Потребитель

       Проснувшись после беспокойного сна, Константин К. заметил, что превратился в ужасное существо. Он чувствовал себя максимально отвратительно, уныло склоняя голову в сторону конца кровати, чтобы извергнуть пищевые массы, которые были съедены. После этого он почему-то подумал о пенсионерах.        В какой-то момент своего бытия К. осознал, что находится посреди кучи грязи, мусора, голых тел неизвестных ему людей. Больше всего его возмутило то, что он совершенно не помнил все происходящее, которое длилось несколько дней в этом Нью-Йоркском отеле, а значит, потерял определенную часть своих наслаждений, а ведь он стремился запомнить каждый отвратительный, но приятный поступок, который он совершит за свои последние три года. Он долго осматривал комнаты отеля, находя там экзотических существ, запрещенные вещества и даже олицетворение гламурного общества потребления в молодом его формате. Несмотря на то, что он не осознавал, в каких нетрадиционных оргиях ему приходилось участвовать, сама мысль о том, что все это принадлежит ему, придавала этому молодому человеку некий налет удовлетворения.        За те несколько дней, которые К. со своими товарищами успел прожить в отеле, обслуживающий персонал успел поменяться несколько раз. Консьержи увольнялись один за другим и не потому, что им так претило обслуживать такого клиента, он просто оставлял слишком большие чаевые, которые было трудно потратить и самым влиятельным людям. Подобное заметил и владелец заведения, который решил лично познакомиться с этим богатым клиентом. К. говорил мало, а думал еще меньше, поэтому согласился (даже настоял) выплачивать отелю очень крупную сумму, которую могло позволить разве что государство. Впрочем, он и называл отель своей державой, а остальных клиентов — своими подданными. И когда владельцы провели ускоренную конференцию и стали подсовывать к еле стоящему на ногах К. документы, чтобы тот подписал, тот ставил свой автограф, крича, что худший или лучший свой договор он уже успел подписать, его не понимал даже переводчик.        После этого к фигуре К. начали относиться по-иному. О нем стали говорить в финансовых кругах, хотя он даже не успел оказаться близь с ними в нормальном облике разума. Пока он был без сознания, у него внезапно образовался бухгалтер и адвокат. Владельцы отеля, защищая свой особенный актив, наняли такого юриста, который смог бы защитить все выходки своего клиента и при этом уберег бы от последствий правонарушения вне заведения, если тот пожелает выйти. Бухгалтер был совершенно бессилен, поскольку у него не было необходимых данных о капитале клиента. Все что он слышал от К.: «У меня очень-очень много денег, и они никогда не закончатся!». Такой ответ не был удовлетворительным и вызывал разумный скепсис.        Но в один прекрасный день К. это все решился осознать. Ему нравилось, что у него есть адвокат, который поможет ему теперь с юридической стороны (откупиться от судьи, провести государственный переворот). Но с другой стороны, совершенно очевидно, что на него будут собирать информацию. Возможно, правоохранительные органы или государственные чины захотят узнать, откуда у обыкновенного человека такие доходы. К. с удовольствием бы рассказал про случившееся, но ему никто ведь и не поверит. С другой стороны, в какой-то момент он мог бы получить поддержку от власти какой-нибудь страны, однако, скорее всего, она каким-то образом связана с теми структурами, которые предложили ему (К.) вступить в игру.        Впрочем, в данный момент это не было важным. К. был эмоционально голоден и хотел продолжить заниматься бессмысленными вещами, удовлетворяющие его потребности. Он позвал товарищей и объявил, что пора хотя бы осмотреть город. А лучше бы отправиться в какой-нибудь курортный город. Владельцы отеля отнеслись к последнему предложению с отвращением и страхом, но К. сказал, что продолжит отсчитывать им деньги, пока не помрет. Тогда владельцы предложили воспользоваться охранными службами и пообещали самостоятельно оплатить услуги подобной организации.        Поездка по городу оказалась полностью унылой. Прогулка была еще банальнее. Никакой центральный парк, другие люди и другие деревья уже не могли насытить невпечатлительные похмельные умы данных туристов. Поэтому приняли решение уехать туда, где есть «песок, солнце, море и веселье». Поисковая система сайтов предоставила несколько увлекательных предложений и путем общего голосования, в котором принимал решение только К., они отправились в аэропорт.        Совершенно очевидно, что рекламодатели и маркетологи врут. Визуально все выглядело примерно так же, как на подкорректированных в фоторедакторах снимках, но удушливая жара, яркое, как адское пламя солнца, раздражающе летающие насекомые и обжигающие ощущения почвы — первое, что встретило новоявленных туристов. Лазурные до блевоты берега Виргинских островов, свежесть кондиционера, замечательное обслуживание, очень даже неплохой, хоть и местами банальный вид помогли К. сделать отдых в этом месте более приемлемым. А дорогие напитки и вкусная экзотическая еда даже утолила потребительские желания. Несмотря на то, что из-за акцента К. не очень хорошо понимал персонал, те понимали его акцент замечательно и с половины слова могли угадать, что следует принести этому человеку с большим кошельком.        К. получил цветы. От некоего администратора. Неизвестно, что именно хотел сказать человек этим жестом, но К. недолго думая решил, между делом, поставить цветы в пустую вазу, где не было воды. Ваза была действительно красивой и явно обеспеченной, но совершенно обсушенной.        Он некоторое время думал, почему ему решили подарить такой странный подарок. Цветы, очевидно, были не здешними, а соответственно, дорогими. Такой жест немного смутил К., но через время подобное обстоятельство забылось, особенно после того, как г-н решился все-таки обсудить некоторые обстоятельства.        Говорить он начал с другой темы, умело и резво, перескакивая с темы на тему, делая разговор более осмысленным, наконец, он дошел до желаемого обсуждения.        —… да, деньги, это, конечно, хорошо, — выразил он совершенно очевидную вещь. — Кстати, об этом. Откуда у тебя деньги?        К. закурил сигару с крепкими листьями табака, способные прожечь легкие от одного глубокого вздоха. И все рассказал. Он не использовал особых деталей, рассказывал все простым и языком, без лишних звуков и по делу. Г-н слушал его внимательно и, учитывая обстоятельства, посчитал его историю достаточно правдоподобной. Хотя версии г-н казались более рациональными и более вероятными, но такой рассказ был, пусть и странным, но все же лучше, чем любая из обдуманных на эту тему мыслей.        — Так что будем делать дальше? — спросил г-н. — И… еще кто-нибудь знает? К. покачал головой.        — Но если что, — вдруг сказал он. — Можешь им рассказать. Наверное, так будет даже лучше. Ведь лучше синица в залупе, чем хуй в жопе.        К. произвел отрыжку, мерзкую, как война, и решился встать. Очевидно, что природа приговаривала ему идти в близжайшие кусты. Он огляделся, осматривая яркость образов вокруг. Стало ненасытно, и поэтому он решил не медлить с желанием, но вместо того, чтобы извергать все на горячий песок, решился дойти до постыдного стула.        Пока К. шел, в голове бурлили отходы, а в мочевом пузыре — мысли. Вдруг сигара, которую он так и не закончил, решила выскользнуть из его рта и упасть где-то за тумбу. Вначале К. и не думал идти ее поднимать, но затем посчитал, что с такими темпами, пока он будет сидеть на позорном троне, можем разгореться пожарная опасность. Тогда К. подошел к тумбе, осмотрел место, где оказалась сигара, и пустил руку межу мебелью и стеной. Когда он, наконец, неуклюже подобрать курительный предмет своими пальцами и, в конце концов, достать его, почувствовалось, что он сильно надавил себе на основания руки, которое начало неприятно ныть, даже слега болеть. Сигара дымилась неприятным запахом.        После вынужденного дела, К. не знал, стоит ли возвращаться к покинутому товарищу, и есть ли он там вообще. С другой стороны, если он решил уйти — тем лучше. К. решил надеть очки от солнца, которые отвратительно подходили к его рубашке, впрочем, а как еще подобные очки могут подходить к рубашке?        Мокрые ладони плохо подошли в качестве орудия для использования зажигалки, поэтому К. решил не курить, а только пить дорогие напитки, которые он перестал различать по вкусу. Поэтому такой человек, как К. никогда бы не стал великим без сторонней помощи. Он даже не думал протереть руки.        К. потупил взгляд. Сидя на берегу в ожидании товарищей, он знал только то, чего теперь делать не собирался. Он не хотел заниматься благотворительностью, потому что относился к обществу достаточно агрессивно. К. понимал, что данная нелюбовь к социуму необъективна, поскольку большая часть людей не несут за собой вину в происходящем вокруг, более того, подобные его мысли были сформированы в период юношеского максимализма, которым, скорее всего, он когда-то обладал. При этом для К. был совершенно неоспорим факт того, что люди в своем большинстве представляют массу, которая мыслит категориями, хотя единственное, в чем они правы — 90% людей является идиотами. Главное вовремя понять, что ты в них входишь. И К. совершенно не отрицал того, что не является достаточно интеллектуальным, во всяком случае, по своим же критериям. Однако его это больше не волновало, он перерос период развития, оставалось только неминуемо деградировать, к чему теперь и стремилась его душа. Впрочем, его стремления были достаточно разнообразными.        Не стремился он только к своей родине. Очевидно, что он больше туда никогда не вернется, поскольку все плохие воспоминания (как и все воспоминания в целом) касались того места, которого он ненавидел больше, чем свою семью. Любить свою страну — то еще извращение. И для К. было совершенно ясным, что патриотизм — один из видов животного инстинкта кооперироваться в случае появление опасности. Поэтому очень важно использовать это в своих целях, как и маркетологи, играя на инстинкте размножения и прочих человеческих потребностей, рекламируют какой-либо продукт. И К. понимал, что следующим его шагом должна быть политика. Он не питал к ней таких же глубоких чувств, как его товарищи, но определенная романтика в том, что он держит в руке целую планету, чтобы раздавить ее как куриное яйцо, вызывала в нем возбуждение.        Возможно, к концу своей деятельности он не захочет умирать и посчитает поверить в некие высшие силы, что, впрочем, было бы для него странным занятием. Религия — замечательный пример массового невроза и патологии. А семья является не более чем примером болезненности общества. На детей он смотрел, как на герпес. Поэтому делать свой вклад в генофонд человечества К. не собирался даже будучи совершенно нищим (впрочем, деньги были бы отличной мотивацией в те моменты). Но К. точно знал, что люди, которые считают своей главной целью потомство, обречены на вечную вражду с К., который осознавал, что генотип человека меняется слишком быстро, поэтому у праправнуков не остается даже мелких признаков от прапрадедов. С другой стороны, идеи, которые породил Сократ, живы и сегодня. Соответственно, если желаешь оставить после себя значимый след — размножение тут совершенно не значимо. Как и высшее образование для достижения богатства и хорошей жизни.        Тем временем вернулся г-н. Он сказал, что поговорил с кем-то из товарищей и решил примерно пересказать всеобщие впечатления остальных.        — Ну, я не знаю, что тут еще сказать, — сказал К. — С другой стороны, теперь мы можем делать все, что захотим.        На лице г-н был описан стыд и некая обида на самого себя. Он, очевидно, не хотел мериться первые секунды разговора с участью товарища. Но внутренняя сила позволила ему позабыть об этом и он начал рассуждать о возможностях с неловкостью в размышлениях.        — И что теперь будет делать? — спросил он.        К. пожал плечами и немного задумался. Он, конечно, знал, чего хочет — невозможного. Но сейчас ему было трудно определить, что сейчас является невозможным.        Когда все узнали о том, каким образом у К. появились средства, фройляйн выказала мнимое соболезнование своему товарищу, а мсье слегка обозлился и раскритиковал действия своего друга. Такое поведение примерно и ожидал г-н, который, впрочем, думал о том, как ему теперь использовать такой безусловный доход.        С одной стороны, ему действительно было жаль К., но с другой — он был рад, что ныне его товарищ не станет разлагаться в пыльной комнате, среди штор из паутины, окутанный запахом гнили. Он понимал, что его долг обеспечить надежный отпуск К., а также потратить немалую сумму на политические возможности. Он вспомнил разговор о политике в нью-йорском отеле и решил, что идея, пусть и нездоровая, но интересная. Очевидно, что денег на такое предприятие должно уйти немало, и оно могло бы разорить инвесторов К. значительно сильнее, чем ежедневные вечеринки в дорогих заведениях.        Фройляйн не знала, как ей стоит к этому относиться. Она почему-то равнодушно приняла подобное заявление и в глубине сознание относилась скептично ко всей информации. А если все оглашенное окажется правдой, она провела неплохие дни и, возможно, К. ей бы оставил некоторую сумму для личных гедонистических потребностей. Мсье же думал, что говорил и говорил, что думал. Он не стал убеждать К. отказаться, но высказывал свое критическое мнение с относительным усердием. Он, словно глупая опухоль, решил показать свои кислые метастазы.        — Я не вижу в этом никакой иронии, — зачем-то сказал К. — Единственное, что я могу предложить вам — быть моими спутниками. Во-от. И я… я бы не хотел сказать… Не подумайте, что я желаю вас использовать, просто я хочу, чтобы вы оставались тут со мной, веселились и помогали мне потратить как можно больше.        Это как раз и хотели от него услышать.        И случилось так, что после долгой жизни в условиях эмоциональной, правовой, политической и молекулярной нестабильности, такие люди, как К., фройляйн, мсье и г-н наконец-то смогли найти определенную цель для своей ничтожной с астрономической точки зрения деятельности.        Им было достаточно для начала накупить запрещенных препаратов, буквально превратив автомобиль в передвижную нарколабораторию, где между пакетиками вальяжно располагаются использованные презервативы, грязные носки и облеванные коврики. К. наконец перестал претворяться человеком с изысканными потребностями и решил использовать возможности своего организма до полного маразма. Они направлялись в некий город, что в Италии, дабы попутно наведать Папу римского, забрать его с собой и купить Ватикан.        К. построил план, следуя которому он не будет размышлять достаточно трезво на протяжении всей поездки, во время которой они предоставят аудиенцию некоторым мировым политикам, угостить их чем-нибудь и сделать несколько предложений. Такое бессмысленное по своей основе мероприятие будет способствовать удовлетворению его фантастических пролетарских нужд. Когда представитель конгресса США решил принять этих молодых людей в дорогих костюмах, он не совсем понимал еще, кто они и что собой представляют для его дальнейшей карьеры. Они и сами не понимали, зачем и что собираются делать, попросту отдавшись велению человеческому инстинкту.        Конгрессмен принял гостей безо всяких излишек, предоставил свое время и внимание. Ему было известно, что эти люди далеко нездешние, но чьи интересы они представляют и что хотят предложить, было совершенно непонятно даже для самих гостей. Такая энтропия отношений полагалась лишь в документальной форме, но даже достоверных протоколов о своем влиянии они не имели. Вся информация была крайне скомканной, поэтому полноценного позволенного по должности досье конгрессмену не предоставили.        Во время разговора, американец еще не понимал, что происходит, впрочем, ему и не суждено, поэтому сидел тусклым мешком с ровными зубами и приятным ненавязчивым запахом. Когда г-н начал намекать на некие внутренние игры, конгрессмен немного покраснел и стал казаться от этого дружелюбнее и человечнее. Неспешный ритм сердца с небывалым для его седины стремлением поднялся. Он, удручаясь собственным голосом, с которым теперь ему было трудно совладать, сказал:        — Тovarishhi, ya primerno ponimayu, otkuda vy, poetomu sochtu za chest perejti na vash yazyk. Оdnako sleduet skazat, chto my sovershenno ne ponimaem, zachem vam eto i kakuyu cel vy presleduete.        Г-н решил также перейти на русский, приняв уважительный жест своего собеседника:        — Ничего страшного, мы просто хотим немного улучить мир. Сделать вашу страну, как и другие страны, если будет возможность, более продвинутыми. Как вы понимаете, мы хорошие ребята. Мы думали, что все будет просто: мы просто принесем вам деньги, но видимо это будет сложнее, чем мы полагали.        — Vy zhe ponimaete, — неловко начал американец, — chto my ne mozhem prosto tak vse ustroit`. My zhe ne znaem vashix motivov, i vas znaem nedostatochno…        — Ничего страшного, — был ответ.        Г-н и мсье дали понять, что им можно доверять, невзначай назвав дом своих родителей. Впрочем, местонахождение даже самых дальних родственников этих двоих для этого представителя американцев не являлось чем-то новым за последний час.        Конгрессмен передал некое письмо, написанное дерзким, но любящим почерком. Мсье оно показалось незнакомым, но г-н его стал узнавать. С другой стороны, он не видел этот почерк слишком давно, но когда он прочел письмо, текст которого был неважен ни одной из сторон, он посмотрел на американца и уважительно улыбнулся.        К. сидел в стороне от всех, несмотря на то, что в английской речи г-н упоминал его чаще всего. Такое положение в пространстве и в предложениях г-на повлияло на представления конгрессмена о людях, что сидели рядом. Он считал, что К., несмотря на то, что находится поодаль, является здесь самым главным, остальные же — его лакеи и приближенные. При этом он сделал логический вывод, что для К. данный разговор не столь важен, как для г-на, мсье и усердно молчащей фройляйн. Намеренная скука, которой придавался К., помогала делать более-менее правильные выводы для отсчета вышестоящим службам. И отсчет был бы относительно корректным, если бы не последующие предложения г-на, который пока не решался высказать столь рьяно, но не отказывал себе в расслаблении.        Тот в свою очередь, имея навыки лоббирования и опыт в видении дипломатических переговоров, был немного ошарашен, когда осознал, что большая часть гостей находилась в наркотическом опьянении, а значит перед ним либо очередные идиоты с большими деньгами, либо действительно влиятельные особы, которые могут легко устранить каждого президента на своем пути. Или как обычно и бывает — что-то среднее.        Компания вела себя достаточно развязно, и данная искренность завораживала конгрессмена. Когда пытаешь показаться скромным, чтобы не привести резкого впечатления, держась определенного баланса в юморе, интеллектуальных навыках, рекламируя себя, как сознательную и практичную личность, сдерживая большую часть своих суждений, выходит самый скучный в мире человек.Наиболее вменяемым оказался г-н, который, все же, принял в легкие субстанцию с тетрагиброканабиолом. Он заявил, что ничего не будет требовать, кроме своего теневого влияния. Он согласен погасить весь государственный долг в том случае, если будет иметь контроль на некоторые сферы. Конгрессмен понял, что ему действительно нечего предложить, когда напрямую услышал такую новость. Он решил медленно разузнать, откуда у господ такие деньги, и какой смысл им тратиться на погашение долга. Ведь учитывая сумму госдолга, никакое влияние не поможет отбить затраченную сумму, даже если все предприятия Америки будут работать на них.        Г-н предложил не беспокоиться на этот счет. Он высказывался достаточно вяло и с сильным акцентом, но понимал, что говорит и говорил наиболее лояльно. Он даже предложил конгрессмену достаточную сумму денег, если тот будет помогать работать им. И каким бы этот служащий не был, услышав количество денег, которое будет потрачено на него одного, он про себя ахнул. Вся операция была только что позабыта, поскольку никакое правительство и никакая должность не смогла бы предоставить ему подобную возможность. Это понимал и г-н.        — Но как же ценности? — возражал конгрессмен, даже без акцента.        — Не волнуйтесь, — отрезал г-н. — В них нет ничего интересного.        Наступила тяжелая тишина. Конгрессмен почесал свой влажный высокий лоб, долго поправлял галстук. Он понимал, что даже если сделка и удастся, после того, что хотят сделать эти господа, его могут устранить не только из должности, но и из жизни. Однако г-н учел такой ход мыслей и пообещал, что взаимное сотрудничество будет максимально безопасным. К тому же он хотел выкупить большинство таких конгрессменов и завербовать по определенным причинам. Он попросил досье на каждого, на что человек ответил резким отрицанием, поскольку понимал, что не все можно купить за деньги. Г-н согласился, но добавил, что покупать необязательно. Компания молодых людей вела себя достаточно развязно, и данная искренность завораживала конгрессмена. Когда пытаешь показаться скромным, чтобы не привести резкого впечатления, держась определенного баланса в юморе, интеллектуальных навыках, рекламируя себя, как сознательную и практичную личность, сдерживая большую часть своих суждений, выходит самый скучный в мире человек.        За часы переговоров конгрессмен пережил все стадии смерти и пообещал подумать над предложением, хотя осознавал, что, скорее всего, согласиться на него.        Так и происходило все становление г-н в нужную структуру. Он знакомился с влиятельными людьми, платил им за информацию втрое больше денег, чем им предоставляла годовая заработная плата, приглашал их в поместье, которое он выбрал на деньги К. Бюджет страны стал сильно пополняться, от чего экономика стала развиваться более усердно. Налоги стали меньше, медицина и образование — лучше, а средства массовой информации писали про К. и г-на достаточно лестные статьи. Безусловно, на всякий случай г-н выкупил практически все СМИ и стал транслировать только хорошее о себе. Однако не обошлось и без отвратительных махинаций для поднятия своего рейтинга и устранения рейтинга врагов, что не желали брать суммы денег, при этом газеты об этом не писали, поэтому в данном тексте их упоминать не стоит.        Фройляйн также принимала участие в политической деятельности. Именно она писала программы и законопроекты о защите женщин, геев, приезжих из других стран, а также финансированию государственных и некоторых частных предприятий. Она старалась внедрить инновации не только в технику, вроде электромобилей или новые версии умных телефонов, но и помогла развить научные достижения в области медицины и телекоммуникации. А также продвинула законопроект о реформе системы образования, при которой обучение стало напоминать финский метод.        Мсье решился налаживать дипломатические переговоры, безусловно используя советы множества квалифицированных рабочих. Его основной завет состоял в том, что к другим странам следует относиться также, если бы они были частью Соединенных Штатов.        В какой-то момент г-н начал делать что-то и для продвижения конкретно своего имени, для чего было необходимо иметь поддержку народных масс. Сам по себе народ для него олицетворял толпу фанатичных и совершенно маргинальных особ, поскольку понимал, что средний уровень толпы равен коэффициенту интеллекта наиболее глупого ее представителя. Однако даже для растения необходимо что-то делать, чтобы оно приносило плоды. Поэтому г-н решил набрать каким-то образом свой рейтинг путем улучшению и модернизации производства пищевых продуктов. Однако все было не совсем удачно, поскольку для этого надо было пролоббировать консервативную группу населения (то есть большинство) относительно благоприятности генной инженерии.        Истерия относительно генной модификации продуктов раздражала даже мсье, поскольку он отлично понимал, что сорта любой крупы или любого скота производились медленной и более опасной модификацией генов, которую назвали селекцией. И генная инженерия является лишь более быстрым и продуктивным способом вывода практичных и более дешевых сортов, которые оценит даже потребитель с самым неразвитым центром нервной системы. Мсье сожалел, что вообще решил ввязаться в лоббирование данной идеи и лучше бы занялся разработкой инновационных технологий. Его голос грубел, когда дело касалось генной модификации, от чего выглядел противоестественно натянутому облику серьезности и дружелюбия. И когда он ездил в автомобили, договариваясь с очередным дипломатом, слушая, как гудят камешки под колесами электрического автомобиля, мсье понимал, что его должность подходит его личности так же как носки сандалиям.        Увы, но мсье, даже имея определенные возможности, предоставленные ему К., получил большие ограничения. Получил свой пост он, безусловно, демократическим путем, и после этого окончательно перестал верить в демократию. Он полагал, что его избиратели, пусть и не были безответственными в какой-то мере и считали себя политически и экономически рассуждающими, основывали свое мнение исключительно на собственном невежестве, руководствуясь своими неадекватными страхами и стереотипами. Такой подход к рациональному выбору кандидата не устраивал мсье, поэтому он уже думал примкнуть к К. и никогда более не ввязываться в политические игры, связанные с подставой конкурентов, выставлении себя в праведном свете и постоянных раздумьях о том, с кем вступать в конгломерат и как это отразиться на его рейтингах.        Г-н же обожал подобную структуру деятельности. Он с удовольствие потакал всем неадекватным суждениям избирателей и сотрудничал с наиболее сильными людьми. Ведь прежде чем добиться чего-то нужно уметь лояльно общаться даже если минуту назад этот человек убил своего кузена, а также нужно иметь, что предложить тому, кто ничего не хочет. И теперь он имел оба этих качества. Со временем г-н стал бояться, что получил слишком многое и мог это легко потерять, получив 12 ударов в спину. Ведь он отлично понимал, что его деятельность — это когда какая-то совершенно случайная вещь уничтожает неадекватные политические меры, которых желает твой электорат.        Фройляйн понимала, что половина населения не заслуживает ее внимания, по ее мнению, однако решила для себя в какой-то момент, что люди — животные, которые стараются абстрагироваться от своего начала. По мере работы, она стала терять интерес и к своему полу, выстраивая некое подобие коммунистической идеологии, однако решилась заниматься практическим исполнением. В то же время она оставалась ярой феминисткой, действую в некоторых позициях жестче, в некоторых лояльнее. По ее поведению среди мужчин, сидевших в конферец-залах и своих офисах, можно было предположить, что она явно демонстрирует свою силу, относясь к остальным с некой черствостью и пренебрежением, словно лев среди своего прайда.        Однако фройляйн более никогда не переходила на личные высказывания, оставляя их предсонным обсуждениям с самой собой. Безусловно, ее социалистические продвижения сошли на нет, когда ей в общественном транспорте некая старая женщина из азиатских стран наступила на ногу. Она поняла, что такому человеку не следует предоставлять такие возможности, которые есть у нее. И после этого она решила быть как можно дальше от народа, который обзывал ее дамой легкого поведения и прочими не совсем цензурными эпитетами.        Вся ее коммунистическая идеология окончательно распалась, когда она подобные инциденты стали повторяться. Она даже назвала себя глупой в том плане, что представляла себе утопический мир, где каждый равен друг другу вне зависимости от гендера, нации, класса, статуса и идеологии. Чем больше она общалась с людьми, тем больше видела их звериную натуру, которая также не зависела от гендера, нации, класса, статуса и идеологии. Однако она все еще была настроена феминистически, и считала, что пусть не все женщины или мужчины заслуживают хорошей жизни, но она определенно ее получит, поэтому продолжала околачиваться в кругах мсье и г-на.        К. в этой кампании по набору нужных людей в друзья участвовать не стал. Ему нравилось, что практически вся слава доставалась ему априори. На протяжении полугода он, то и дело, что устраивал вечеринки в особняке, ездил по городу в нетрезвом виде, пользовался дорогими борделями и покупал ночь с известными, а порой и влиятельными людьми.        В какой-то момент он начал понимать, что ничего после себя не оставит. Поэтому начал писать картины и музыку, медитируя у себя в загородном доме. Получалось у него не очень эстетично, однако благодаря верному позиционированию, хорошей рекламной компании в газетах, на телевидении и в интернете, а также рецензий от хорошо проплаченных артистов, искусствоведов, преподавателей и т.п., он получил определенное признание и у народа, который стал массово покупать его сборники с книгами, картины продавались за миллиарды долларов, а достаточно непопулярная музыка оказалась на вершинах музыкальных чартов.        Экранизация посредственных и нахваленных текстов была не за горами, а К. начал получать определенные награды, таким образом, он определил для себя, что вошел в историю. Оставалось только убедить представителей школьного образования всего мира внести его произведения в школьную программу, чем уже по велению друга и стали заниматься г-н, фройляйн и мсье.        К. мог уже назвать себя счастливым, ведь добиваясь всего этого целый год, каждый его день венчался победой и удовлетворением его физических и культурных запросов. К. был готов умереть в такие моменты, однако страх перед смертью постепенно вытиснял счастье. В какой-то момент он посчитал, что год пролетел слишком быстро, и К. с угнетение смотрел на календарь.