Чудо

      Я всё ещё не спала, на часах было за два ночи, огни в домах напротив давно потухли, редкие полуночные прохожие давно не виднелись через заснеженные кусты и деревья.       В очередной раз сняв наушники, чтобы сходить на кухню за кофе (вдохновение, так не часто посещающее меня последнее время – решило оказать почтение своим присутствием (упускать момент не хотелось)), я услышала надрывно вибрирующий телефон. Кто может звонить среди ночи? Я посмотрела на экран – незнакомый номер, но настойчивый. Прождав ещё секунд пять, всё-таки ответила на звонок.       - Да?       - Привет, Элиз… - этот голос я не спутаю ни с кем.       - Дим? Номер сменил?       - Это домашний мобильный… Только для своих. Не разбудил? – от такого уставшего, бесцветного голоса больно кольнуло, гася радость от его звонка… явно что-то не так.       - Я собиралась ложиться… Наверное надо, но, вдохновение соизволило проснуться. А ты чего не спишь? Завтра ж съёмки…       Молчание долгое, прерываемое тихим шипением, словно связь пропала.       - Дим?       - Элиз, можно… Можно я приеду? – почти шёпотом, на грани слышимости, с шумами в телефоне, наверное, из-за связи. Из-за неё же, да?       - Дим, что-то случилось? – на душе стало как-то не спокойно, кошки заскреблись где-то в районе лёгких.       - Можно приехать? – точно случилось, но не скажет, пока не приедет – точно не скажет. Вздохнув, посмотрела на часы, полвторого, завтра у него съёмки с одиннадцати.       - Конечно. Мог бы и не спрашивать.       - Спасибо…       До моего дома ему ехать минут тридцать, окинув взглядом состояние полного бардака, я вздохнула и выключила компьютер. Хоть это и творческий беспорядок, хотелось всё-таки не показаться неряшливой в глазах Димы, у него-то почти всегда всё по полочкам, если дома больше пары дней присутствует.       За уборкой время прошло не заметно, а назойливые мысли достаточно уверено отошли на второй план. Как известно во время уборки, черти пошли по бочкам, и одним мелким марафетом в гостиной-столовой-рабочем кабинете дело не ограничилось. В итоге в бардаке осталась только спальня, по правде сказать, обычно у меня порядок, но последние две недели не хотелось вообще ничего. Поэтому не убиралась, а, как известно – закон подлости никто и никогда не отменял.       Раздался звонок в дверь. Выходя из так и оставшейся в беспорядке спальне, я спустилась по лестнице в гостиную, наблюдая через стеклянную стену Димин мерседес и его самого, рассматривающего зимний сад. Сад? О да, тут стоит отвлечься от основной истории:       Ещё в начале сентября Дима предложил мне купить квартиру, поскольку наши с ним встречи и ночёвки в родительском доме явно были не совсем по душе последним. К тому моменту от пиар-кампании, накопленных лет с семи на учёбу средств и работы имелся не хилый такой счёт в банке. Но квартиру я не хотела, давно уже мечтая о Лофт-апартаментах, может совсем небольших, но своих и полностью в моём вкусе.       Тогда паре менеджеров была поручена задача найти все подходящие под требования Лофты, и уже через месяц я выбирала между двумя наилучшими результатами поиска. Дима настаивал на Лофте в старом доме центра, а я всё больше склонялась к постройкам частных Лофт-апартаментов на границе Лосиноостровского парка. Во-первых это было не далеко от привычного мне района, во-вторых «посёлок» находился в Москве, но был окружён зелёной экологической зоной, а в-третьих очень привлекала цена. Эти дома находились на финишном этапе строительства и уже продавались с последующим дизайнерским проектным решением.       В октябре юристы приступили к оформлению договора, и в январе, я занималась исключительно переездом - вот так был потрачен отпуск. В какой-то момент хотелось дом продать и вернуться в квартиру родителей, но понимая, что их мой режим изматывает, а с Димой я всё же могу помириться, переезд был совершён.       Мой дом был двухэтажным односпальным Лофтом с личным входом, небольшим садом, летней террасой и площадкой для бассейна. На последний писк модной жизни пока денег не было, и на его месте красовались сугробы. На первом этаже разместилась кухня, ванная комната и гостиная, которая по совместительству была библиотекой и рабочим кабинетом. На втором этаже спальня и гардеробная. Стены гостиной были выполнены в английском кирпиче, посередине комнаты часто трещал дровами камин, как и в доме Билана, он имел обзор практически со всех сторон, только вдобавок не имел опоры снизу: этот ребёнок дизайна будущего парил в воздухе притягивая взгляд. Библиотека из классических шкафов в стилистике девятнадцатого века, полностью заполнившая одну из стен разбавляемая пущенной перед ней стеклянной лестницей на второй этаж, скрывала в своих просторах «тайный» вход в ванную комнату. Кухню от гостиной отделяла барная стойка, плавно перетекающая в рабочий стол с видом на камин и далее на панорамное окно во всю стену в сад. У рабочей поверхности кухни имелось такое же стекло с видом и стеклянной дверью на летнюю террасу. Столовая же зона выходила в мини сад.       Обогнув «поло разрушившуюся» стену отделяющую гостиную от прихожей зоны, но в то же время просвечивающую её насквозь вмонтированным аквариумом, я открыла стеклянную дверь.       Да! Входную дверь я тоже сделала стеклянной. И это не идиотизм, как может показаться – дом под охраной, «посёлок» за забором и под видеонаблюдением, въезд через ворота с охранником. Люди приличные и явно не собирающие вандализмом заниматься. Это было осознанное решение и желание сделать так, как ни у кого нет вокруг. Такое решение привлекало внимание поначалу, но зато был моим и уникальным.       Стоило Диме снять куртку и повернуться лицом ко мне, как по его глазам я поняла, что всё гораздо хуже, чем умело обманывал по телефону его голос. Вроде бы поднявшееся настроение и угасшая тревога с новыми силами принялись пилить изнутри.       - Привет, - я обняла, прижавшись к исхудавшему до критического за последний месяц организму. По обонянию ударил резкий запах табака.       - Опять курил?       - Ругаешь? – прошептал Дима, даже не думая отстраняться.       - Нет. Это твоё лично дело. Проходи. Сразу говорю – местами бардак, творческий и гармоничный только для меня.       - Мне всё равно.       - Выпьем?       Получив кивок, я пошла на свою английскую кухню, выполненную в матовых нежно светло-серых поверхностях с яркими элементами: чёрная мраморная рабочая столешница, красный холодильник - телефонная будка, английскими обоями и закреплённым на них светильником имитирующим силуэты деревьев, столовая отделялась от зоны холла такой же поло разрушенной стеной из светло серого кирпича. Включая кофе машину и доставая из шкафа шоколад, после чего направляясь к барной стойке за виски.       - Джек, не думал, что ты такое держишь…       - Я пью либо шампанское, либо виски, но первое сейчас явно не подходит.       Я протянула Диме бутылку, снова делая виток за бокалами и уже разогревшемуся кофе. Развернувшись, отметила боковым зрением, что он сделал глоток из бутылки, опускаясь на ковёр рядом с диваном и кладя голову на колени.       - Читала все эти комментарии?       - М? – протянула я, садясь на диван практически за спиной Димы и не удержавшись, зарылась пальцами в волосы, не уложенные в привычную причёску.       - Почему-то все считают, что я всем чем-то обязан… Всегда! Устал от этого. Нравоучения, советы, критика вечная, желание залезть в личную жизнь, свободное пространство, в воздух и под кожу. Причем ворваться туда не чем-то лечащим и исцеляющим, а разрывной пулей. Неужели так тяжело понять или, хотя бы промолчать. Если хочешь поддержать или даже привлечь внимание – можно ж просто пару лёгких слов, не обременяющих ничем, написать. Самим же легче станет от позитивного мышления. Я комменты закрыл – надоело!       - Не только в этом дело, верно?       - Да... Только одна из капель в море, но публичный аспект с вечным беспокойством о худобе, отсутствии улыбки, девушки, наличии девушки, сбитом графике, малом отдыхе… ещё и журналисты подключились. Мало мне с ума сходящих в соотношении два к трём фанатов. Пожили б сами в таком ритме последние два года, без передышки, а я на них посмотрел бы, и советы давал бесполезные и глупые в своей узкости мышления и направленности на свой опыт и не более. Ведь понять то никто не пытается, все ж знают как лучше – меня вот только спросить забыли – так же ли считаю и живу я? Не могу и не хочу постоянно прыгать и улыбаться, люблю подумать, помечтать, погрустить в конце то концов! По ощущениям – словно в стеклянной клетке живу, а все ходят, смотрят и долбятся в стекло… как в зоопарке: зверюшка спой, в эфир выйди, прыгни, сфоткайся, ответь на вопросы!!! Поучаствуй там, сделай то, эту брось, то отдай!... Хочу хоть на пару дней просто побыть простым человеком со своими мыслями и чувствами! Сегодня был ген прогон с Фонографом, завтра два дня съёмок, через день концерт, через неделю сбор с детьми: подбор песен, репетиции до ночи, всякие корпоративы. Представляешь, ближайшие два дня выходных в конце марта и то, один день могут украсть журналисты. И вроде рад всему этому – сам стремился, удовольствие получаю, но ощущение, что я сам себе не принадлежу, теряю себя, растворяюсь во мнениях, историях, словах. Единственный свежий глоток воздуха – запись альбома, но тоже… изматывает. А сил нет, ни физических, ни эмоциональных. У фанатов загоны, друзья заняты, семье просто боюсь и не хочу всё это вываливать. Чувствую, что эмоционально истощён, сгораю дотла, а что делать – не знаю… Идей больше нет...       Я спустилась на пол, обнимая, такого вроде взрослого и (чужого ли?) мне человека. Молчала, просто перебирая пряди волос, воздействуя только тактильно, говорить не хотелось. Понимала ли я его? Да! Понимала и то, что говорит он лишь часть, что далеко не это стало причиной ночной беседы... Но лезть и выспрашивать - он снова закроется, быть может со временем заговорит и о том, что ест изнутри гораздо сильнее внешних факторов, только вот... Отчасти я была рада, что он не не затрагивает те темы, на которые, я уверена, ответов у меня не было...       Я рассматривала его изменившееся буквально на глазах лицо, следы усталости и полного истощения организма вкупе с внутренними противоречиями шли явно не на пользу, как бы он не пытался доказать обратное. Ему было плохо, но подбадривать – значит ещё больше загонять в угол рамок и ожиданий. Это просто надо перепрожить, и дальше всё будет нормально. Должно быть - нормально...       Мы просто молча сидели, опустошая бутылку и следя за рыбками в аквариуме, вмурованном в стену под телевизором. Практически в полной темноте, без слов и звуков, только часы уверенно отсчитывали свой ритм приходящего утра. Руки дарили тепло и спокойствие, а размеренное тихое дыхание, словно спорило с бегущим вперёд временем.       Я чувствовала, что начинаю дремать на Димином плече, и поэтому чуть отстранилась, смотря на него, заворожено следящим за рыбами, настукивающим пальцами мелодию на моём бедре. Заметив мой взгляд, он повернул голову:       - Это же морские рыбы, насколько тяжело поддерживать баланс?       - Морские, но настолько красивы, что неудобства уходят на второй план.       - Красота требует жертв… - Дима всё ещё смотрел на меня, но словно сквозь, думая о своём, этот диалог был виден в глазах, словно открывающих душу настежь.       - Не только она, почти всё хочет получить плату… Дим? - Он попытался сфокусироваться, но даже его профессионализм сейчас не помогал. – Я этот взгляд знаю, пошли спать?       - Сначала душ. Не возражаешь?       - Конечно, нет.       Мой односпальный лофт подразумевал только одну кровать, а гостиничный кожаный диван был приветлив только для самого уставшего и не привередливого спутника с явно отменным здоровьем, поэтому ночёвку Димы не в моей спальне, я даже не рассматривала.       Скинув все «лишние» вещи в гардеробную, я закрыла дверь моего ада перфекциониста и стала перестилать кровать.       - Хочешь со мной завтра?       - Правильнее сказать сегодня. А что скажет пресса?       - Да пусть в баню идёт! Достали уже. Может, личный фронт им не так интересен уже или наоборот отвлекутся. Так что? Поедешь?       - Поеду. Надо же за тобой присмотреть.       - А что за мной присматривать? Не маленький же.       - Не маленький, а взгляд абсолютно потухший и вид уставший. И пока я тебя не выведу из этого состояния – то от тебя не отстану. И больше на слово, что всё хорошо, не поверю, когда сама сомневаюсь.       - У тебя случаем нет синтезатора? Или мобильной клавиатуры?       - Нет, а зачем? – я в очередной раз проигнорировала его резкий перевод темы. Иногда начинало казаться что он просто не слушает, думая о своём, потому что вот так сбегать от накопившихся недомолвок… Хотя, кто его знает. За эти полтора года для меня он до сих пор остался айсбергом, о котором известно лишь на десять-двадцать процентов, а что там под тёмными и холодными водами таиться – большая и возможно явно не радужная и приятная тайна.       - Идея есть, и записать надо сейчас.       - В полшестого утра?       - Да, иначе забуду.       - Бумага в принтере, ручки на столе. В компе есть пара музыкальных бюджетных программ. Но я спать, меня вырубает уже… Ладно?       - Прости, что свалился на тебя.       - Не ты первый. Иди, пиши, моя муза явно решила поделиться и не улетать.       - В смысле?       - До твоего приезда я тоже писала. Иди, записывай мысли, но потом покажешь обязательно, что наваял. Завтра разбуди за час до выхода.       - Поставь будильник на десять, думаю, час опоздания нам простят.       - Значит в десять надо выйти? Не-а, со мной ты не опоздаешь, моя совесть в этом профи.       - Ну, Элиз… - но увидев мой упёртый взгляд лишь вздохнул, - знал бы – не говорил.       - Учту ведь на будущее.       И кто мне сказал, что такое ещё будет? А? Но так как Дима промолчал, значит, точно будет. Выключив свет, кроме лампы у стола, Билан сел, одевая наушники и изредка щёлкая мышкой и шурша бумагой. Под этот творческий и, наверное, не самый располагающий ко сну звук, мой уставший организм всё-таки решил отрубиться. Откуда у Димы взялись силы и желание творить, я понимала, а вот его умение управлять своей усталостью и плевать на всё, если пришла идея – невероятно поражало и вдохновляло на нечто подобное. Но, не сегодня. Сегодня мне нужен сон и переосмысление того, что я увидела и услышала. Я знала Диму разным, но теперь была вскрыта ещё одна сторона, тёмная ли? Для меня нет. Для меня это самая живая часть человека, корни всего дерева, или первые острые зазубрины айсберга под водой, если можно так сказать.       - Знаешь, под свои песни я ещё не просыпался, какой же голос противный.       - Это просто спать надо ложиться, хотя бы в час, а не как мы, - я, в очередной раз, зевая, наливала воду в чайник.       - Просто пора мир под сов адаптировать и всё будет хорошо.       Пока я составляла бутербродо-сэндвичи, Дима изучал бардак рабочего стола, так неудачно стоявшего, а точнее вытекающего из барной стойки. Помимо всяких моделей от полу готового до готового состояния, там ютились книги, чертежи, тетради и куча листов с зарисовками, как эскизов, так и текстовых черновых записей. Когда я вернулась к стойке, от листка, что держал в руках Дима, весь мой утренний шедевр обещал рухнуть на пол. Не замечая моего взгляда, и явного желания исчезнуть с лица Земли, так отчётливо читающемся на моей физиономии, Дима, не отрываясь от текста, произнёс:       - Очень чувственно написано, это твоё?       - Моё! – я отобрала у него лист и запихнула под самую толстую книгу.       - Прости, наверное, не должен был читать без спросу, просто оформление привлекло.       - Нечего разбрасывать всё и везде, если не хочу чтоб читали. Давай завтракать, Дим. Через полчаса выходить.       - Кому строчки хоть посвящены?       Я закусила губу, что я ему ответить должна? Ему? Ему они посвящены ещё тогда, когда кампания была на старте! Гипертрофированные и немного наложенные на другой, старый образ, чувства. Фантазия и много нерастраченных эмоций, какой-то порыв написать именно для него, не чувствуя всех тех чувств, но явственно их ощущая. Это очень странно, я знаю, но в ту ночь именно так чувствовалось и виделось.       - Это чистый сгусток эмоций. Не знаю кому. Просто… В ту ночь именно так виделось и чувствовалось. Считай это взглядом в прошлое или будущее.       - Очень чёткое будущее, однако.       - Какое есть. Случаются иногда приступы такие, - я нервно дёрнула уголком губ, изображая улыбку.

- Верите – Влюбиться: Любить и молчать… - Странно, ведь лучше Признаться! Не бояться, жить – не мечтать! - Отвергнутым быть… … страдать… … забывать? Любить! Безвозмездно и так горячо! Обжечься. Сгореть. И пеплом в стекло Окон и очей, твоих и чужих… Не знаю, быть может, это лишь миф? Что феникс, сгорев – возрождается вновь! Но нет! Я не верю! Я выживу! Вновь! Увижу я Вас, И вашу любовь! В том мире – где я, лишь только для Вас. Где не давит к земле, не втопчут и в грязь, поддержат, помогут, позволят не пасть! Любовь и отдача, Вера в мечту… Я верю, что Вас, я там обрету! Но, коль не везёт: Не страшно! Пойму! И за Вами во Тьму я в эту пойду! Пойду! Побегу! Возьму на себя!!! Я Вас люблю! Безвозмездно! Навсегда…