Он - Дракон

      Он всегда был любимчиком.       Всё дружное и матриархальное семейство Холмсов обожало младшего ребенка. Роды миссис Холмс прошли с осложнениями: в сорок лет решиться на второго — отчаянный шаг. Но малютка был прекрасен! Батистовая кружевная пена, как продолжение бледной полупрозрачной кожи, бирюзовый внимательный взгляд и розовые, капризные губы.       Он совсем не плакал. Лишь едва слышно кряхтел, выражая недовольство. Внимание оставляло его равнодушным — он старался отвернуться от назойливой родни и устало закрывал глаза. Маленький отшельник в кружевных пелёнках.       Его обожали, тискали и зацеловывали. Живой алтарь материнства — он стоически терпел это идолопоклонничество. Крохотный принц, окруженный, по собственному мнению, идиотами и глупцами.       Майкрофт надеялся, что придет время, малыш подрастет и станет ему, старшему брату, верным надежным другом. Верил, что их будет связывать не только кровь рода, но и нечто большее: они будут двигаться в одном направлении, изберут один жизненный путь и станут опорой друг для друга.       Шли годы, и он с горечью осознавал, что его младший брат видел вокруг не людей, а никчемную серую массу. Порой казалось, что Майкрофт и сам неуклонно к ней приближался, не прилагая никаких усилий.       Уильям Шерлок Скотт Холмс.       Шер-лок.       Два резких слога четкости, ясности, бескомпромиссности. Маленький принц превратился в машину, готовую работать перманентно и мощно всасывать всё новое и перспективное. Сортировать в ячейках своего стремительно думающего мозга всю полученную информацию в папки, файлы, ящики, коробочки. Никаких чувств и эмоций. Вечная насмешка над добротой и милосердием. Сконцентрированный эгоизм, возведенный в жизненную ипостась: любой ценой, напролом, добиться поставленной цели.       Холёный, злобный тролль с красивым, аристократичным лицом и статью породистого жеребца. Ледяной взгляд, острые скулы и потрясающие манящие губы. Красивая глянцевая картинка — не более того. Высокомерный хам, надменный и безжалостный. Каждое обращение к оппоненту — укус кобры. Бросок огнедышащего дракона, по мощи сравнимого с пожаром. Опалил, выжег дотла, оставил после себя мертвую равнину с изувеченными, полуживыми душами.       Дракон, вызывающий негодование и непонимание.       Дракон, величие ума которого приводило в суеверный трепет.       Дракон…       Когда из милого кудрявого пирата в забавной треуголке, бегущего по вересковой долине за стенами старинного особняка Холмсов, он стал таинственным, всезнающим и всевидящим зверем?       Шерлок начал читать рано. Беспорядочно и жадно. Фолианты энциклопедий, сказки и мифы, томики Шекспира — он проглатывал залпом тысячи страниц, но не мог утолить голод. Приключения пиратов всех мастей и морей надолго завладели воображением пятилетнего мальчугана.       Но потом пришло время драконов.       Он неутомимо собирал по крупицам разрозненную информацию о сказочных чудовищах, делал наброски в альбоме, составлял первые классификации и трепетно раскладывал найденное в едва отстроенных чертогах. По кирпичику возводил стены лабиринтов разума и прятал в них первые сокровища.       Искал свой путь, свой облик.       Он примкнул в своих фантазиях к венценосным Тюдорам, став кровавым Y Ddraig Goch — весьма показательно для древнего рода английских аристократов, истинных патриотов славного Уэльса. Красный дракон в геральдике королевского двора. Не важно, что его разил копьем Георгий Победоносец — нужно же было темным неучам помочь отбросить страх перед огненным величием чудовища. Красный валлийский дракон продолжал жить в иллюзиях кудрявого малыша.       Кто бы мог подумать, что яма, заполненная пьянящим медом, снова станет ловушкой для Y Ddraig Goch спустя многие века.

***

— Майкрофт, посмотри на меня! Я похож на дракона?       Шерлок забрался на столетний дуб и балансировал на корявой ветке в футах тринадцати от земли. Он раскидывал в стороны руки, рычал, смешно обнажал зубы, имитируя звериный оскал, и взвывал деланым басом: — Ма-ай-крофт! Подойди ближе, трусливый рыцарь, и сразись со мной! Я выжгу тебе сердце и сожру твою плоть!       Ветка раскачивалась, и Майкрофт испугался, что Шерлок сорвется вниз. Двенадцатилетний подросток, полный и рыхлый, высоко запрокинул голову и оперся одной рукой на дубовый ствол. Заскорузлая древесная кора впивалась в ладонь, но Майкрофт этого не замечал. Опасные пируэты младшего брата, сумасшедшего упрямца, так высоко над землей заставляли сердце замирать от страха. — Слезай немедленно! Ты убедил меня, я сдаюсь без боя. — Р-р-р… Я похож на дракона, Майк? Смотри, у меня крылья!       Темные локоны пятилетнего Шерлока ловили лучи заходящего солнца, которое пробивалось сквозь густую листву. Неутомимыми зайчиками отблески искрились и играли в легких завитках волос. Аквамариновые глаза лихорадочно блестели, а на щеках ребёнка пылали алые пятна. Сбивчивое дыхание и голос срывался на восторженный визг — Шерлок был возбужден и непредсказуем.       Майкрофт почувствовал, как сжимается внутри тугой узел отчаяния и беспомощности, а ладони холодеют. Он с силой стискивал корявый старый ствол, желая болью от колющей жесткой коры заглушить стремительно накатывающий ужас предчувствия беды. Он сохранял спокойствие из последних сил, заставляя себя мыслить ясно. — Шерлок, Мамуля ждет нас к ужину. Давай не будем её расстраивать. Спускайся вниз, я тебе помогу. — Здесь нет Шерлока, трусливый герцог Холмс, здесь только Y Ddraig Goch! Великий алый дракон! И сейчас он отправит тебя в преисподнюю!       После этих слов Шерлок оттолкнулся ногами от шаткой опоры и, обнимая небо раскинутыми руками, полетел вниз со зловещим рычанием. Майкрофт среагировал мгновенно. Бросился к месту возможного падения и, поймав упрямого брата на грудь, навзничь упал в траву. Казалось, земля содрогнулась — дыхание перехватило от нестерпимой боли. Как сломанная ветка в тишине сада хрустнуло где-то внутри. Он охнул, из последних сил прижимая к себе вихрастого хулигана, и зашептал в кудрявую макушку: — Ты в порядке, малыш? Зачем ты сделал это?! Ты мог разбиться!       Шерлок оттолкнулся ладонями и скатился на землю. Он хохотал, лежа на спине, и радостно вскидывал вверх кулаки, грозя небесам: — Майк, я летел! У меня есть крылья, Майкрофт! Это было невероятно! Нужно рассказать Мамуле!       В один миг оказавшись на ногах, Шерлок рванул к старому дому по отсыпанной гравием дорожке. Крупные завитки волос подпрыгивали над плечами, а руки — крылья снова в стороны — Дракон продолжал свой волшебный полет.       Майкрофт тяжело поднялся, взвывая от пронзающей боли. Он стискивал зубы, стараясь не расплакаться, и до крови прикусывал внутреннюю сторону щеки. Почувствовав во рту солоноватый вкус, он немного пришел в себя. Прижал ладонь к сломанному ребру, согнулся, чтобы было легче дышать, и медленно последовал за братом в дом.

***

      Уютная гостиная — оплот покоя и защищенности. Старинный камин из травертина, на полке бронзовые часы с кокетливой пастушкой. Шторы и обивка с цветочным принтом, массивная мебель из дуба с резными витиеватыми ножками. Немного выцветший от времени, некогда роскошный ковер ручной работы под ногами. Солнце в высоких окнах раскидало квадраты на матовом полу из обработанных гранитных плит.       Майкрофт любил этот дом.       В нем вот уже два столетия рождались и уходили в мир иной предки и наследники Холмсов. В нем витал сам дух старой Англии, традиции древнего Уэльса. Иногда привязанность к замшелым стенам настолько пугала, что хотелось порвать невидимую пуповину. Чтобы захлестнули новые впечатления: учеба, будущая карьера успешного дипломата, в которой он был абсолютно уверен, и, главное, новые люди вокруг. Но, лишь представив на миг шумный город, он начинал тосковать по сладкому ветру вересковых пустошей и запаху роз из сада под окнами. Мамуля обожала цветы: они радужным ковром стелились вокруг дома и лизали его стены всполохами бутонов.       Сейчас его тяготило всё: любимый старый особняк, назойливый ветер, играющий шторами, ход часов на каминной полке и замершая в веках улыбка бронзовой пастушки. Тугая повязка стягивала ребра, и каждый вздох давался с огромным трудом. Внутри ломило от невозможности наполнить легкие до конца, и немного кружилась голова. Хотелось скорее оказаться в своей комнате, забраться под одеяло и похоронить в памяти воспоминания о сегодняшнем дне. — Майкрофт, как ты мог? Ты же старший! Ты должен был все предусмотреть! На тебе лежит ответственность за малыша. Ты меня разочаровал…       Слова Мамули и укоризненный взгляд отца. Наказ на всю жизнь — «ответственность за малыша».

***

      В доме повисла болезненная тишина, словно все его жители превратились в бесплотные тени, хранящие покой Майкрофта. Они опережали каждое его желание и старались облегчить страдания по мере своих сил. Отец развлекал воспоминаниями о своем детстве и вел интересные беседы о своих видах на политику. Мамуля тихо вздыхала: в каждом ее движении и взгляде сквозило сочувствие и переживание за здоровье старшего сына.       Шерлок был единственным нарушителем так внезапно воцарившегося в старинном доме безмолвия. Он с грохотом носился по коридорам, хлопал дверями и, казалось, старался раскачать сами стены из дикого камня своими криками и воплями. Ему делали замечания, грозились поставить в наказание в угол, а он лишь огрызался в ответ упрямым волчонком и отстаивал свою правоту: — Кому хуже от моих игр? Майкрофт не умирает, как бабушка Эдит в прошлом году! Какое-то сломанное ребро не повод молчать целыми днями! Никто не просил ловить меня под тем дубом! Он сам во всем виноват! Я хочу с ним играть! Мне скучно! Пустите меня к Майкрофту немедленно!       Его вопли были отчаянными и возмущенными — никто не мог утихомирить неугомонного, избалованного ребенка. Однажды он все же пробил форпост: Шерлок ворвался в спальную комнату Майкрофта и с разбегу запрыгнул на кровать. В руках у него были альбом и цветные карандаши. Майк вскрикнул от боли в боку и смахнул ладонью выступившую моментально испарину на лбу. — Шерлок, можно немного осторожнее? У меня серьезная травма, если ты помнишь… — Ничего страшного! Ты ранен великим драконом — будь счастлив, что остался жив! — в глазах малыша не было ни капли сожаления и раскаяния. Наоборот, в них плескались торжество победы и нетерпение. — Хватит валяться без дела! Я хочу, чтобы ты нарисовал мне меч короля Артура, а потом мы пойдем гулять.       Майкрофт растерянно смотрел на увлеченно сопящего рядом брата. Страх, что бок о бок с ним растет эгоистичная самодовольная дрянь, боролся с обожанием и любовью. Хотелось верить, что возможно все исправить, что это лишь детские шалости и с возрастом малыш станет тактичнее и добрее. Но лишь только мысли Майкрофта обрели направление, он услышал: — Майк, надень другое лицо и не утомляй меня своей проблемой. Сделай мне хорошо…       «Сделай мне хорошо…»       Клеймо собственности Шерлока на всем существе Майкрофта Холмса было поставлено навсегда.