Потребитель

       Буквально на следующий день после относительных раздумий Константин К. уже направлялся на встречу с человеком, который вручил ему этот странный договор. Перед походом К. омылся в ржавой казенной воде из блестящих медью водосточных труб. Поэтому во время транспортировки своего сознания путем механического перемещения своего тела, Константин ощущал себя легко, даже находясь в объятиях своего поношенного пальто. Волосы К. пахли ветром и, возможно, настроение в данный момент способствовало ветряной погоде внутри его черепной коробки. С каждым шагом он становился все увереннее, уже ощущая себя террористом-смертником, которому по большому счету нечего терять. При этом Константин некоторым образом уже успел передумать несколько раз, но воротиться он не стал бы, даже если бы действительно решил все отменить. Во всяком случае, он всего-то назначил встречу и объявил о своем намерении, однако он ее не ставил подписи. Безусловно, К. хорошо изучил предоставленный документ еще до похода к профессору юриспруденции, и отлично понимал, что расторгнуть договор нет возможности. Поэтому К. не собирался сильно спешить. Конечно же, грузные мысли выветрились из его головы, однако некоторые остатки страха заставляли эту голову кружиться. Выбор места вновь был за Константином, и он нарочно решил встретиться с тем человеком чуть ли не на краю города в неком спальном районе, который привязан к индустриальной области. Стоит сказать, что К. нечасто бывал в этой местности, но слышал краем барабанной перепонки, что оно достаточно красивое. Ему желалось обсуждать столь важные для судьбы вопросы в приятной для глаз местности. Однако ожидания К. были полностью напрасными. Спальный район благоухал отходами биологического и бытового потребления. Дорога, которая состояла из многочисленных ям и грязи отлично дополняла интерьер дворов. А разрисованные стены стали бы отличным ископаемым для будущих археологов, рассказывая историкам и антропологам о том, что люди поклонялись некоему существу, имя которого состоит из трех букв.        Очевидно, что атмосфера или же материал не шибко помогал строительству новых зданий. Наверное, дело было в особенностях почвы или же в природных условиях, но дома здесь росли целые поколения. Бывало, что кто-то соорудит котлован раз в десяток лет, однако должны сойтись звезды, чтобы здание поднялось выше своего фундамента. У чиновников и депутатов, конечно, личные загородные дома строились значительно быстрее и стояли намного крепче, а про их вид пролетариям даже говорить не охота. Видимо за городом значительно лучше почва и природные условия, а жители города N должны кипеть в собственных отходах.        Наконец Константин доехал и даже дошел до указанного им места встречи раньше времени и к своему удивлению заметил там того человека, который беспристрастно его уже ожидал. Казалось, что он стоял там всегда, с момента начала первых построек многоэтажных домов советского типа в этой местности. Человек, как только увидел К., кивнул ему так, словно это было указанно в его программном коде. Константину стало вновь не по себе находиться рядом с этим представителем бюрократических эрогенных зон. Единственное, почему К. вообще узнал эту плоскую и прозрачную личность — очевидно, что человек в чиновничьем наряде не стал бы кивать ему. Да и людей вокруг было не так много, чтобы спутать эту человеческую тень. Константин даже слегка поразился, насколько серой наружностью обладает этот мужчина. Казалось, что он мог бы проходить в транспорт или на прием к врачу мимо очередей, и никто бы его даже не заметил. Возможно, именно таким и должен быть человек из правительства, но К. даже не понимал, какое правительство он вообще может представлять. Или что за организация могла бы предоставить такие интересные условия при помощи невзрачного сотрудника. К. пришлось сильно напрячь мозг и глаза, чтобы всмотреться в неживое и не мертвое лицо этого человека. Константин почему-то решил сравнить его со своим. Еще относительно недавно брившись, он попытался вспомнить, как выглядит сам. Это ему удалось значительно проще, чем осмотреть того человека. По своим представлениям и воспоминаниям К. выглядел достаточно уродливо: бледное и при этом длинное и узкое лицо, напоминающее дешевую сосиску, что хранится в пластиковой упаковке, завернутой в полиэтиленовой пленке, а лик человека напоминал скорее серебристый цилиндр двигателя внутреннего сгорания, который радует рассудительного, но недобросовестного водителя, что время от времени нарушает правила дорожного движения, добиваясь своих целей во время временного пребывания в пути. Возможно, внутри цилиндрического лица этого служащего механизма и происходят взрывы, но толстая оболочка полностью их заглушают, оставляя только безэмоциональное наблюдение за приближающимся Константином К.        К. заговорил первым, но из-за безудержного взрыва эмоций мясистое лицо не смогло обуздать взрывные волны и колебания, поэтому складки на этом лице превратили его физиономию в нечто комичное. Голос оказался столь тихим, а речь столь невнятной, что К. сам не понял до конца, что сказал, однако повторять не решился.        Человек немного помолчал, не отрывая холодный взгляд с Константина и не выдавая признаков жизни, и, наконец, произнес:        — Должно быть, вас заинтересовало наше предложение? — вопрос был, очевидно, риторическим, но К. захотелось на него ответить.        — Я тут подумал-с, что эти условия меня, ну, как бы устраивают. Ну, вы понимаете… Время сейчас трудное … Здоровье и так ни к черту, и лучше уже… уже не стоит ожидать лучшей жизни.        Человек не придал особое значение тому, каким писклявым голосом говорил К.        — Вы подписали договор? — немного грозным и басовитым голосом спросил человек.        К. немного растерялся. Он слышал некий упрек в свою сторону и не хотел показаться перед собеседником в невыгодном или рассеянном виде.        Он достал сложенный документ и протянул его человеку, найдя неплохой для себя аргумент:        — Прошу простить, у меня ручки нет.        Человек выдавил неискреннюю улыбку, положил свой дипломат и достал из внутреннего кармана серебряную ручку, протянув ее к Константину. Тот протянул дрожащую руку и ухватил своими засушенными и костлявыми пальцами острие ручки. Пишущий инструмент был ощутимо холодным, поэтому К. хотел поскорее закончить со всем этим и отдать ручку обратно. Человек протянул Константину планшет для бумаг, которым К. с удовольствием воспользовался. Подписав первую страницу, К. перевернул ее и стал искать следующее место для подписи. Человек любезно указал пальцем, где следует оставить индивидуальные чернильные линии, после чего К. быстро стал делать подписи. То же самое повторилось и на нескольких последующих страницах документа. Когда руки Константина дошли до последнего документа, человек остановил его, словно, предостерегая.        К. не совсем понял, что от него требуется теперь, поэтому, покорно прекратил марать бумагу своим почерком. Он отложил ручку и посмотрел на человека, как старушка-процентщица на своего убийцу.        — Предлагаю вам посетить один замечательный ресторан, что находится тут неподалеку, — сказал человек после непродолжительной паузы. — Вижу, что вы голодны, и лучше не заниматься этим всем на голодный желудок.        И ведь действительно. К. был достаточно голодным, но уже не первый день. А теперь, возможно, это будет последний день, когда К. будет голодать. Он не понимал, почему человек решил медлить и растягивать время.        — Да, я бы поел, — согласился К.        Ресторан оказался действительно недалеко. Еда в нем была чуть лучше, чем в столовой, к тому же К. в какой-то момент перестал понимать, что он ест. Вначале ему подали какие-то недавно состряпанные щи, которые он с упоением ел; затем принесли сало с черствым хлебом и сливочным маслом, хотя он не был уверен, что любит такое. Однако после нескольких дней пустого желудка для К. любая еда в данный момент казалась вершиной гастрономического гения. К. продолжал есть, мгновениями забывая обо всем, придаваясь страстному поглощению кушанья. Он готов был продать за каждый пережаренный кусок сала свою мать, отца, будущих детей или жен. Ибо каждый кусок пищи, неистово проглоченный им, стоил страданий всех невинный детенышей животных и людей. Возможно, он готов был бы отдаться потному и толстому волосатому извращенцу, чтобы удовлетворить свой голод. Он готов был пожертвовать своими детородными органами, чтобы обсосать еще раз каждую крошку хлеба, которой вытирал яичный желток.        Человек в свою очередь к еде даже не притронулся. Очевидно, что он не испытывал постоянный голод, если вообще мог бы его испытывать. Наблюдал за поведением К. он словно ученный за действиями эукариотов. Неизвестно, насколько академическими интересами обладал этот человек и специально ли он выразил эти эмоции на своем неживом лице. Трудно поверить, что научный интерес (как и любой другой интерес) проявлялся у этого чиновника. Порой могло показаться, что он лишь машина, созданная для выполнения определенных работ с такими клиентами, как Константин. Тот тем временем не мог рассуждать здраво. Если ощущение голода уже стало для него нормой, то сытость пьянила его разум и слегка клонила в сон. К. долго держал отрыжку, но вскоре этот неприятный и в культурном обществе неприличный звук насыщения поразил, чуть ли не все помещение.        После этого непристойного жеста, К. вытер свой подбородок рукавом и извинился перед соседом по столу. Тот механически, но при этом плавно махнул рукой в знак того, что ему безразлично поведение Константина. Пока К. протирал подбородок, заметил, что ошибся, когда представлял свой лик. Ведь у него давно уже как стала расти борода, причем, совсем неприятная, жиденькая и курчавая. Стало быть, что он давно уже не глядел в зеркало, и с момента последнего бриться прошло немало времени.        — Итак, — сказал человек. — Вы, должно быть, не сильно много питаетесь.        К. поднял глаза и начал осмотрел своего оппонента, стараясь не производить дополнительные звуки, которых требовал желудок. В такой момент Константин почувствовал тяжесть не только в желудке, но и по всему телу. Он не желал двигаться и предпочел бы заснуть свинцовым сном, в процессе которого началось бы усвоение питательных веществ его организмом.        — Предлагаю покурить, — предложил человек. — Я знаю, что вы предпочитаете не вдыхать дым, что создается следствием сгорания табака, однако от одной сигареты ничего плохого не случится. Во всяком случае, вам это придаст вкус, или скорее послевкусие. Однако ваш… Будьте здоровы. Итак, ваш, скажем так, желудок перестанет сокращаться. Возможны раздражения ротовой полости от дыма и токсинов. Правда, после курения может возникнуть головокружение, и затем вы, возможно, пожелаете посетить уборную, чтобы заняться дефекацией. Впрочем, от одной сигареты не будет большого вреда, а никотин на самом деле способен расслабить. Думаю, что вам сейчас это пригодилось бы.        К. не спорил. Он пробовал курить, но у него не хватало денег, чтобы превратить это в привычку. Произнеся свою странную и слегка бессмысленную речь, собеседник достал из кармана своего темно-серого пиджака светло-серебряный портсигар, открыв его прямо перед носом К. Тот, в свою очередь, немного лениво и вальяжно достал оттуда одну папироску. Когда перед лицом К. оказалась блестящая, бензиновая металлическая зажигалка, находящаяся в грубой руке человека, с готовым языком огня, Константин преподнес к пламени кончик папиросы, слегка затянувшись. Когда его рот наполнился табачным продуктом горения, что обитает в воздухе, он его сразу же вдохнул его и без кашля медленно очистил свои легкие от этой дымовой массы. Сигаретой дотлевал весь проходящий день, оседая черной смолью в белой грудной клетке. Желудок, очевидно, был не готов к тому, что на его просьбы будет отклик, потому решил не продолжать свои революционные движения гастрита. И К. согласился, что вкус дыма от папирос достаточно неплох после еды. Возможно даже лучше, чем дым от курения трубки, но не сигары.        — Я не совсем понимаю, зачем вам это, — прохрипел К.        Человек молчал.        — Не подумайте, что я… Я не хочу сказать, что мне интересно, я не любопытный человек, но ведь это касается меня в первую очередь, — продолжил К.        — Конечно, это вас касается больше всего, — согласился человек. — Вы ведь читали эти бумаги?        К. кивнул и закашлял от дыма.        — Это самое основное. Ведь всегда нужно ознакамливаться с условиями договоренности, однако в условиях, насколько я помню, ничего не сказано, что вы будете информированы о деятельности нашей организации, верно? Верно. И более того, вы все равно согласились на эти условия, — человек достал документ и бегло пробежался взглядом по тексту. После этого педантичного движения он продолжил, — Могу предположить, что вы были в состоянии аффекта из-за голода. Конечно, после той стопки, что вы уже подписали мало, что можно поменять, однако возможность обратного пути еще есть. С хорошим юристом, конечно. Но если вы подпишите последний лист, вам уже ничто не поможет. Вы будете находиться в ловушке. Я знаю, что не очень хорошо рекламирую нашу так называемую услугу, при этом я обязуюсь вам сообщить, что после того, как вы поставите здесь роспись, не будет возможности пролонгировать вашу жизнь больше, чем на сегодняшнюю дату. И не будет возможности расторгнуть договоренности.        Константин К. понимал, что подписывает себе приговор. Он это отлично осознавал и, будучи голодным, даже будучи сытым. Человек же продолжал парировать своим басом:        — Прошу заверить, что вы самостоятельно уже подписали половину и в равных условиях, вы уже согласились на часть сделки. Суть предыдущих пактов в том, что вы должны подписать последний и разные инстанции отвечают за это. Написано, безусловно, там везде почти одно и то же, но для снятия ответственности с разных лиц. Теперь же вы должны осознать, что после этой [последней] подписи вернуть все назад вы не сможете, ни на каком суде.        По лбу К. пробежала капля пота, спустилась до кончика носа и попала ему в рот. Капля была солоноватой на вкус, чего, как заметил внезапно для себя Константин, не хватало некоторым блюдам, которые он недавно поедал.        — Так-с, — по-заячьи смело констатировал К.        Он даже не задумывался писать пред своим уходом из жизни свое кудрявое завещание, в котором описывал свои стылые намеренья о передачи каких-либо прав на собственное имущество, поскольку практически не обладал таковым. Теперь же, наверное, он будет иметь достаточно предметов, которые могут уйти не тем людям, например, родственникам. Однако об этом думать было еще рано, поскольку никаких средств технически он еще не имел.        — Так это… а если у меня будет куча денег… Я просто даже не могу придумать, куда их использовать теперь, — сказал К. Он хотел сказать что-то другое, более осмысленное в данной ситуации и даже ощущал, как внутри все кипело от неправильно подобранных слов. Возможно, все это внушил ему строгий взгляд собеседника.        — Вы умеете писать? — спросил человек.        К. заподозрил, что этот господин знает больше, чем следовало. Тот в свою очередь вроде бы не скрывал, что ему известно достаточно, однако только из любезности не говорил об этом напрямую.        — Допустим, — кивнул Константин.        — Мне казалось, что говорить вы должны так же, как и пишите.        К. посчитал это некой насмешкой и сказал более уверенным голосом:        — Просто я сейчас немного волнуюсь. Поймите меня правильно. Я ведь обычный человек. Такие люди вас интересуют?        Человек промолчал.        — Наверное, не стоит искать причину того, почему вы выбрали меня, — продолжил лепетать К. — Вы… Ну, у вас ведь досье есть на меня. На мою личность. Просто случайно выбрали одно из множеств вариантов. Так ведь?        Человек все еще молчал, с усталостью поглядывая на К.        — Но я не понимаю, — К. не думал затыкаться. — Кому это может быть выгодно. Не думаю, что кому-то выгодна моя смерть. Кому я вообще нужен? Да, я обычно не разговариваю много, но тут такое дело. Сами понимаете. По сути, я ведь могу потратить больше денег, чем есть в запасе у самых богатых и влиятельных людей мира. В договоре указано, что никаких лимитов. Что я могу купить все, что можно купить. Откуда столько денег?        Человек молчаливо отвернулся.        — Не хотите говорить или сами не знаете? — предположил К. — Нет, я не требую ответа уже. Просто… учтите, что в договоре сказано, что вы убьете меня только через три года. Вы же не уберете меня раньше, если я вдруг стану слишком опасным для ваших организаций? А если под меня начнут копать, мол, откуда у меня такие деньги? Если я им все расскажу и покажу? Вы очень неосмотрительно обращаетесь с информацией, я считаю.        Человек нахмурил брови.        — Конечно, — К. вздохнул, словно сдался, — быть может, что для вас это неважно. Никто не поверит и никто не станет публиковать это через средства массовой информации, верно? Но если это будет выходить из-под контроля? У вас же должны быть какие-то механизмы буферизации там…        В конце концов, человек произнес, не раскрывая мертвого рта:        — Угу.        Ответ был слишком точным для Константина, поэтому он решил не продолжать разговор в этом русле.        — А что по поводу вас? — спросил он. — Ну, я имею в виду конкретно вас. Во-от. Я к чему: вы же уже давно работаете в этом деле, да? Соответственно, я, наверное, не первый, кому довелось подписать такой контракт. Даже если большинство отказались, потому что они, например, хотят дольше жить, надеются на лучшее и к тому же не могут придумать, на что им вообще тратиться.        — Угу.        — Но ведь есть и те, кто согласились. Они могли вложиться во что-то, верно? А вдруг все богатые люди подписали подобный контракт. Конечно, они редко живут три года, но, может быть, мы на самом деле о них не знаем, а они передали некоторые свои средства этим людям, ну, что богаты сейчас.        Вдруг серый человек покраснел. Из его нутра стал издавать жутковатый хрипящий и хлюпающий звук. Это был его искренний смех. Трудно даже описать столь отвратительное и чудовищное харканье, которое эхом доносилось к самому дальнему углу помещения. Человек, возможно, впервые в жизни обнажил все свои ровные зубы, которые, быть может из-за воздействия света, стали походить на клыки хищника. Искаженное лицо приспустилось к груди, а затем, неистово заливаясь от булькающего света, устремилось к потолку. В какой-то момент отвратительные глаза уставились на К. в порыве жуткого взгляда. Казалось, что эти налившиеся кровью шарики выстрелят из орбит из-за давления безумия, которое наполняло голову человека. Впрочем, взъерошенные волосы, пена, выплескивающаяся из пасти вместе с жутким ревом — все эти факторы сделали человека менее похожим на мертвеца, как и на самого себя.        Через некоторый период времени, который сопоставим для К. с вечными адскими муками, человек стал успокаиваться и превращаться в педантичное существо.        — Прошу прощения, — человек, очевидно, скрывал стыд, произнося это.        К. промолчал, но не простил.        — Я повел себя максимально некорректно, признаю. Должно быть, захворал, — сказал человек и потянулся в карман пиджака.        Через мгновение человек держал в руке пластиковую карту. Это была обычная карта, которая не выглядела какой-то особенной. Даже код на ней не был обрамлен красивой цифрой. Единственное, что свидетельствовало об уникальности карты — это отсутствие марки банка.        — Ваши догадки весьма увлекательны, — заявил человек, не веря в свои слова. — Возможно, что некоторые из них верны, но это вам решать. Я лишь хотел рассказать вам, что теперь будет, — человек встал и, приподняв подбородок, уставился на своего собеседника. — Вы получите больше, чем может получить даже самый влиятельный человек в капиталистическом обществе. Теперь деньги для вас будут действительно средством, а не целью. Однако нужно понимать, что не все покупается за деньги. Но все, что вы можете пожелать, вы сможете купить.        К. уже давно решил, что сейчас ему точно следует согласиться на подписание контракта. Несмотря на поведение человека, он и на миг не подумал, что лучше свернуть все и бежать. Однако теперь он боялся предположить, кто предоставляет такие странные услуги. Его руки без лишних движений уныло и податливо взяли ручку, затем лист бумаги и поставили подпись. После этого человек одним движением схватил договор одной рукой, а вторую он протянул за ручкой. К., не поднимая головы, положил ручку к нему в ладонь и спрятал свою руку под столом. Еда словно хотела вернуться, но К. диктаторски не давал ей свободы. Человек взял салфетку со стола и написал что-то на ней.        — Это номер телефона, где вас будут постоянно ожидать на случай звонка. А здесь пин-код от карты, или как оно там в этом веке называется? — беспристрастно сказал человек, пододвинув по столу указательным пальцем банковскую карту к Константину. Тот с неохотой поднял на нее взгляд, держась за живот.        — И как этим пользоваться? Это кредитная или расчетная карта? — спросил К.        — Думаю, что это не важно, учитывая, что ничего вам возвращать не придется. Единственное, что вы должны будете сделать, это умереть.        После этих слов, человек попросил счет. Самостоятельно взял карту, расплатился ею за себя и за К., положил карту обратно на стол, взял свой портфель и направился к выходу.        — Скажите, — крикнул К. ему в след, после чего человек остановился и обернулся к нему. — Скажите, я ведь не продал душу?        — Души нет, — ответил человек. — А если бы и была, это было бы указано в договоре.        После этих слов человек неспешно, но и не торопясь удалился. К. не решился смотреть ему вслед. Он медленно поднял голову лишь за тем, чтобы пристально осмотреть карту. Не найдя в ней ничего сверхъестественного, он взял ее в руки, немного поиграл ею по столу и положил в карман. Выходить ему не хотелось. Теперь, после сытого обеда мысли стали действительно более четкими. Он более точно ощутил страх и некое отчаяние, что застряло у него в горле. Рациональные размышления сошли на «нет». Он стал думать о том, что все его суждения были ошибочными. С одной стороны, он действительно ничего бы не добился, но с другой — он все еще не хотел умирать. К. не мог заставить себя встать, все его силы как будто испарились в момент, когда он поставил последнюю подпись. Он начал жалеть себя, обзывая глупцом, а в голову начали лезть банальные мысли, мол, что счастье за деньги не купишь.        Однако после минутной слабости его разум снова засиял тем, что он называл здравомыслием. Очевидно, что жалеть о содеянном смысла уже нет и лучше довольствоваться теми благами, которые достались ему вместе с картой. Ведь все знают, что богатые люди тоже пускаются в грусть, но лучше уже повышать влажность глаз в дорогом автомобиле, попивая дорогой алкоголь в окружении дорогих блудниц, чем в обнимку со свалочным мусором в помойной яме.        Вскоре К. начал успокаиваться, его рациональная часть взяла вверх над эмоциями. Он резко встал и поспешил к выходу. На улице был сильный ветер и громовой дождь. Несмотря на то, что до вечера еще было достаточно времени, черная как смоль в груди К. туча превратила и без того серое небо в источник тьмы. Приглушенность света не сильно беспокоила К. Он поднял воротник своего поношенного пальто в надежде, что сожжет эту отвратительную одежду в ближайшее время. Ведь совершенно очевидно, что его жизнь после данного случая полностью изменилась, при этом, скорее всего, значительно укоротившись.