17 неправильных решений.

— У кого-то день, у кого-то ночь. А в Лондоне восемь утра. Доброе утро, — разбудил людей в авторбусе. — Мы уже подъезжаем к Оксфорду, не спите! Подъём! — Восемь утра… — Да, думаю, вы уже отошли от смерти Аманды Рассел. — Очень смешно, мистер…? Сделала паузу, чтобы намекнуть экскурсоводу. — Пока не могу сказать. Ну что? — Осмотрел всех. — Начнём? Доброе утро. С родителями в прятки уже не играл. Утро происходит совершенно иначе. Джей помылся, побрился, с сестрой не огрызался. Даже ничего не сказал про её вытянутый язык. Ему пришла смс-ка от Кори. 06:39. Кори: (Фото, где трусы приспущены) еле как оклемался после вчерашней ночи. Блокировка. И пошли фото. Ещё и ещё. Присылал около двадцати. — Милый, отключи звук, — сказала Линда и начала убирать всё со стола. — Тебе пришло письмо. — Прочитаю потом, ма. На завтрак несколько блинов и оладья. Кофе закончилось, поэтому придётся заехать за ним в кафетерий. — Джей, подбрось до Элиз, — умоляюще, даже душераздирающе говорила Сара. — С тебя что-нибудь. — Что-нибудь, хорошо. Джей поднес два пальца к виску, а потом направил на девушку. А в свою очередь она показала средний палец. Тут уже не выстоишь, хочется дать по лбу. Да времени нет, его всегда не хватает. Тучи сгущались. Становились чёрными, как уголь. Начинался дождь, через пару минут настоящий ливень. Дворники нехило помогали увидеть кусочек дороги. От этого Джею было не по себе ехать, для него дождь — печальная весть. — Холодная весна будет, — сказала Сара, смотря, как капельки скатываются по стеклу. Джей кивнул и немножко сбавил газ. Впереди шла женщина под зонтом. Наверняка, проклинала запах мокрого асфальта, грязи и озона. А ещё молнию, которая ослепляла всё вокруг. Уши ненавидели гром, который так пугающе гремел. Не хватало моря неподалёку, чтобы описать, как волны бились об берег. О лужах писать бесполезно? В машине играет «AJR — Weak». Джей сомкнул челюсть и оскалбился. Лисья улыбка ему к лицу, а подарила её недавно вышедшая песня. Он нащупал свой телефон в кармане и постарался вытащить, не отвлекаясь от вождения машины. Парень кинул телефон Саре и попросил свою сестру, чтобы она набрала смс-ку Аманде. Через несколько минут остановились у небольшого коттеджа. Дверь открылась, перед ними появилась полная горничная, которая несла зонтик. Она перескочила лужи и открыла дверь машины. — Прошу Вас, мисс, — достаточно говорила она. — Я побежала, — Сара наклонилась и поцеловала брата в щеку, отчего он немного покраснел. — Давай скорее, вода в салон попадает. Дверь захлопнулась, а Рамзи направился дальше. В буквальном смысле, парень уже начал сбрасывать пот со лба, когда смотрел, как время набирало обороты. К половине десятого нужно быть в Оксфорде, а Джей только сейчас подъехал к кафетерию. — Где, сука, парковочное место? Не выругаться в такой ситуации — грех. Когда его голубые бриллианты (глаза) нашли местечко, Джей, словно орёл, двинул к нему. В бардачке нашёл чёрный зонт, чтобы в такую погоду не намокнуть. Он открыл дверь, вытащил ногу, затем руку и открыл зонт. Чёрная пантера медленно выходила из машины. Не для эффекта, всё потому что в машине теплее, чем на улице. Шаги достаточно неуверенные. Лужи размером в пару метров не давали пройти и обмочить брюки. — К чёрту, — прошипел Джей. Ускорил шаг, и, как плохой парень без резиновых сапог наступал на лужи. Холодный ветер трепал его волосы, туда и обратно. Рамзи опустил голову и поспешил к кафетерию. Впереди пронёсся какой-то студент, от этого Джей попятился назад и чуть не упал. Крылышки ноздрей расширились, глаза стали как два пятака, а подбородок чуть задран. Почему? А потому что из-за этого неотёсанного дурня он наступил в глубокую лужу.  — Прости, пожалуйста, я спешу… — парень говорил с акцентом, человеческую любопытность нельзя сейчас обойти стороной. Перед ним стоял молодой человек, который был так похож на его брата, который умер несколько лет назад. Честное слово, похож. Вылитый отец. Чёрные волосы, веснушки, нос, глаза… Джей дёрнул бровями и забыл, что он не в зоопарке. Уж больно долго рассматривал незнакомца. — Ещё раз простите, — повторил незнакомец и начал отдаляться. Рука с зонтом падает вниз, так же быстро, как космическое тело ударяется об Землю. Через несколько секунд он мокрый, как лежачая рядом кошка на тротуаре, или птица, которая попыталась спрятаться в деревьях. Волосы мешали что-то увидеть, сильно прижаты к глазам. Его сейчас температурило. Джей без сомнений двинул вперёд, как будто его что-то заставляло. Люди, проходящие мимо, смотрели на него, как на безумца. В руках зонт, а он идёт и мокнет. Дубина? Да, кто-то так сказал. Рамзи стал приближаться к незнакомцу, а тот повернул в переулок, где находились мусорные баки. Темноволосый достал свой телефон из сумки. Прижал его к уху. — Алё, это Стас — копилка, — сказал он и прижал ещё сильнее к уху. Дальше он стал говорить на русском. Джей встал в ступор, когда слышал, отчётливо слышал имя своего отца — Генри. В голове кубик-рубик потихоньку начинает складываться. Теории вспоминаются, а задачи решаются. Только одного до сих пор не понял — почему же так больно? Как будто прыгаешь с крыши. — Ты следишь за мной? — Стас… — Подслушивал? Джей всматривается, словно не хотел сдаваться. Доказать, что это и правда его… — Бр… — Прости? — Какого чёрта ты жив? — Блять, зараза, — выругался Стас и прикрыл ладонью глаза. Потёр переносицу и посмотрел на старшего брата. — Я не понимаю. — И не должен. Как будто время осталось на секунду. Сказка для взрослых. Джей смотрит стеклянными глазами на якобы погибшего брата, а Стас лишь охватывает его взглядом, трёт бороду и бросает бездушный, чёрствый взор. Младший Рамзи глянул на время и прошёл, задев плечо Джея, по своим делам. А тот был неминуемо потерян. В этой действительности. Стоял около сорока минут. Состояние — странное. Ничего не сказать (пиши — пропало). Он думал о фиктивности отца, как говорят, свинью подложил. Уравнение для взрослых, не дважды два сложить. Картинка начала собираться. Манускрипт, который он писал годами образ отца всего лишь стилизация. Преувеличивал его достижения. Когда он образумился, парень быстро набрал номер Сары. Вне зоны доступа. Но факт оставался фактом, тот, кого он видел, не его брат. Он умер в 2014 году, кто стоял перед ним — копия. Джей развернулся и направился домой. Он должен разобраться с этим шлаком.

***

Кабинет отца — храм. Для сочинителя сказок, естественно. Рамзи устремил свой взор на ноутбук, который находился на чёрном столе в стиле минимализма. Парень посмотрел, не находится ли рядом садовник, который может его сдать на два счёта. Никого не было. Джей открыл ноутбук и ввёл пароль «Степанков». Фамилия деда, жившего в России. Просмотрев историю, куда заходил Генри, он ничего не обнаружил. Удаляет. Молодой человек быстро набрал Gmail. Снова пароль. Пробует фамилию на английском. Нихера. Рамзи тоже не подходит. «Думай». Имя матери, его и Сары не подошло. С чём ещё может связан отец? Очевидно. Он ввел «Russia». — Почему я раньше не догадался? Шепнул тот и начал смотреть исходящие сообщения. Большинство сообщений были на русском, поэтому ему пришлось пользоваться google переводчиком. И вот, спустя несколько минут, Рамзи напал на след. Сообщения от копилки были однотипны. Шифры, которые они использовали — не переводились. А из всей переписки он лишь понял, что «Копилка» должен привезти важную вещь. «Чёрный барон» (Генри) попросил встретиться с ним сегодня вечером (Именно в 21:35) в их любимом месте. — Каком, спросите вы? — сказал экскурсовод и пожал плечами. — Не томите, умоляю. — Дальше узнаете. Отца не было дома. В будни мужчина ездил по своим точкам и проверял работников. А значит, освободится под вечер. Джей сжал челюсть и повертел головой, чтобы «косточки похрустели». Приготовил кофе и направился по точкам, где может находиться Генри. Три часа езды, и он видит чёрный Лексус напротив Золотого мира. Джей припарковался за два дома от местонахождения отца. В машине снял розовую рубашку и надел худи чёрного цвета. Надел капюшон и решил рискнуть, пройти мимо магазина отца. Что он только не увидел. Старый хрен ухаживает за какой-то продавщицей. Он трогал свою горбинку, а потом руку молодой девушке. Улыбался и целовал в губы. Сказать мудак? Ничего не сказать. А он только прошёлся в одну сторону. На обратной, когда он увидел, что отец целует щеку девушки и достаёт из своего кармана ключи от машины, парень замер. «Он сейчас выйдет, » — пронеслось в голове, и Джей пошёл в другую сторону за дом. Генри вышел и оглянулся. Его взор на пару секунд остановился на спешащем парне. Джей натянул капюшон на лицо, чтобы его никто не заметил. От этого мужчина пощурился, но внимания не придал. Он сел в машину, развернулся и поехал в сторону центра. В это время Джей бежал до своей машины, чтобы не упустить отца. Через минуту был у неё. Он вставил чип-ключ, и, надавив на газ, парень направился за чёрным бароном. Шустрый мальчик. Джей следовал за своим отцом, но на расстоянии. «Fishers Fish and Chips». Стас и Генри сидели в этом ресторане. Что они обсуждали и какими любезностями обменивались, не могу сказать. Сидели там чуть больше тридцати минут. Генри и Стас вместе вышли. Генри Рамзи был с папкой, которую Джей не заметил изначально. А Стас с улыбчивой мордашкой протянул руку отцу. Он пожал её и приобнял сына. Дважды ударил по спине и быстрым шагом направился к машине. Через две минуты его не было. Стас, немного постояв и проводив «кровь и плоть» глазами, заметил старшего брата. Джей стоял через дорогу и курил. То отворачивался, то не отводил своего взора. Когда он заметил, что Стас не сводит с него взгляд, подошёл к нему. — А ты не отлипнешь. Пошли, — приказал Стас Рамзи. Ноги перестали быть ватными, но тело всё равно дрожало. Джей последовал за родственником. Около двадцати минут они шли пешком. Через переулки и узкие улочки. Они подошли к кафетерию, явно для низшего слоя. — Нам два латте и, наверное, блинчиков. Со сметаной и сахаром. — Как можно это есть? — Я в России живу, ты не представляешь, как это вкусно. Какой сегодня день недели и сколько времени? Надеюсь, не страшное преступление спрашивать это. Он запутался на циферблатах. Джей был как привидение — бледный. Руки дрожали, тянулись к латте, а перед глазами картина, как мать говорит, что твой братец умер. Заходишь в его комнату, а то на полу обводка тела белым мелом. Увезли. На похоронах гроб не открыли, якобы родители видеть не могли тело своего мальчика. Сейчас да, это странно. Он больше плакал их вместе взятых, а они с каменным лицом стояли. Как будто статуи древней Греции. — Ты как труп сейчас, будто призрака увидел, — съязвил Стас. — Ты в мудака превратился, раз смешно. — Я видел, как ты на похоронах плакал, — дёрнул бровями, — Зато я помог тебе с факультетом. — Низкий поклон, — Джей перестал смотреть на брата, теперь взор направлен в сторону. — Что ты хочешь знать? — Всё. — Всё — это много. Пожал плечами, а когда официантка принесла блинчики, Стас облизнул губы. Он схватился за вилку и нож и начал резать блин. — Почему? — Жив? Всё просто. Отец считает, ты не достоин унаследовать бизнес, да и наследство, — жуя, говорил он. — Какой бизнес? Он владеет парочкой ювелирных магазинов. — В точку, дохадлифый мальфик, — Стас быстро жувал, завтракает только. — А что мне эти бриллиантики? — Так он тебе не рассказал? — Что именно? — Скажи имя и фамилию деда. — Стас Степанков, бабушка Луиза МакГрей. — Про неё мне срать, почему меня назвали в честь деда? Стас закинул ещё один кусочек, а Джей соизволил на него взглянуть. — Хочешь? Перевёл взгляд на блюдо, потом на сидячего напротив парня. — Потому что хотели почтить честь? — В России бы сказали, что ты настоящий придурок. Ты даже не знаешь историю своей семьи. — Матери знаю. Стас махнул рукой и посмотрел на время. — Дед наш бандитом был, но его убили в девяностых, и за смерть его наш батя начал мстить. Потом начал заниматься рэкитом. — Чего? — Налоги сдирал со всех. Ну и вот, — начал размахивать руками. — Потом перешёл в коммерсанты, начал свой бизнес в России мутить. Ну и что ты думаешь? Он поставил пару человек в разных точках Москве, а дальше… разбогател и поехал в Лондон. — Бред какой-то. Верить даже не хотелось. — А ты, — нехотя сказал тот. — А я думаешь зачем? Затем, что когда перевозить бриллианты, на ребенка вряд ли внимание обратят. Да и наследство всё пообещали. — На меня переписан дом и машина. — На липовых документах, мальчик. Знаешь, времени мало, нужно спешить. Я человек-копилка. Нужно складывать информацию, денюжки. — Ты шутишь? Мы только встретились. — Мы общались семь лет назад, даже чуточку больше, — Стас посмотрел на глаза брата. — Знаю этот привкус обиды. Знаешь, если ты мне не веришь, проверь информацию в ноутбуке отца. На e-mail поищи сообщения от Брэнда. — А почему ты копилка? — В меня информацию и деньги льют, как в копилку детскую. Мелочь, обычно, но потом бац — сюжет и история. — Почему мама скрыла? — Потому что хотела разбогатеть и знала, что это нужно для семьи. Такую информацию порошком не вымоешь. Не зальёшь алкоголем. Так рушатся большие мечты и корабли тонут в океанах. Это сплошное разочарование. Очередное. Говорят, боль закаляет. Стас глянул на часы и покачал головой. Без слов он оставил две купюры пятидесяти фунтов на столе и без лишних слов удалился. Джей напротив обдумывал информацию, сказанную братом около двух часов. Домой ехать не хотелось. Совершенно. На телефон пришло смс оповещение, что Сара появилась в сети. Без лишних раздумий он набрал номер и договорился встретиться с сестрой на их месте.

***

На следующее утро он и Сара пришли домой. Девушка была с заплаканном лицом. Отец и мать сидели и завтракали. Генри не обращал внимания на них, а Линда бросилась обнимать и спрашивать, что случилось с её доченькой. — Не хочет говорить, не спрашивай, — коротко сказал мужчина и сделал глоток кофе. — Не хочет сама начинать это. — Чего это? Ты хоть раз можешь не быть тряпкой, а сказать на прямую? — Джей, тебе пришло письмо, прочитай. Звонили из университета… Ам… — Да не буду я ничего читать! — Не повышай на мать голос, щенок. — Щенок? — разозлился Джей и стукнул по стене. — Посмотри на меня. Посмотри, сука, на меня. Генри пересмотрел смотреть в газету и поднял строгий взгляд на сына, который позволил выругаться при нём. — Почему он жив? — Джей, — тихо сказала Линда. — Твоя девушка… — Я ей перезвоню позже. — Не перезвонишь… Её больше нет в живых. Он на месте провалился. Ор, который был в доме Рамзи, слышали все, в радиусе пяти километров. Под сердцем болит, рвёт на клочки. Нет ничего мучительней, чем осознание того, что любимый человек умер. Вопрос, стоявший комом в горле, звучал так: «Почему именно она?». Он не мог поверить. Джей кричал, нет… нет… Орал. Орал во весь голос и плакал. Как в детстве плакали мальчики из-за игрушки, которая сломалась. Плакал так и сейчас, только сломалось всё внутри него. Надежда, мечты и любовь. Его тело бросало в жар, он орал, и никто не мог его успокоить. Брался за рот, пытаясь его разорвать. Потом дышал через него же. Сопли, слюни стекали, словно паутина вниз. Ор переходил в хрип. Но слёзы не прекращались литься водопадом. Он задыхался от боли, которая раздирала его душу в клочья. Задыхался от страха, потому что осознавал, что больше не увидит её. Его Аманду. Его маленькую девочку. Беззащитную маленькую девочку. Он воротится, не давая Линде и Саре его поднять. Он сломлен. Боль вспыхивает огнем всё больше, когда он думает, что на свете больше нет Аманды Рассел. Прижав ладони к лицу, Джей стал плакать и смеяться, как будто это какая-то шутка ненормальной мамаши. А потом снова его тело приняло колотить. Картина страшная. Не до шуток. Боль нестерпима. Боль проникла в самую глубь души, не вытащишь. Не исцелишь. Операции делай — не поможет. Боль обжигает органы. Делает дыры в лёгких. Кислота распространяется везде. А сердце пожирает вулкан. Он тонул в ней. Его тянуло на дно. Боль — это перцовый нож, который проникает ниже. Болит. Адски болит. Генри встал со стула и, подойдя, пару раз ударил по щекам парня. Что-то говорил, но какая, нахер, разница? Он прижал сына к себе, а тот лишь начал выть сильнее и толкать всех вокруг. — Вот письмо от неё… — Сара протянула Джею, и он схватился за него. Все ушли в другую комнату. Джей плакал и смотрел на конверт. «Принимай мои безумства» написано было на конверте. Через какое-то время Джей открыл конверт. Вытащил письмо и начал читать. «Не доброе утро, не обед и не вечер. Я как ворон несу плачевную весть. Меня больше нет в живых. Не смотри на эти строки так нездорово, не грозно, не читай монотонно. У тебя в груди хоть что-нибудь оборвалось? Мороз по коже дерёт? Кровь в жилах закипает? Пузырьки лопаются? Наверное, волосы дыбом встают? У меня всё и сразу, если это не дело десятое. Надо мной надругались пять мужиков… за раз… понимаешь? У тебя поджилки затряслись? Затряслись. Наверное, в пот бросает. Каждую ночь слышу их шёпот и стоны. Жить не хочу. У меня тут боль не унимается. Под кожей засела, зараза. Ночью меланхолия достала. Меня минор сжирает заживо. На кого-то обижена вечно. Всех хожу, призираю. Просто слева болит, понимаешь? Обезболивающие надо Хочу с тобой попрощаться (надеюсь, того стоит). У меня с тобой была самая настоящая любовь. Не закончена история, как „Мастер и Маргарита“, потому что Булгаков помер. Ты у меня в каждой клетке находишься. Диагноз не лечится. Ты дарил мне розы каждый понедельник. А теперь смотрю на них и чувствую жжение. Не от тебя они. Грустная повесть. С тобой бы встретить старость, а теперь не получится. Я в горбу, а ты… а что ты? Без тебя торнадо город посещает. Без тебя ведь мир тухнет, краски теряются. Но ты ведь поешь красиво, пой мне на кладбище. Люблю голос твой слушать. Чтобы мелодия под кожу проникала (или под кости, как знаешь). От тебя в душе цветы растут. Я люблю тебя так, что икается. Твои слова омывают мои берега провинции Вестерн Кейп. Там табличку ставили, купаться с наступлением жары — запрещено. А я как рыба без воды… так нырять люблю. Теперь будь счастлив с новой красавицей. Смотри с ней фильмы, но без титров, пожалуйста. Они со мной умрут, обещаю. Они только для нас предназначены. Не забудешь? А нет, искореняй лучше из памяти. Забывай меня в других. Пиши пьесы, обещаю, что приду. Я люблю тебя так, что сердце замирает, когда вспоминаю твой образ. (Иногда кажется, что в лотерее тебя выиграла) Ладно, я просто хочу сказать, что если есть загробная жизнь, то я там любить тебя буду вечно. И, пойми меня, пожалуйста. Выход только один. Один. Два. Три?» — Принимай мои безумства, — вылетает из его уст, и эту фразу он повторяет целую вечность.