Тени прошлого

***

      Утро следующего дня было тихим и спокойным. Светило ярко солнце, погода была хорошей. Но вместе с тем, что-то в этом было. Что-то очень плохое, словно после этого спокойствия разразится настоящая буря, гроза Кирилл проснулся на рассвете. Мужчина потер глаза и посмотрел на вторую половину кровати, на которой мирно спала Марина. Девушка улыбалась во сне, ее рука покоилась на животе. Воронцов помрачнел. Он не хотел такого исхода. Никогда не хотел. Шнурову сон никогда не любил. Совсем. Мужчина делал все, чтобы она не забеременела, но, увы, это не помогло. Может, это к лучшему? Ребенок изменит его жизнь, заставит жить, а не существовать. Математик встал с кровати и отправился в душ. Нужно было прийти в себя и подумать. Вчерашний вечер.       Воронцов завернул в нужный коридор. С каждым шагом в нем просыпалась какая-то решимость, решимость все изменить. Математик остановился у нужной двери и, вздохнув, постучал. Он волновался? Возможно. Потекли мучительные секунды ожидания. Так сильно завуч переживал только в тот день, когда шел к Вере в декабре 2011 года, в тот день она открыла ему тайну. Тайну, которая создала пропасть между ними. Кирилл зажмурился на мгновение, желая прогнать наваждение.       Наконец, послышались легкие шаги. Скрипнула дверь и отворилась. На пороге стояла красивая блондинка в черном платье до колен, светлые волосы были собраны в низкий хвост. Воронцов пару раз моргнул, поскольку на месте Марины увидел другого человека, человека, который семь лет как мертв. К счастью, наваждение ушло очень быстро. Шнурова явно не ожидала его увидеть, поскольку с удивлением смотрела в лицо мужчины. — Можно войти? — спросил Кирилл, стараясь не смотреть в серые глаза любовницы. Девушка кивнула, пропуская его в комнату. Воронцов пересек порог, дверь с характерным хлопком закрылась. Он почувствовал, что находится в ловушки. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечь себя от тяжких дум, завуч начал изучать интерьер. Двуспальная кровать, застеленная синим покрывалом, тумбочка, на которой всякая мелочь вроде заколок и косметики. Зеркало на шкафу, сам шкаф. Ничего нового. В покоях Марины ничего не изменилось. Совсем ничего. — Зачем ты пришел? — холодно вопросила блондинка, скрестив руки на груди и враждебно глядя на математика, тот удивился, Шнурова никогда с ним не говорила таким тоном. Впрочем, ему было плевать на ее мысли. — Почему ты не сказала, что беременна? –в упор спросил брюнет, сузив синие глаза.       Девушка изменилась в лице, после чего сделала судорожный вдох, словно ей стало трудно дышать, возможно, так и было. — Я не из тех женщин, который привязывают мужчин к себе ребенком, -с расстановкой изрекла учительница. — Ушел, ну и ладно, — добавила она. Кирилл удивленно приподнял бровь. Он и забыл, что Марина очень гордая и уверенная женщина. Вернее, была такой до встречи с ним. — Это мой ребенок, я его никогда не оставлю, — проговорил Воронцов, подходя к Шнуровой, которая смотрела с гневом в очах на него. — Тебе нужен только малыш и никто больше, — сказала Шнурова. — Ты эгоист, Воронцов, эгоист, не отрицай это, — блондинка усмехнулась, отходя от Кирилла. — Ты, в принципе, тоже, — припечатал мужчина. — Тебя мне не переплюнуть, — вздохнула она, садясь на кровать. — Давай попробуем начать сначала, хотя бы ради ребенка, — сказал математик, садясь рядом с учительницей на кровать. Та с горечью в глазах посмотрела на него. Воронцов не стал дожидаться ответа. Он прекрасно знал, что она слаба перед ним, что он имеет над ней огромную власть. Мужчина резко подался вперед, обнимая девушку за талию и целуя ее в губы. Та попыталась оттолкнуть его, но очень быстро сдалась, обняв математика.       Кирилл вышел из душа, вытирая влажные волосы. На пробежку он уже безбожно опоздал. Мужчина посмотрел в зеркало и нахмурился. Да, годы никого не щадят, его они тоже не обошли стороной. На лбу две морщины от частых гримас боли и ненависти, ввалившиеся синие глаза, тени под глазами. Математик дотронулся до шрама на груди и нахмурился. Воспоминания вихрем пронеслись у него в голове. Логос, лето, Уваров и два выстрела прямо в его грудь, слава Богу, пули не задели жизненно важных органов. Воронцов быстро загнал воспоминания в недра своей памяти и натянул рубашку с брюками, в которых был накануне. Нужно было заглянуть в свою комнату. Завуч вышел из ванной комнаты и обнаружил, что Марина уже не спит. Девушка сидела на кровати, расчесывая свои светлые волосы. Воронцов подошел к ней и положил руки на плечи учительницы. Та счастливо улыбнулась. — С добрым утром, — проворковала она. — С добрым, — хрипло отозвался Кирилл. Коридор школы       Дима был счастлив, впервые за долгое время он был счастлив. Хотелось прыгать от радости и петь. Но, к счастью, парень блестяще держал себя в руках. Перед его глазами стоял образ Нади, ее улыбка и лучистые темно-карие глаза. Парень улыбнулся своим мыслям, подходя к уборной. Неожиданно послышались быстрые шаги, после этого его кто-то обнял со спины. Впрочем, Дима знал, кто это. — С добрым утром, — сказали ему на ухо. — С добрым, — улыбнулся Деев, поворачиваясь к девушке лицом. Та улыбалась, гладя ему в глаза. — Сегодня бал, — начала говорить Авдеева, но молодой человек заткнул ее поцелуем. Брюнетка захихикала. — Ну не в коридоре же… — парень сделал шаг назад. — Я хотел пригласить тебя на сегодняшний вечер, насколько мне известно, будет дискотека, — заявил уверенно Дмитрий, откидывая назад челку из темных вьющихся волос. — Я приму твое предложение, — улыбнулась девушка, после чего она продолжила путь в туалет для девочек, напевая какую-то мелодию, известную ей одной. Авдеева вошла в уборную и подошла к раковине, чтобы умыться. Она с улыбкой на лице повесила сумочку с принадлежностями на крючок и включила кран. — Почему ты так светишься? — спросила Тася, которая умывалась напротив нее. Авдеева пожала плечами. — Просто день хороший и погода классная, — произнесла брюнетка. Ткаченко с раздражением на нее посмотрела. Девушка сидела на подоконнике в пижаме и до прихода подруги смотрела задумчиво вдаль, предаваясь мечтам. — Или дело в Дееве, -добавила за Надежду Барышникова, лукаво улыбнувшись. Алиса слезла с подоконника и выбежала в коридор, громко хлопнув дверью. — Что это с ней? — спросила Авдеева. — Понятия не имею, — отмахнулась Тася. — Слушай, ты сегодня вечером где будешь? — спросила она с лукавым блеском в зеленых глазах. — Не знаю, — пожала плечами Надя, настороженно глядя на одноклассницу. — Не можешь где-нибудь погулять, а? — предложила Барышникова. — Я просто хочу с Юрой побыть наедине, — добавила она под удивленным взглядом подруги. -Окей, только мебель не сломайте, — хихикнула Авдеева.

***

      Игорь шел по коридору, держа в руках поднос с завтраком для любимой жены. Лариса никак не могла оправиться от потери, хотя и Исаев никак не мог забыть о той трагедии. Перед глазами мелькали сцены того дня, и он ничего не мог с этим поделать, поэтому загружал себя по-максимуму, чтобы времени на мрачные думы не было. Но это помогало только днем. Едва ночью он закрывал глаза, перед глазами возникал один из самых жутких дней в его жизни. День, когда умер его нерожденный сын. Его Алексей.       Мужчина как мог гнал воспоминания прочь, но он вечно думал о том, каким бы был его мальчик, на кого был бы похож? В нем обязательно было бы что-то от Ларисы и от него. Директор вошел в свою комнату и напрягся. Лариса уже не спала. Женщина сидела на кровати, прижав к груди ноги и обхватив их тонкими руками. Она казалась такой маленькой и хрупкой, что сердце Игоря наполнилось счастьем. Лариса даже не посмотрела на него. Исаев поставил на тумбочку завтрак и сел на кровать. Мужчина задумчиво коснулся рукой светлых волос жены, которая не реагировала на его присутствие. Это сильно пугало. Но так было из дня в день. Исаева так проводила день, погружаясь в свое горе. Смерть ребенка — что может ранить женщину сильнее? — Я принес завтрак, — вместо приветствия сказал Игорь, ему было больно видеть в таком состоянии. — Я не голодна, — тихо отозвалась Лариса, даже не взглянув на любимого мужа. Ей было больно, очень. Она разочаровала его. Не смогла дать жизнь их малышу. Директор школы осторожно взял супругу за подбородок и посмотрел в ее бледное лицо. — Послушай, Лар, я понимаю твое горе, понимаю твою трагедию, но нужно жить дальше, — с расстановкой изрек учитель. Женщина всхлипнула, посмотрев глаза мужа. — Как я могу жить, зная, что убила свое дитя? Как? — заплакала блондинка, закусив губу. Она не могла держать это в себе, было слишком больно, слишком больно. — Ты ни в чем не виновата, это был несчастный случай, — убеждая самого себя молвил Игорь, смотря в любимые глаза. — Я не помню, как споткнулась, я не помню, как это произошло, не помню! — твердила женщина, заливаясь слезами. У нее начиналась очередная истерика. Мужчина не нашел ничего лучше, чем обнять жену, прижав к своей груди. Так он и сделал. Лариса в первое время сопротивлялась, пытаясь вырваться, но сил у нее не было, в конце концов она нормально не ела с той трагедии. Блондинка обмякла в руках возлюбленного, уткнувшись ему в пиджак лицом.       На душе у Исаева было погано, мерзко и холодно. Чувствовал он себя паршиво. Как бы мужчина не убеждал себя в обратном, какая-то его часть твердила, что в гибели его ребенка виновата жена, если бы она была более внимательно, если бы была осторожна. Если бы… Перечислять можно было бесконечно. Мужчина чувствовал от этих обвинений себя еще хуже. Так было и тогда, когда Елена потеряла его детей, было так же мерзко и больно.       Директор закрыл глаза. Он не мог смотреть на угасающую от боли жену, между ними появилась пропасть, Игорь чувствовал себя идиотом. Едва он закрыл глаза, как в голове возник образ дочери. Чудо, но пересадка костного мозга сводного брата спасла ей жизнь. Таким образом, смерть его сына дала жизнь его дочери. От этого становилась еще гаже на душе. Лариса ничего не знает о девочке, не знает, куда делось тело ее малыша. Ей сказали, что его кремировали. Так будет лучше для всех.

***

      Кузнецова вернулась в школу вчера вечером. Она даже не встретилась с друзьями, тем более с Авдеевым. Девушка чувствовала, что ей не хорошо. Моральное состояние оставляло желать лучшего. Она устала от тайн, от обмана. Но с тех пор, как Вика покинула Логос, тайны — неотъемлемая часть ее жизни. Всю ночь Кузнецова не спала, ее терзали мрачные мысли. «Зачем он вернулся? Зачем меня нашел?» — думала учительница, вспоминая неожиданную встречу у подъезда. Алексей изменился, стал другим. Это пугало, причем сильно. Вика избегала встреч с ним, потому что боялась его до дрожи в коленях. Но вместе с тем ее тянуло к нему. Она могла вглядываться в толпу, желая увидеть знакомый до дрожи силуэт. Как забыть этого человека? Как это сделать, когда рядом с тобой вечное напоминание о вашем романе?       Уже под утро Кузнецова поняла, что точно не поспит, поэтому она занялась своими делами. Ее не было несколько дней в школе, необходимо было нагнать программу, все же ее предмета у ребят давно не было. Наверное, они отдохнули от физики. С такими мыслями брюнетка принялась работать, ища материал к урокам. Школа. Кухня На кухне кипела работа. Повара носились между столами, стремясь все успеть. Илья командовал парадом, то и дело отчитывая работников своей излюбленной шуточной манере.       Мария сидела за столом вместе с Ириной и Галиной Васильевной, который помогали ей разбирать счета и прочие бумаги. На деле же все походило на жуткий балаган. Галина Васильевна подтрунивала над Шевцовым, тот умудрялся отзываться в тон бывшему завхозу, попутно следя за подчиненными. Маша потерла глаза, посмотрев на мужа, который в очередной раз объяснял одному пареньку, как резать морковь. Делал это он уже в третий раз, но нужного эффекта так и не добился. Парень халтурил, причем безбожно. Шеф повар готов был на луну от досады выть. В конце концов он психанул и сам нарезал морковь для салата.       Ирина Алексеевна с улыбкой за всем этим наблюдала, то и дело обмениваясь с Галиной Васильевной комментариями по поводу царящего бедлама. Маша закрыла паку с документами, понимая, что в такой обстановке просто невозможно работать. Все суетились, сегодня был праздник — день Учителя, по этому поводу был назначен праздничный ужин, поэтому повара крутились как ужаленные. На кухню вошел Игорь, который пришел отдать поднос с едой. Лариса так и не поела, вернее она пригубила только черный чай и съела кусочек булочки, дальше дело не продвинулось. Мужчина положил поднос в раковину, случайно задев Юля, которая готовила посуду к ужину, протирая его. — Извините, — торопливо сказал директор. — Ничего страшного, — тепло улыбнулась Антипина, посмотрев в лицо мужчины. Тот кивнул, даже не улыбнувшись, было видно, что он очень сильно устал от своих проблем. Юля продолжила работать. Девушка взяла очередную тарелку и обомлела: «Я — Александра Деева, жива!» — было нацарапано на поверхности посуды. Девушка моргнула, надеясь, что ей показалось, но нет. Надпись никуда не исчезла. — Что вы там разглядываете? — раздался мужской голос за спиной. Юля вздрогнула, тарелка выскользнула из ее рук и разбилась, рассыпавшись на десятки осколков. — Не пугайте так, Роман Геннадьевич, — сквозь зубы проговорила Антипина, натягивая на лицо улыбку и поворачиваясь лицом к историку. — Такими темпами вы нас без посуды оставите, — с этими словами мужчина подошел к холодильнику, что стоял неподалеку. Девушка же быстро, под ехидные замечания Галины, убрала осколки, выбросив их в урну. — Какая забота, — фыркнула уборщица, откидывая назад рыжую челку. — Рад стараться, — лаконично ответил Павленко, взяв йогурт. На этом ежедневный обмен любезностями был закончен, историк удалился вместе с лакомством. Игорь тем временем сел за стол рядом с сестрой, та ободряюще похлопала его по спине и улыбнулась.       На кухню вошли Кирилл и Марина. Присутствующие замерли, удивленно глядя на улыбающуюся пару. Давно они не выдели математика таким, да и со Шнуровой он расстался. — Добрый день, господа и дамы, — начал быстро Кирилл, встретившись взглядом с Ирой, которая знала, что они хотят сказать сейчас. — Восьмой класс сдал контрольную? — спросила Галина, подняв бровь. Если она хотела сбить математика с толку, у нее это получилось. — Ты светишься, как елка новогодняя, — добавила Смирнова. — Нет, они ее завалили, — поджал губы завуч. — Но я не успеваемость пришел с вами обсудить, — мужчина сделала паузы, посмотрев на Марину, которая улыбалась. В следующий миг учитель обнял девушку и положил руку на ее живот. — Мы с Мариной скоро будем родителями, -сообщил Воронцов. Ирина улыбнулась, Игорь удивлённо посмотрел на товарища. Маша закрыла рот рукой, а Илья уронил половник. Только Галина была серьезной. — Что же поздравляю, желаю здоровья малышу, -сказала женщина.       Никто их присутствующих так и не заметил, как маленькая девочка в школьной форме выбежала из кухни со слезами на глазах. Катерина смахнула слезы и посмотрела на открытку, которую подготовила опекуну. Зачем теперь она ему? У него скоро будет другой, родной ребенок. Деева всхлипнула. Ей было очень одиноко. Мама с папой исчезли, Дима все больше времени проводит с Надей, вот и сейчас они читали в библиотеке, близнецы Шевцовы куда-то пропали, а у Кирилла Евгеньевича скоро будет ребенок. Что ей делать? — Привет, почему ты грустишь? — раздался рядом усталый голос. Катя вздрогнула, обернувшись. К ней подошла красивая девочка в школьной форме, ее темные волосы чуть завивались, а в глазах была печаль. Ее Катя сразу узнала. — Я не грущу, мне просто одиноко, — сказала Деева. — Почему? — спросила старшеклассница. — Я никому не нужна, — вдохнула Катя. — Я тоже никому не нужна, -ответила ей девушка с печалью в голосе. — Совсем-совсем? — спросила первоклассница. Ее собеседница кивнула. В следующий миг Катя обняла ее за талию. — Не грусти, в лесу живет волшебник, он может все, хочешь я отведу тебя к нему? — доверчиво вопросила Деева. — Вряд ли он мне поможет, — с горечью в голосе отозвалась Ткаченко. — Поможет, Дед Мороз может все, — с видом знатока заявила Катерина. — Если ты не хочешь идти или боишься, я схожу и передам ему твое желание, хорошо? — Алиса кивнула, глядя с теплотой в зеленые глаза девочки.