Тени прошлого

***

— Что вы курили? — это был первый вопрос, который задал Веревкин Дмитрию и Надежде, когда парочка рассказала друзьям о встрече с неведомой зверушкой, как ласково нарек то нечто Дима. Надя устало взглянула на своего новоявленного кавалера, который стоял с непроницаемым лицом. Данила гневно на него смотрел, если бы взглядом можно было убивать, то Деев бы уже давно лежал мертвы. — Вы нам не верите, — вздохнула Авдеева, это был не вопрос, а утверждение. Да, им не верили. Кто поверит в лесное чудовище? Но Надя помнила своего Гномика, который оказался братом Елены, он тоже был немного не красив, но той чертовщине, что творилась в Логосе было логическое объяснение. Во всем виноватым был дедушка Владлен, который едва не пустил родную внучку на опыты. Слава богу мама ее спасла. Но что происходит в этой школе? Неизвестно. Да и чудовищ слишком много на одну жизнь. Соответственно, оно им привиделось. Двоим сразу? Вряд ли. — Скажи сразу, что решили сбежать с урока, чтобы полизаться наедине, — грубо заключил Данила. Авдеева посмотрела на него и запоздало схватила Диму за руку. Парень в очередной раз вспылил, хотя раньше за ним подобного не водилось. Прежде чем, кто-либо смог опомнится. Дмитрий налетел на Даню, одним ударом разбив парню нос. Алиса тут же бросилась на помощь возлюбленному, помогая ему встать. Славин же грубо оттолкнул подругу от себя и поднялся на ноги, глядя злыми глазами на невменяемого Деева, который сжимал руки в кулаки и гневно смотрел на одноклассника. — Ублюдок, — прошипел зло Данила. — Повтори, — убийственно спокойно произнес Дмитрий. Надя положила ему руку на плечо, пытаясь его успокоить. Авдеева уже более менее изучила характер «друга» и знала, что ее присутствие действует на него умиротворяющее. — Данила, пожалуйста, успокойся, — взмолилась Надя, посмотрев на Даню, лицо которого начало покрываться красными пятнами. — Не лезь не в свое дело, сколько раз ты ему уже дала? — вопросил зло парень, Авдеева дернулась, словно от удара. Дима с рыком бросился на обидчика девушки, пока Надя стояла, глядя широко раскрытыми глазами в стену. К глазам начали подступать слезы. Она не виновата. Он же первый изменил ей, изменил с подругой, которая сейчас пытается оттащить от возлюбленного Диму, в которого словно дьявол вселился. — Юра, пожалуйста вмешайся! Иначе они убьют друг друга! — взмолилась Тася, вскакивая с кровати, на которой до этого момента мирно лежала в объятьях Веревкина. — Убьют ну и черт с ними, — широко улыбнулся парень. Барышникова гневно на него взглянула и сама бросилась разнимать парней, который катались по полу, избивая друг друга. Словно по закону жанра в этот момент дверь открылась и в комнату вошел Воронцов, почему он всегда появляется так вовремя? — Что здесь?!.. — мужчина не договорил, поскольку увидел дерущихся школьников на полу.       Математик сразу ринулся к ним и, схватив Диму за шкирку, оттащил его от Данилы, лицо которого было изувечено. Но завуч не оценил энтузиазма воспитанника, поскольку тот тут же попытался извернуться и набросится на соперника с новым пылом, но Надя, которая подбежала к Дееву и взяла его лицо в свои руки, остановила школьника. Кирилл с удивлением смотрел, как Дмитрий успокаивается, сдавшись под напором подруги. Алиса тем временем помогла Даниле подняться с пола и придерживала его по локоть. — Что произошло? — вопросил Воронцов сурово глядя на учеников, которые демонстративно от него отвернулись. — Ладно, -не хотите по хорошему, будет по-плохому… К директору все! Быстро! — скомандовал мужчина, беря под руку Диму, но парень попытался оттолкнуть опекуна, однако у него не получилось. Даню повела Алиса и Юра, который все же соизволил помочь другу. Игорь нервно расхаживал по кабинету директора, не переставая ругать учеников, которые посмели подраться. Мужчина был облачен в черные траурные одежды, он все еще носил траур по сыну, как и Лариса, которая обрабатывала ссадины на лице Славина. В противоположном углу кабинета сидел Деев, синяками которого занималась Ирина, мать Нади, сама Надежда вместе со своими друзьями, которые не принимали участия в драки, с идела на отельном диванчике. — Что послужило поводом? — хрипло вопросил Кирилл, стоя в тени, в углу кабинета.       Математик мрачно посмотрел на Диму, с которого сняло всю спесь, парень отошел от внезапной вспышки ярости и теперь ему было бесконечно стыдно перед Надей, опекуном и даже Данилой, который был сам виноват во всем случившимся. Нет, Дмитрий не перекладывал всю вину на Славина, он не мог так поступить и признавал свою ошибку. Деев помнил слова отца:       Свет заполнял спортивный зал. На ринге было двое мужчин. Отец и сын. Четырнадцатилетний Дмитрий улыбался отцу, глядя на то, как он выходит на ринг, надевая синие перчатки. — Готов? — вопросил Константин, затягивая ремешки. Дима поправил ремешки и кивнул. Внезапно мужчина сделал резкий выпад, и парень свалился на мат, как подкошенный, ударившись при этом головой. — Всегда будь готов к нападению. Всегда, — выделяя последнее слово, изрек мужчина, который смотрел, как сын встает на ноги. — Готов? — во второй раз вопросил Деев. — Да, — кивнул ему сын, который сразу пошел в атаку, но не тут-то было. Константин был взрослее, сильнее и умнее. — Во-первых, сын мой, гнев — плохой советчик, во-вторых, оцени сначала силу противника, — изрек назидательно Константин, как обычно не помогая сыну встать на ноги. Он никогда ему не помогал. — Продолжим? — предложил брюнет со смешками в карий, почти в черных глазах. Дмитрий кивнул, сжимая челюсти, падая, он прикусил язык, еще он ударился головой, ему было больно, но виду парень не подавал. Отец не выносил слабости. Они сошлись в схватки, спустя минуту Константин сделал сильный захват и сжал горло мальчишке. Нет, воздух был, но все же не очень приятно. Дима смотрел в глаза отца, и его сжимало от страха, что-то было в глазах Деева, что пугало его не в первый раз. Глупости. Это же его родной отец, что он ему сделает? — Всегда… — тяжело дыша изрек мужчина. — Что бы ты не сделал, помни, что любой поступок всегда имеет последствия. Хорошие или плохие. Неважно. Важно то, что ты должен всегда признавать свою вину за плохие деяния, если это был твой поступок. Ты должен научится нести ответственность, иначе тебя раздавявт.       Деев прикрыл глаза, словно ему стало дурно. Но чьи-то нежные руки коснулись его щек. «Мама?» — с сомнением подумал молодой человек, но тут же отринул это предположение. Его мать исчезла, растворилась в воздухе, с ловно ее и не было никогда. Возможно, она мертва. Парень открыл глаза и обнаружил рядом с собой Ирину, которая осторожно касалась его лица. — Скучаешь по ней? — вопросила женщина с сочувствием в глазах. Дмитрий огляделся и понял, что в помещении остались только Надя. Кирилл и Ирина Алексеевна. — Что? — глухо вопросил он, таращась на эту, вне всяких сомнений. Прекрасную женщину. Не смотря на свой возраст, она все еще была красива, но седые волоски в некогда темных волосах говорили о том, что она многое пережила, впрочем, как и многие в этой школе. — Вы звали мать, — сказала Авдеева, поднимаясь с дивана и идя к чайнику. Воронцов, стоящий все так же в углу, нахмурился. Дима глубоко вздохнул, отгоняя из своей памяти образ матери. Как бы он не верил в чудо, как бы не желал признавать ее гибель, факты говорили об обратном, три месяца прошло. Должно быть, они мертвы. — Да, я скучаю, она же моя мать, — глухо отозвался Дмитрий, глубоко вздохнув. — Чаю? — предложила Ирина, глядя в лицо школьника. — Нет, спасибо, — возразил десятиклассник, вставая с диванчика. — Я пойду. Почитаю что-нибудь… — с этими словами Деев удалился из учительской. Надя. Вежливо отказавшись от чая, отправилась за ним спустя пять минут. Кирилл и Ирина остались наедине. Ирина заварила чай и протянула кружку Воронцову, который, наконец, занял кресло у шкафа с книгами. Мужчина потер переносицу и посмотрел на подругу детства своего. Сколько они прошли вместе? Сколько пережили? Они знали тайны друг друга, и если кто-то мог унять боль друг друга, то только они. С ней Воронцову было чуть легче, с ней хотелось хотя бы существовать, о жизни, о жизни с большой буквы мечтать не приходилось. Свет навек померк для завуча этом мире, он угас в тот день, когда роковой взрыв оборвал ее дыхание. Ирина же тоже была одинока. Но не так, как Кирилл. Отец отнял у нее мужа, но вернул брата и детей, двое из которых уже почти выросли. Женщина жила только ради них, и от этого еще больше жалела Воронцова, у которого даже детей не осталось. Он остался совсем один.       Авдеева все еще помнил тот осенний, холодный день, когда ее брат, ее любимый Игорь появился на пороге дома с человеком в лохмотьях. В этом человеке нельзя было никого узнать. Но тогда, глядя на высокого и худого мужчину с черными кудрями, которые вились до сутулых плеч и в которых отчетливо виднелась седина, некогда синие, добрые глаза потускнели и смотрели затравленно из-за спутанных кудрей, Ира не могла узнать в этом человеке своего близкого и лучшего друга. Но тем не менее это был он.       Игорь отправил Кирилла в душ, где Воронцов привел себя в порядок, побрился и стал похож на прежнего себя. Но только внешне. Потом они вместе пили чай. А Кирилл, ее добрый, дорогой Кирилл, молчал, даже не желая пробовать блинчики с шоколадом. Он многое пережил, слишком многое. Потерял любовь, потерял ребенка, потерял себя. Как позже выяснилось, Воронцов после гибели сына и похорон уехал в Питер, желая чуть-чуть отдохнуть, там на него напали, украли деньги и документы, так он и остался бы на улице.       Его тянуло вниз, на дно, вся жизнь была похожа на бурную реку, а он — в ней жалкий листок, которого швыряет туда сюда, смыслом жизни стала выпивка. Кирилл и не желал всплывать из этого омута, ему было все равно. Как-то Воронцов добрался до Москвы, провел на ее улицах еще несколько лет, пока не встретил Игоря, который только каким-то чудом узнал в бедняке, который копался в мусорном баке, давнего товарища, который был, как и Исаев, добр и справедлив. Кирилл олицетворял собой события Логоса. Игорь и Ирина помогли другу прийти в себя. Рассказали о своих планах, о школе, Кирилл заинтересовался и очень скоро начал им помогать в новом проекте. — О чем думаешь? — спросил Воронцов, посмотрев на подругу. — О Дмитрии, — солгала женщина. Математик еще сильнее помрачнел. — Ему нужен наставник, ему нужна поддержка, которой он лишен, — добавила она. — Если бы он меня не отвергал, я бы смог ему помочь, — вздохнул Воронцов. — Кирилл, я хотела тебе кое-что сообщить, мне жаль, что ты об этом от меня узнаешь, но, боюсь, Марина ничего тебе не скажет, — начала Ирина, собравшись с мыслями и напряженно поглядывая на завуча, который изменился в лице и теперь внимательно ее слушал. — Ты жесток с ней… — заключила психолог. — Не лезь не в свое дело, — резко изрек преподаватель, решительно отставляя чашку с чаем в сторону и вставая с места. Он направился к выходу, но его остановил голос Авдеевой: — Она беременна, мне Лариса сказала, — мужчина, не веря, обернулся. Сердце пропустило удар, а потом забилось с новой силой. Математик замер, нет, быть не может. Или может? Странно, что за два года она не забеременела. Хотя что странного? Воронцов покупал отменные контрацептивы, да и Марина пила нужные таблетки, неужели они дали осечку? Кирилл задумчиво кивнул и вышел в коридор, закрыв за собой дверь. Голова шла кругом. Быть не может. Нет, он не верил. Что ему делать? Марину он не любил, никогда не любил. Было гнусно это признавать, но математик ее использовал, чтобы хоть как-то скрасить свое одиночество и уменьшить боль. Но ребенок. Ребенок не винвоат в эгоизме отца, он не виноват, что его не хотели. Воронцов потер переносицу, а что, если этот малыш — шанс на новую жизнь, на счастье? Завуч кисло улыбнулся. Он не верил в счастье. И уже давно. Но раз уж так вышло, почему нельзя попробовать? Кирилл может быть хорошим отцом, но муж из него так себе. Раз уж ребенок был зачат, значит он постарается стать ему отцом, лучшим отцом.       Сжав зубы, Воронцов решительно направился в крыло, где располагались комнаты учителей. Ему предстоял долгий разговор с Шнуровой. Тем временем в мужском туалете       Дима, взяв гитару, сидел в туалете на подоконнике и пытался что-то играть, но то и дело его мысли возвращались то к Наде, то к Даниле. Над ним теперь властвовала вина, большая вина, видит всевышний, он не хотел калечить одноклассника. И он не хотел причинять никому боль. Молодой человек передернул плечами и нахмурился. Славин сам отказался от нее, он причинил ей боль, выбрав другую. Деев хотел закурить, но в последний момент отложил сигареты в стороны, он обещал Наде больше никогда не брать в рот сигареты. И он сдержит свое слово. Дима не бросал слов на ветер, так учил его отец.       Дверь отворилась и в помещение вошла Надежда, которая была облачена в домашние вещи: в джинсы и толстовку нежно-розового цвета с зайцем впереди. Парень улыбнулся. Да, Надежда была похожа на зайца. Очень похожа. Такая же добрая, милая и нежная. Девушка подошла к парню и села рядом на подоконник. Она грустно улыбнулась ему. Деев думал, что Авдеева будет читать ему нотации, но девушка молчала, она не издала ни звука. Брюнетка положила голову ему на плечо и закрыла глаза. Дмитрию вдруг сделалось так тепло и уютно, что он даже глаза прикрыл от удовольствия. Хотел бы молодой человек, чтобы этот ангел принадлежал только ему.       Порываясь секундному порыву, десятиклассник повернул голову в ее сторону и мягко отстранил одноклассницу от себя. Парень взял ее лицо в свои ладони и тихо сказал, глядя в темно-карие глаза, почти такие же, как его собственные. — Спасибо, что подарила мне надежду, Моя Надежда, — эта фраза заставила Авдееву вспыхнуть до корней волос. Дима же поцеловал школьницу в лоб, вдыхая запах ее духов.

***

      Катерина шла по коридору, по ее щекам текли слезы. Девочке было до ужаса страшно. Малышка прижимала к себе белого плюшевого медведя, который когда-то был подарен ей отцом. Девочка в который раз попыталась стереть кровь. Которая капала из носа. Сегодня она уснула рано и не проспала и часа. Причина в том, что ей приснился сон. Очередной очень плохой сон. Деева начала бояться крови. Туалет на этаже начальных классов был заперт, пришлось подняться на второй этаж. Не разбирая дороги, малышка вошла в первый попавшийся туалет, который оказался мужским. Девочка сразу же увидела своего брата и Надю, они чем-то занимались, но с приходом Кати сразу отстранились друг от друга. — Катенька, что случилось? — парень вскочил на ноги и отдал гитару Наде, сам же подбежал к сестренке, которая тут же протянула к нему руки, как когда-то. Деев поднял малышку на руки и прижал к себе. — Мне страшно, очень страшно, — прошептала сквозь слезы девочка, не в силах успокоится. Дмитрий напрягся, он видел у нее кровь. Неужели снова? — Что тебе снилось? — спросил он, предрекая очередной кошмар. — Мне снилась девочка, она шла по лесу и плакала, потом она упала и скатилась вниз по оврагу, после этого девочка поднялась у какого-то дерева, на котором была надпись… — Катя снова заревела. — Вдруг она кого-то увидела, на нее кто-то набросился и стал душить. Белой веревкой. Девочка кричала, но ее никто не слышал, — договорила Деева, продолжая рыдать. — Малыш, я обещаю, ничего плохого ни с кем не случится, — заверил сестру Дима, поднося кроху к умывальнику. Молодой человек поставил ее на ноги и принялся смывать с кукольного личика кровь. Катя же никак не унималась. — Он сбудется. Сбудется! Как и все мои сны, — ревела она. Надя и Дима переглянулись, не зная, как успокоить первоклассницу. — Где это произойдет? — спросила Надя. Зачем-то. — Не знаю, но там, кажется, была вода, — вздохнула Катенька, уткнувшись в живот брата. — Может озеро, но это в трех километрах от школы, — с сомнением изрекла девушка. — Дим, давай ты со мной поспишь, мне страшно, а Вера ушла спать к родителям, — прохныкала малышка. — Конечно, солнышко, — согласился со вздохом парень. Ему не очень-то хотелось возвращаться в свою комнату, где был Славин. — Я с вами, — улыбнулась Авдеева.