Потребитель

       Насколько самому Константину было известно, он был поэтом. Это отражалось не только в том, что он умел составлять предложения в ритмичные и рифмованные строки, но и в некоторой степени на образе его мышления. Языком он мог хорошо владеть лишь в письменной форме. Поэтому к предложению, что обозначалось в выданном документе, он отнесся поэтически.        В первую очередь, ему не хотелось умирать. Первые мысли касались того, что смерть — не самая приятная вещь. И он еще многое не видел. Впрочем, беря в пример своих родных, он, скорее всего, не увидит ничего особенного даже за пятьдесят лет. В скором времени мысли Константина К. о предложении становились более лояльными. Он стал раздумывать о том, что жизнь без денег не стоит и гроша, поскольку, используя всевозможные денежные ресурсы, он может иметь множество возможностей, которые вряд ли ему будут даны на протяжении даже самого длинного бытия. Мысли были холодными и достаточно рациональными. В основном они охватывали его воспоминания из детства. Главными героями этих воспоминаний были либо родители из пролетарского класса, либо родители родителей, что принадлежали крестьянскому строю. Очевидно, что благородными корнями К. не обладал.        Точно неизвестно, какого возраста был К. Очевидно, что он уже не совсем студент, хотя модель поведения, во всяком случае внешне, а также его вид не выдавал в нем зрелую личность, поэтому для покупок алкоголя или сигарет таким как он еще нужно носить с собой паспорт. Впрочем, жил он достаточно бедно, поскольку вышел из бедного, и потрепанного как его жизнь и его одежда района. Вспоминая детские площадки, которые олицетворялись незаконченными строениями домов, постоянный тусклый запах отходов станций, заводов, свалки, а также вечный гул карьера, К. испытывал невольную ненависть к тому, что его родители решили помещаться именно здесь — в крохотной квартире обрюзглого многоэтажного муравейника с вечно неисправленным лифтом. К. не любил думать о том месте, где ему суждено было вырасти. Ему вспоминались ночные звуки падающих из окон тел, которые раньше принадлежали некоторым коммерческим должникам местных владельцев предприятий. Также частые явления того времени касались оторванных петардной пальцев мальчишек, которые любили что-то разрушить, поджечь и, конечно же, взорвать с определенными последствиями. При этом раньше казалось, что лежащие рядом в песочнице шприцы наркоманов могли быть отличным орудием в играх. Вспоминалось, как они глупо глумились над страшными как смерть или как весь район несовершеннолетними проститутками из соседнего подъезда, которые часто предоставляли свои услуги неподалеку от школьного двора. К. почти забыл бомжей, которых дети забрасывали до крови кирпичами, поскольку те бесцеремонно спали в их шалашах, порой справляя нужду. Припоминалось и то, как взрослые, сидя на лавочках и куря, упираясь на коляску с малышом, охали, рассуждая над случаями похищения маньяком детей, мертвые тела которых с признаками сексуального насилия находили в подвалах их домов. Одним словом — детство.        К. порой удивлялся, что не только смог стать более-менее образованным человеком, но и сумел выжить. Впрочем, объяснение этому было достаточно простым. Общество одноклассников решило агрессивно отвергать его долгое время, а потому ему предпочтительнее было сидеть дома за компьютером, чем нюхать клей в подворотнях. В комнате он окружил себя, разве что, просмотром японской анимации, играми, с которыми плохо справлялось старенькое (даже для того времени) оборудование. При помощи сети интернет он решил поглощать разную информацию, и, обсуждая ее, пытался формировать собственные мысли. Так он развивал подростковые обиды на людей, женщин, одноклассников и развивал типичный радикальный подростковый невроз с налетом цинизма, который стал улетучиваться с приходом в его жизнь кое-каких знакомств из университета, в который он благополучно поступил. Причин поступить в высшее учебное заведение касалось избегания армейской службы, а также побега из дома, в котором царили постоянные алкогольные ссоры, доходившие до насилия. В таких семьях, что были искалечены и коммунистической идеологией в юности, и капиталистическим предложением в зрелости, царит обреченность на взрослые обиды от того, что жизнь и государство не преподнесли им счастья. От таких наивных и разочарованных в самих себе людей, которые ничего в своей жизни не видели, необходимо было сбежать, чем К. успешно и занялся. К сожалению, от нищеты сбежать не удалось. А после того, как получил диплом, оказалось, что никаких планов на будущее, в общем-то, и нет. Осталась лишь одна неопределенность.        Стоит сказать, что он не питал никакого наслаждения от своей хронической нищеты. Время от времени оправдывая себя, что художник должен быть голодным, в глубине души Константин ощущал пустоту своего желудка и пробирающийся через ткань старого пальто холод. В суровые моменты он готов был продать душу и сократить свою жизнь во множество раз, лишь бы только согреться и поесть. Впрочем, разум время от времени брал вверх.        В данной ситуации разум уже сам не сильно понимал, как ему следует поступить. Все ощущения К. стремились к побегу и уклонению от сделки, поскольку базировались на инстинкте самосохранения. С другой стороны, не следует доверять этому чувству, поскольку, как и все эмоции, оно обманчиво.        Разум говорил следующее: Константин К. за все свое существование крайне редко вкушал настоящие сладости жизни. Он не мог себе позволить действовать так, как сам считал нужным. Часто, чтобы добиться желаемого ему приходилось идти на неадекватные компромиссы. И если быть честным — вероятность того, что он чего-то добьется в жизни, настолько минимальна, что даже не учитывается в расчетах. Поэтому он не ожидал принятия литературной общественности своей поэзии, и ему не следовало ожидать, что в один прекрасный день он разбогатеет и сможет позволить себе размеренное бытие. Он мог бы открыть свой бизнес, но для этого у него не было опыта, возможностей и ресурсов. К тому же вероятность, что он сможет построить крупную компанию, столь же мала, как и вероятность включения его произведений в учебники по литературе. Следуя из этого, у него есть несколько вариантов: либо завести семью и посчитать, что в этом смысл жизни человека и ограничивается, либо прожить жизнь в одиночестве, добившись не большего, чем те, кто предпочли семейную идиллию. Соответственно, нет смысла продолжать свою жизнь в таком ключе. Поскольку его амбиции были весьма имперские, а он сам желал более приятной жизни, он предпочел бы прожить недолго, но хотя бы счастливо. Мысленно Константин изменил некоторые условия, сравнив свое нынешнее состояние с раком. Он предпочел бы умереть за пару дней, которые будут насыщены радостью и удовольствиями, чем жить несколько лет, мучаясь от постоянной боли. Так мало-помалу он, обладая пессимистичным настроем на свое будущее и слабым желанием долголетия, принялся рассуждать, что мог бы сделать, имея столь колоссальные ресурсы, что предлагает ему договор.        Наверняка К. мог бы заняться благотворительностью, обустроив свою жизнь по-настоящему красочными днями. Он даже стал составлять список того, чего ему так не хватало все это время и через пару десятков мыслей вслух пошли грандиозные и немного неадекватные идеи.        С какой-то стороны он действительно боялся умереть в столь ранние сроки, однако продолжал убеждать себя, что нет смысла бежать от смерти, поскольку с такими возможностями он добьется значительно большего, а также познает намного больше счастья. К тому же у него было два основных преимущества: он более-менее точно знал, когда умрет и он умрет безболезненно, что маловероятно для обычного ухода из жизни.        В данный период своей жизни, как в большей части времени своего существования, Константин К. был задавлен нищетой. Он был готов съесть свои башмаки, но те уже сами вот-вот начнут просить еды. Увы, погодные условия больного города N не способствовали нормальной жизни без хорошей одежды. Ведь помимо памятников и мостов, главной достопримечательностью этого бездушного города был дождь.        Стоит сказать, что К. не всегда был окутан нищетой, ибо в определенные моменты своего созерцания материй он отдавался оплачиваемому труду.        Первая работа (как и в большинстве случаев) была добыта с помощью знакомых. Благо, что К. решил не развиваться в сторону отчуждения от общества и поддавался на легкие склонения в сторону социума. А потому начал дружить с людьми, которые дружили с людьми, которые дружили… с теми, кто интересуется развитием общественных организаций. После удачных пьянок, К. познакомился с теми, кто рано или поздно предложил ему работу с паспортами предприятий. Человеку казалось, что К. является надежным, а потому подбросил ему простую и низкооплачиваемую должность, где он должен был, используя образец, находить ошибки в отсчетах и документах, которые, безусловно, были. Работа была скучной и простой, а потому К. она даже начала нравиться. Но долго работать не стал. Надоело.        Благо, что знакомства еще остались, поэтому второй работой было звание агитатора во время местных выборов, в которых участвовало множество однофамильцев. Само по себе занятие было простым, но требовало работы в основном ногами. Он обходил множество квартир за день, пытаясь разузнать, кто какого кандидата собирается поддерживать. В конце концов, это ему надоело за несколько часов, и он попросту нашел в базу телефонов, привязанную к нужному ему адресу, вписал туда номера и имена. Конечно, это вряд ли сохранило чистоту опроса, поскольку основывалось все на его фантазии.        Затем последовали выборы и К. назначили наблюдателем в психиатрической больнице. Началось все с того, что члены избирательной комиссии оказались не слишком разумными существами. Они начали дневной порядок с нескольких нарушений — в первую очередь опоздали. Константин любезно зафиксировал нарушение в протоколе, чтобы на случай чего можно было обжаловать верность проведений выборов на этом участке (конечно, только в том случае, если результат будет неудовлетворительным для их партии).        Затем К. заметил, что на бюллетенях отсутствует необходимая печать, а голосование уже началось. Он рассказал об этом остальным организаторам выборов. В этот момент члены участковой избирательной комиссии прекратили голосование. Ушли в комнату, закрывшись от наблюдателей. Константин сделал еще одну запись по двум нарушениям. Вскоре, они принесли новые бланки с печатями.        В течение дня К. записывал случаи, когда в кабинку входили несколько человек, поскольку некоторые сумасшедшие не понимали, где они находятся. По пришествию тягучего количества времени Константин отвлекся и стал писать в блокнот стих про демократию.        Вскоре он стал замечать, что некоторые пожилые люди с относительно вменяемым видом проносили с собой бюллетени. Константин вышел за одним и проследил, пройдя небольшое расстояние от избирательного участка. Вскоре он заметил, как пожилой человек передает молодому парню чистый бюллетень, тот черкает напротив определенного имени, отдает старику сумму денег и ждет следующего немолодого человека, который бы забрал уже использованный бюллетень, чтобы кинуть в общую корзину.        Константин К. записал подобное нарушение и затем даже обратился к главному наблюдателю. Тот в свою очередь посмотрел, что это был за молодой человек и приказал К. никому не говорить об инциденте до поры до времени.        Поняв, какой бардак происходит на выборах, Константин даже удивился, когда люди действительно стали правильно подсчитывать и завертывать неиспользованные бланки, которых было большинство. К тому времени он был увлечен своей карманной книгой и чисто теоретически не мог проверить точность проведения подсчетов. Про квалифицированность членов комиссии он понял практически сразу, замарав тонны бланков для нарушений.        Следующим местом работы К. был банк. Как ни странно, чтобы стать менеджером по продажам нет нужды оканчивать какие-либо курсы, кроме небольшого обучения, которое предлагает работодатель. В каком-то смысле К. даже преуспел в этой профессии, однако понял, что компании, которые обитают в банковских сферах, занимаются чистым обманом своих клиентов. Официально и юридически они, безусловно, правы. И единственный, кто обманывает клиента — сам продавец услуги, поскольку ему необходимо всеми силами и возможностями убедить клиента в полезности продукта. Но мозг человека — странный орган. И когнитивные способности большинства людей не поддаются рациональной логике. Вначале своего Константин пытался изменить мир, стараясь сделать его хоть немного лучше, но затем понял, что чем больше в мире глупых людей, тем свободнее бюджетные места для студентов вроде него. И он стал использовать некомпетентность людей в мышлении для своих целей.        Однако работа в подобной сфере была сложной и унылой одновременно. Поэтому К. перестал появляться в офисе, после чего подал заявление на увольнение. Благо, что договор подряда не обязывал его оповещать о своем уходе за полмесяца, и Константин мог легко уйти без определенных последствий.        Неизвестным для К. образом он оказался на должности финансового аналитика. Если работа в банке утомляла его, то работа на небольшой интернет-магазин было для него некоторой отдушиной. Несмотря на то, что он вовсе не был близок к экономике по своей специальности, он проявил отличные знания в области моделирования финансовых систем. Когда он только пришел на работу, в штате было около трех человек, которые по истечении недели куда-то испарились, не успев научить Константина чего-то хорошего. Когда К. задавал такие логичные вопросы, как: «Почему нужно уменьшать стоимость товара именно на 20%?», ему не давали внятного ответа, отговариваясь фразами на подобии: «Пусть будет…».        Константин теперь не утомлялся вовсе, поскольку работал на стабильную ставку, ведь в отличие от банковского дела, тут ему платили не за количество работы, а за время, проведенное на рабочем месте. Даже когда Константин бессовестно опаздывал, ему прощали данную оплошность. Это было неудивительно, ведь он был единственным финансовым аналитиком, к тому же платили ему в пять раз меньше положенного. Работал он тоже в пять раз меньше положенного, занимаясь в основном прокрастинацией. Оправдывал свое поведение он тем, что никакого вознаграждения он не получает, если работает сверх меры, и никакого наказания за неуспеваемость также не следует. Хотя он оказался способным аналитиком.        Время от времени он проделывал анализ на основе математических действий, пытаясь понимать, почему какой-то товар продавался плохо, почему другой хорошо и что с этим можно делать. При этом он отлично понимал, что мог бы воспользоваться этой информацией в своих целях и сбывать нужный товар самостоятельно. С другой стороны в нем загорелись амбиции, и он решил было самостоятельно открыть фирму. Не меньше пылало в нем желание проводить в этом небольшом интернет-магазине разные финансовые эксперименты, однако он вскоре понял, что компания слишком мала для чистоты опытов. Он также понимал, что финансовые анализы, которые он любезно предоставляет через еженедельную отчетность, аналогичным образом не пестрят правдивостью, поскольку К. понимал, что директор компании мог предоставлять недостоверную или не совсем корректную исходную информацию.        Спустя определенное время, Константин К. попросту ушел из компании, которая нуждалась в нем больше, чем он в ней.        Несмотря на свое неблагозвучное отношение к официально деятельности, в относительно достоверной биографии К. можно заметить, что он служил налоговым инспектором по окончании университета. Его тактично направили заниматься сортировкой бумаг, удивившись, что он пришел работать в штаб налоговой не в качестве прохождения практики, поскольку денег в этом месте ждать не приходилось.        Специфика деятельности государственного органа была довольно интересной. Например, когда К. выполнил данное на целый день задание примерно за час, ему посоветовали не спешить, поскольку никто в шею его не гонит. А когда он решил продолжить работу в обеденный перерыв, аргументировав, что он уже успел поесть, его настойчиво убедили, что в обеденное время у них не принято работать. Впрочем, вскоре механический труд, косвенно связанный с интеллектуальным, начал его утруждать. Если в первые дни он работал усердно, то дальше занимался тем, что мастерски прокрастинировал, пока не решился уволиться, когда понимал, что задумал взять большой кредит и потом его возвращать. Капкан удалось избежать.        С другой стороны К. совершенно не знал, чем ему заниматься. Он несколько лет скитался от одного занятия к другому, но выйти из состояния неопределенности, которое наступила после окончания университета и осознанием того, что совершенно не планировал что-то делать дальше, ему не удалось.        Последующим занятием было менее интересным с точки зрения интеллектуальных умений. Он стал официантом и зарабатывал значительно больше, чем на других работах. Основной причиной этого было то, что он был в дорогом ресторане. Про эту работу он вспоминал немного, кроме того, что в первый день он стал свидетелем пожара, а также во время всего пребывания на кухне научился множеству новых для себя бранных слов. Ему как поэту могло бы это пригодиться.        Сейчас К. хотел вернуться на работу в тот загородный ресторан, в котором он бесцеремонно и бесплатно наедался. И жил он тогда в роскоши. Успеваемость в университете у него упала, что неудивительно, ведь он туда не ходил неделями, но по коррумпированным причинам его не стали отчислять.        То, что было до рабочего состояния Константина ни автора, ни читателя не касаются, к тому же не представляют интереса.        Теперь же К. необходимо было принять правильное решение: жить так, как хотелось бы или жить долго. Поставив вопрос именно таким образом, он принял очевидное для себя решение. Ведь он уже давно понимал, что ему не быть предпринимателем или великим писателем, соответственно он не запомнится в истории и не станет популярной личностью. Единственный выход — тотальное потребление. И это не было для него плохим решением, поскольку он точно знал, что каждый человек является эгоистичным в своих мотивах, особенно альтруистичных. И К. давно принял позицию гедонизма, как основной движущей силой смысла своего существования. Интерпретировал жизнь он как большинство людей, но теперь он собирался прожить ее как меньшинство.        Спустя некоторое временя окончательных раздумий, что бушевали в его голове, Константин К. стал подвергаться нападкам сомнения. Сомнение охватывало его каждый раз, как только он брался написать тому человеку. При этом он вновь начинал себя убеждать в том, что он ничего хорошего не добьется. Что его ожидает либо прозябание на улице в поисках мелочи, либо орущий уродливый ребенок и орущая супруга, что породила этого ублюдка, либо жизнь в родительском доме с прозябанием своего бытия на каком-нибудь заводе. И лежать в грязи на улице было наиболее предпочтительно для него.        А сделать что-нибудь действительно стоящее мешали две вещи: мир и он сам. Очевидно, что создать собственную компанию он не мог, а привлечь инвесторов не умел. Делать же себе имя на поэтическом даре было значительно сложнее, поскольку он понимал, что современному читателю его труды неинтересны. Поэзия, которой интересовался он сам, давно вымерла, а та, что производилась его руками на скомканной бумаге в моменты особого вдохновения, была в какой-то степени непоэтичны для глаза и слуха стороннего человека.        Константин время от времени пытался публиковаться, но получал лишь бесчисленные отказы. Сторонники хорошей поэзии считали его тексты слишком экстравагантными, а издатели, которые предпочитают хороший заработок, а не развитие искусства, отбрасывали стихотворения Константина, как слишком нерентабельные. Однако это не значило, что К. не умел хорошо писать. Возможно, он и сам не осознавал, насколько хорошо он строит предложения, какие небанальные и безграничные образы он умеет создавать в умах людей при помощи ограниченного количества символов. Для К. написать что-то красивое было объективным достижением, хотя порой он не понимал красоты некоторых строк, но умел отличать хорошо построенную форму мысли, которая щекочет пульсирующий от смятения сфинктер от громоздкого слога, который внедряется в мозг, как карандаш в уретру.        В основном К. предпочитал писать то, что обычно называлось чистым искусством. Он писал много и часто, пытаясь поэтизировать повседневность, науку, политику и даже товары на рынке. Раньше он этим занимался на лекциях, затем в офисах, пытаясь чем-то разнообразить однотонность своей деятельности. При этом он понимал, что не выражает свое личное и тем более объективное виденье всего, а лишь использует форму текста, чтобы влиять на восприятие читателя. Он любил играть со стилями повествования, описывая события так, как не стал бы описывать даже Джойс. Он писал роман в стихах так, чтобы даже Пушкин не мог его повторить. В своем наиболее сложном произведении он писал каждую строфу отдельным палиндромом, при этом оставлял текст читабельным, в какой-то степени добавляя высокопарный слог, придерживался ритма и как всегда держался подальше от банальных рифм. И, несмотря на такие усилия, К. не то, что иметь собственное лобби в педагогических или академических кругах, он не мог даже опубликовать свой стих в местной газете. В первую очередь, газета диктовала странные требования и условия, в которых необходимо прорекламировать ту или иную идею, товар, политическую деятельность. Все эти условия были не то, чтобы неприемлемы для К., он попросту не понимал, что такого нужно написать, поскольку обладал маркетинговыми навыками лишь на интуитивном уровне.        По поводу писательства К. следует сказать, что он не питал иллюзий относительно того, что способен производить тексты, имеющие историческую или культурную ценность. Очевидно, что художественный потенциал, филологические навыки и инновационность философского озарения в нем были, но насколько он был велик, решать было времени, а времени не было смысла оставлять память о К. К тому же К. никогда и не считал себя настоящим поэтом, хотя и когда-то желал им быть. К несчастью для него, и к счастью для большинства, ныне классические поэты больше не актуальны. К. никогда не писал про свои личные внутренние переживания, поскольку не считал их интересными вне зоны его мозга. К тому же он не имел богатый опыт в интимных отношениях, а потому и читать о подобном ему было не интересно, не говоря уже о том, чтобы производить. Больше всего он любил силлаботонику за то, что она помогала ему развивать умения подбирать нужные слова. Но при этом временами он писал верлибры, потому что они были очень просты и шли по течению мысли. При этом он ощущал себя так, словно какой-то менеджер по продажам, которые мастурбирует в туалете, думая не о своей любимой, а о секретарше начальника. Ничего, конечно, страшного, хотя на душе подло, но зато — никаких последствий. Словно в качестве исключения, чтобы разнообразить себе жизнь, но не настолько, чтобы об этом пожалеть и мучить себя моральной ответственностью. Впрочем, подобный вид стихотворений для К. был нелюбим, но порой правда была совсем не в рифму. Впрочем, правду К. говорить также не любил, как и врать. Стоит сказать, что когда К. врал, он делал это искренне. Он знал, что искусство не должно отражать действительность или показывать его личностный мир. Единственное, что оно должно было делать — вызывать определенные импульсы в мозгу потребителя. Но К. и не занимался искусством. Он лишь развивал свои филологические навыки, и вполне успешно и даже со смыслом. А потому его труды могли легко спутаться с искусством, а К. могли даже называть художником. Но для этого нужно было обладать коммерческим искусством продвижения, а также множеством корпоративных навыков. Поэтому вскоре К. начал ощущать вкус безразличия к своему делу. А после этого на него напала горечь и отчаяние безнарративности, что он не решался применять в собственном подделанном мирке.        Поэтому отправив свое намерение в текстовом виде бесцветному человеку, что сделал Константину странное предложение, он был уверен, что решение правильное. По крайне мере, за эти три года он успеет сделать значительно больше, чем за все свои годы жизни, какими бы длинными они не были. Да и жить натощак и в кредит больше желания не было.