голос другое. Задыхающийся, прерывистый он шептал не столько о боли, сколько о наслаждении. Рамси ощутил, как мышцы ее лона начинают волнами сжиматься вокруг него. Он снова прикусил нежную кожу, погружаясь глубже, быстрее, яростнее. Маргери закричала, забыв о приличиях и опасениях, что их услышит весь лагерь. Яркие красные вспышки перед закрытыми глазами — и тоже получивший свое Рамси всей тяжестью навалился на хрупкое девичье тело под ним.       — Я же просила… — чуть позже послышался неубедительно-недовольный шепот у уха.       Ее ладони обхватили голову Рамси, заставляя приподняться. Глаза Маргери поблескивали в тусклом свете прикрученной керосиновой лампы. Довольная, сытая лиса после курятника, вот как она сейчас выглядела. И даже перо в разметавшихся волосах. Тонкие пальцы ощутимо потянули его за короткие волоски над висками, заставляя перевести взгляд обратно, к кажущимся черными при таком освещении глазам.       — Зверюга, — шепнула Маргери, почти касаясь его рта своим. И тут, Рамси неожиданно почувствовал боль — лисичка пустила в ход зубки, и как выяснилось, они у нее острые. Железный привкус крови во рту пьянил — хотя, куда уж больше? Кончиком языка она провела по ранке с внешней стороны его губы и спросила, подняв красиво очерченные брови:       — Это все, лейтенант Сноу? Я могу засыпать?       Ну уж нет. Еще вся ночь впереди, и Рамси был намерен до утра получить как можно больше.       — Это странно, что до сих пор мне ни с кем не было так хорошо. — Маргери всматривалась в него, словно следила за маятником — глаза двигались быстро-быстро чуть в сторону и обратно. Насмотревшись, лисичка прильнула к Рамси, целуя укушенную ночью чуть припухшую губу. — Но у меня есть обязательства, перед семьей, перед Роббом. И ты не лорд, сам понимаешь.       О да, Рамси это понимал, поэтому впился губами в ее губы, до стука зубов, до боли, напоследок.       — Хватит, — оторвалась от него Маргери. — Я и так уже выгляжу как женщина, у которой слишком бурная личная жизнь.       Проще говоря, она выглядела затраханной — темнота под глазами, засосы на шее и по всему телу, припухшие губы и покрасневшая, раздраженная от соприкосновения с его щетиной кожа на подбородке — но ни малейшего раскаяния по этому поводу Рамси не испытывал.       Маргери дошла до разреза в ткани, заменявшего палатке дверь и, обернувшись, сказала:       — Сделай все так, чтобы никто не догадался.       Рамси кивнул. Она заплатила за это. Более чем.