Просто он тоже любит дым...

Пришло время рассказать, как поживают там три балбеса из оставшегося MBAND. После ухода Влада они показали свои настоящие лица: злые, самовлюблённые лицемеры! Они так поливали Влада помоями, что фанатки были просто шокированы: как можно было столько времени играть в «счастливую семью», если сейчас их словесный понос в виде злобных и ядовитых реплик в адрес Влада был просто неиссякаем! А уж как они имитировали свою бурную деятельность и невъебенную востребованность! — Мы за одну ночь раскидали на троих все его партии в песнях, отрепетировали их и через день выступили на творческом вечере Кости. Сейчас мы активно записываемся и гастролируем! — с гордым видом вещали они. Под активной записью подразумевалась запись песни «Балерина», красивой, но очень старой, из репертуара «раннего» Валерия Меладзе. А под гастролями — выступление на паре школьных вечеров в Подмосковье. Весь гастрольный график был сорван: бандитки во всех городах активно сдавали билеты. Кто-то из-за ухода Влада, а кто-то из-за едких высказываний этой троицы в его адрес. Новое шоу тоже не вернуло им былой популярности. Их натянутые улыбки и слащавые рожи в шоу тоже были фикцией: тяжелобольные детишки, напичканные лекарствами и равнодушно смотрящие на трёх клоунов, действовали на них угнетающе. А сироты в детском доме, верещащие и сопливые, вообще вымораживали. После посещения детских домов шум и звон в ушах, а также неснимаемая никакими таблетками головная боль, присутствовали ещё сутки. Все трое психовали, когда же закончится этот бедлам. Но оказалось, что именно после серий с их участием на благотворительные счета переводятся наиболее крупные суммы. А значит, их ещё долго не выпустят с этого проекта. А в карьере Влада всё шло более, чем успешно. Костя пытался вставлять ему палки в колёса, его альбом таинственно исчезал из ITunes, Google Play, песни и клип не брали в ротацию популярные радиостанции и каналы ни за какие деньги, организаторы концертов в крупных городах вдруг без веских причин отменяли гастроли. И вся эта канитель длилась до тех пор, пока на студию к Владу не заглянул известный певец и бизнесмен, Эмин Агаларов. — Влад, я вижу, какую грязную игру ведёт твой бывший продюсер. Мне стыдно, что человек, носящий гордую кавказскую фамилию, поступает так подло. Поэтому я предлагаю тебе свою помощь: поддержку и спонсорство. Но и ты окажи мне одну услугу, — расслабленно говорил Эмин, глядя Владу в глаза. — Я слушаю, — ответил он. — С тобой в клипе снималась азербайджанская девушка, это моя дальняя родственница, начинающая певица и актриса Джанита. Мне нужно, чтобы ты закрутил с ней пиар-роман на пару месяцев: на тусовках вместе, в интервью её упоминаешь в качестве своей девушки… И главное — вы должны съездить вместе на курорт и выложить кучу фоток с отдыха. Не волнуйся, номера у вас будут разные и спать вместе вам не придётся: у Джаниты есть жених, греческий бизнесмен, поэтому, он поедет с вами. Ты, если хочешь, тоже кого-нибудь возьми, я оплачу. Просто нам с Джанитой нужно попиариться в России, а это, согласись, немалая аудитория. — А можно мне подумать? — спросил Влад. — Конечно. Я тебя уверяю, что в реале всё будет выглядеть пристойно, просто тебе открываются многие двери в шоу-бизе, а поганые рты, наоборот, закрываются. Завтра жду твоего звонка. Удачи. — Влад, ну я не против. Это же мечта твоя, тем более, он уверяет, что ни спать с ней не надо, ни реально мутить, — нервно крутя браслетик на руке, отвечала Саша. — Да, но как ты будешь себя чувствовать, когда я буду целовать её на экранах, на фото… Как к этому твоя семья от несётся? Да и вообще, убежал от одного цирка, попал в другой, — сокрушался Влад. — А ты хочешь, чтобы твои шикарные песни и дальше натыкались на отказ диджеев с радиостанций? Клип на флешке лёг пылиться в ящик, а ты выступал лишь в глубинках? Нет, Владь, я не позволю тебе загубить то, что с таким трудом тебе досталось. Ты будешь звучать, будешь первым, и если ты сейчас же не позвонишь Эмину со словами согласия, я сделаю это за тебя сама. — Спасибо, малыш, Я понял тебя. Заранее прошу прощения за всё. Люблю тебя, — обнимал он своего Рыжика, такого понимающего, и такого родного. Как жаль, что она не сможет поехать с ним — нужно скорее нагнать учёбу в театралке, да и репетиции… Но одно дело — знать, что между Владом и Джанитой лишь пиар-роман, и совсем другое — видеть эту якобы влюбленную парочку на экране и на фото. Неокрепшая психика юной девчонки и её сердечко, совсем не закалённое законами шоу-биза, отказывались принимать эти события. Тот комок противоречий, который так ловко и безболезненно распутал Влад, снова начал завязываться в её сознании. Да ещё отсутствие рядом близких, новый город, новое окружение… Хотя близкий человек появился: им оказался тот самый Дима Бикбаев. — Саш, это шоу-бизнес. Поверь, когда ты станешь известной актрисой, Влад будет испытывать те же эмоции, что и ты сейчас, — уговаривал он её. — Дим, я всё понимаю, — чуть не плача, отвечала Саша. — Но вот принять всё это мне очень тяжело. Он просто зажимал её пальчики между своих ладоней и успокаивал: — Не грусти, малыш. Он очень тебя любит. Помни об этом всегда. POV Александра. Я сидела в кофейне, пила любимый ореховый латте с нежными бисквитными пироженками. Сегодня из своего «романтического путешествия с Джанитой» из Эмиратов приезжает Влад. Постараюсь не кидаться в ревность и не психовать от его рассказов об отдыхе. А для начала вообще налью ему тёплую расслабляющую ванну и смою с его тела следы рук и ароматы этой Джаниты. Увлёкшись чтением новых стихов на творческом сайте, я совсем не заметила, что на меня уже давно смотрит из-за соседнего столика какой-то парень. А он вдруг решил подсесть ко мне: — Привет, — произнёс он мягким приятным тембром, — это не ты снималась в клипе у Рамма? — Я, — кивнула я, опешив. Блин, да я популярна! А парень, кажется… Ой, да это же Артём из MBAND. — Вы — Артём? — спросила я, чуть улыбнувшись, и совсем без восторга. — Да, а Вы? — протянул он мне ладонь. — Саша, — ответила я доброжелательно, но без кокетства. — Мм, мило, — а вот он откровенно разглядывал меня, улыбался, очаровывал, пикапил. — Что же ты, драгоценная моя Саша, своего любимого Раммзеса с левыми тёлками отдыхать-то отпускаешь? — Так надо, — опустила я глаза. Да что ж ты на больное-то, Тёма Пиндюра? — Кому надо? Тебе? — не унимался он. — Ему надо! Он поднимает свой рейтинг, популярность, а тебя принижает. Тебя это устраивает? Он же блядун, всегда им был и продолжает оставаться. А тебе это зачем, юной красавице? — Артём, не важно, сколько у мужчины было женщин. Важно, скольким он отказал ради одной, — я допила кофе и потянулась за сумочкой. — Наивная девочка, — ухмыльнулся он, — Рамм никогда не оценит этого. Вот я, например, начал ценить верность только сейчас. Так что… — он скользнул блядским взглядом по моему декольте, — присмотрись к парням постарше. — Спасибо за совет. Мне пора, — я поднялась и пошла к выходу, на ходу надевая пальто. Пиндюра пошёл за мной. — Тебя подвезти? — Нет, — бросила я через плечо. — Оу, а я знаю, что все рыжие — несговорчивые и упёртые. И обожают делать всё вопреки чему-то. И ещё я знаю, что они страстные. Я прав? Я задержалась у зеркала, выправить волосы из-под пальто. А он… Он вдруг развернул меня, прижал к стене и впился в мои губы жёстким поцелуем. Я попробовала трепыхаться, но его колено, торс и клешни словно в тиски меня зажали. Да ещё этот властный поцелуй не позволял мне вдохнуть воздуха и хотя бы закричать. Мне было больно, мерзко, противно. Его язык проникал мне чуть ли не в горло и вызывал рвотные позывы. Это не поцелуй, это издевательство. Но зачем ему это надо? В довершение ко всему, увидев, что я уже начинаю слабеть от нехватки воздуха, он проникнул рукой мне под пальто и ощупал моё тело, от бедра до ключицы. Господи, как же это гадко! Словно извалялась в помойной луже. А он, пошленько ухмыляясь, ослабил хватку и пошёл к выходу, бросив на ходу: — Я б вдул тебе, рыжая. Если понравилось — звони, номер у своего дружка в ай-фоне найдёшь, он его полюбасу не удалил, ждёт, что мы его назад позовём, лоха этого. Я, тихонько плача, привела в порядок своё дыхание. Потом достала из сумочки влажную салфетку и вытерла лицо. Потом решила ещё помыть руки. Чёрт, кожа, волосы, одежда словно пропитались его «Ив Сен Лораном»! Что-то надломилось во мне. Всю дорогу пережёвывала эту ситуацию, глотая слёзы: в какой момент этот гад решил, что может вести меня с собой вот так? Где я позволила себе хоть долю кокетства? Почему не врезала по его блядской роже со всего размаху? Или хотя бы не обматерила унизительными эпитетами? Почему повела себя, как покорная лохушка? И главное — говорить об этом Владу или нет? Решила не говорить. Просто зайти в душ, смыть с себя этот ненавистный парфюм Пиндюры, следы его ручонок и губ, проплакаться. А потом умыться ледяной водичкой и ждать Владика. Но, зайдя в квартиру, я обомлела: Влад уже был дома. Более того, он не бросился ко мне, хотя не виделись мы с ним больше недели. Он, словно каменный, сидел на кухне и смотрел в свой ай-фон. — Владь, — подошла я к нему и, склонившись над ним, положила руки на его плечи, — здравствуй. Что-то не так? Почему ты такой? Устал? И только сейчас я увидела, на кого он смотрел в ай-фоне. Это была довольная рожа Пиндюры в поставленном на паузу видеоролике. Влад включил ролик сначала. Пиндюра ехал в машине и, гаденько ухмыляясь, вещал: — Привет, лузер! Думаешь, победил? Выпустил сборник посредственных песенок и низкосортный видос — и всё, король всего и вся? Да ничем ты от нас не отличаешься, такая же продажная лицемерная тварь, как и мы по твоему мнению. Погнал по указке Эмина кавказскую шлюшку шпилить? Молорик! А твоя рыжая тут та-а-акая голодная ходит — пиздец! Аж на меня сегодня в кофейне набросилась, в штаны ко мне залезла. И отсосала бы запросто, если б я не был так брезглив и не отшвырнул бы её. А она у тебя ничего, тельце аппетитное, и особенно родинка на груди меня завела. Пойдём с «Блэк Старом» в сауну — возьмём её, попользуем на общак. Не веришь — подойди к ней поближе, я не думаю, что мой «Ив Сен Лоран» уже выветрился с её кожи и волос. Лошара ты сибирская!» — Это правда? — выдавил из себя Влад. А потом вдохнул аромат моих волос, упавших ему на плечо. И кулак его судорожно сжался. — Нет, — тихо, но твёрдо ответила я. Ай-фон зазвонил. — Влад, я у подъезда, ты скоро? — спрашивал его пиар-менеджер Борис. — Да, спускаюсь, Борь, — ответил Влад и медленно поднялся из-за стола. Он был бледен и потерян. — У меня сейчас эфир на радио, потом выступление в одном подмосковном клубе. Вернусь утром. Тогда и поговорим, — бесцветным голосом произнёс он, взял сумку и вышел. Чужой. Отрешённый. Я опустилась на стул, уронила голову на руки и заплакала. Зачем это нужно Пиндюре?! Кто дал ему право вот так ломать всё то, что мы с Владом так долго строили?! Наш тесный мирок на двоих?! Ненавижу! Убью суку! Вытерев слёзы, я быстро набрала СМС: «Привет! Сможешь подъехать? Херово мне.» Ответ пришёл тут же: «Еду! Без глупостей давай!»