Бабуля

      Ночь прошла тяжело. Маленький Гарри часто просыпался, постоянно плакал, и стоило ему выпустить из пальчиков прядь ее волос, как моментально начиналась истерика. Габи бросила попытки уложить его в кровать. Она запечатала пока что Ритуальный Зал, чтобы магия Дома не давила на мальчика, оставив ребенка с Шатт. Что же, Гарри дал ей на это пять минут, еще десять проревел, игнорируя все попытки сноксы примирить его с отсутствием женщины рядом, а потом еще долго хныкал и капризничал у нее на руках. Габи опустилась в своё кресло, одной рукой придерживая правнука на коленях, а другой призывая бумагу и перьевую ручку. Несколько строк размашистым летящим почерком, оттиск герба Дома Принц на печати и тонкий свист, чтобы позвать Шатт обратно в комнату.       — Чем бы он ни занимался, пусть приходит как можно быстрее, — тихо сказала она, отдавая письмо, просто сложенное вдвое. — И, Шатт, — окликнула Габи, когда снокса была уже в оконном проёме: — Пулей.       Та понятливо склонила голову, тёмной молнией исчезая из виду. Женщина взмахом руки закрыла окно, вновь возвращая своё внимание внуку. Тот и не думал даже вздремнуть, молча смотря на неё зелёными глазами. Ведьма в пару гибких движений сплела в воздухе несколько разных зверушек и растений, переключая его на них, а сама внимательно всматривалась в его движения и реакции.       Гарри год и три месяца. На его глазах убили мать. Он пережил одно из самых известных непростительных сразу после заключения магического договора, что в принципе не было удивительно. Странно, что Волдеморт это проигнорировал. Габи освободила вторую руку, устраивая засыпающего мальчика удобнее. Она задумчиво провела большим пальцем по нижней губе, мысленно составляя список интересующих ее вещей, время от времени прописывая какие-то моменты либо на бумаге, либо прямо в воздухе, в стороне от порхающих перед Гарри маленьких грифонов, новорожденных василисков, огневиц, и много кого ещё. Вернувшаяся через дымоход Шатт отвлекла ее на сорок втором пункте, фыркая от сажи.       — Фу, гадость какая, это что? — Поморщилась Габи. Снокса в ответ презрительно фыркнула.       — Это я. Могла бы и привыкнуть уже, сколько лет со мной живешь. А окно можно было и не запечатывать магией, — неприятно ощерилась она. Габи невозмутимо выгнула правую бровь.       — Где Мышьяковский? — спросила ведьма, даже не дернувшись, чтобы очистить Шатт. Та залезла в огонь, уменьшаясь и отряхиваясь всем телом. Удобно иметь в предках окками.       — В Сибири, — выплюнула Шатт, вылезая на каменный пол. Споткнулась о два направленных на нее взгляда, в одном из которых явно читался живейший интерес и «хочу-потрогать-и-немедленно», а во втором — лёгкий намёк прикусить свой чересчур наглый раздвоенный язык, пока она его не лишилась. Вняв инстинкту самосохранения, снокса деловито сложила передние лапки и вытянулась на хвосте в высоту стоящего рядом с креслом столика. — Он обещался прибыть через полчаса, как только соберет всё необходимое и подготовит оборудование.       — Спасибо, можешь быть свободна. Гришка, — сверху, под самым потолком, на каменном выступе дымохода что-то зашевелилось и в темноте зажглись янтарные глаза. — Доброй ночи тебе, присмотришь за мальчиком, я подготовлю комнату перед приходом Виктора?       Домовой скатился по внешней стене дымохода, забираясь на подлокотник кресла, где сидела ведьма, и с интересом рассматривая маленького волшебника. Тот испуганно притих, готовый в любой момент заплакать.       — Присмотрю, Хозяйка, иди. Беда-беда с ним, — вздохнул домовой, забирая Гарри с ее колен и споро выпутывая из тряпок.       Габи лишь улыбнулась, выходя в коридор и на ходу цепляя нити заклинаний.       Одними она закрывала комнаты, другими заставляла предметы по всему дому собираться в одно место, третьими распечатывала вновь двери Малого Ритуального Зала, четвертой ослабила узелок, закрывавший камин для частных визитов. По пути к небольшому помещению, куда лежал ее путь, она захватила простое ведро и тряпку, набрала воды и засучила рукава. Комнату следовало освежить перед приходом медика и обновить несколько заклинаний. Она как раз успела за пять минут до того, как сигнальные чары передали ей, что в доме гость.       Поднявшись по невысокой лестнице на второй этаж, Габи проверила, кто к ней пришел, и лишь после этого открыла дверь, улыбаясь рослому русоволосому мужчине. Тот отвлекся от стряхивания пыли с плаща и широко улыбнулся, широкими шагами подходя к ней.       — Габриэла! Сколько лет, сколько зим! — ее стиснули в медвежьих объятьях. Забыты были многочисленные медицинские сумки, остатки пыли на плаще и в коротких вихрах волос, все свалившиеся проблемы, неудачи и горести — лишь долгожданная встреча старых друзей имела сейчас значение.       — Здравствуй, Виктор, — ответила ведьма, как только ее поставили на пол. Душа едва не пела, до краёв полная теплом и искристым счастьем, так долго не посещавшим её сердце. — Да уж немало, — они вышли в коридор.       — Глупости, какие наши годы! Ты-то уж точно хорошо сохранилась для своих лет, — лукаво подмигнул Виктор, беззаботно разводя руками в ответ на ее наигранно-строгий взгляд. Пока Габи улыбалась, это всё равно ему ничем не грозило. — Рассказывай, как жизнь молодая.       — Как у всех, Вить, потихоньку. Мне-то уж спешить некуда было, пока сегодня почта не пришла, — тихо сказала она, грустно приподнимая уголки губ, когда друг слегка толкнул ее локтем в плечо, молчаливо поддерживая. Мужчина разом посерьезнел, превращаясь из веселого балагура и души компании — в сурового, задумчивого человека. Было от чего. Он знал, что Габриэла недавно схоронила дочь, еще и трёх годков пройти не успело, как теперь ушла и её внучка. Пусть Лили редко удавалось видеть, а лично знать друг друга им и вовсе не пришлось, всё же для Габи это было своё, родное. Это была семья. — Оставим усопшим покой, — вздохнула ведьма, когда они спустились на первый этаж. — Идём, мне нужна твоя помощь. Сама не знаю даже, за что первым делом хвататься.       — Довелось бы нам свидеться хоть раз для того, чтобы просто посидеть, да посплетничать за чашкой крепкого чая, — вздохнул мужчина. — Ты всё еще печёшь свои торты и сладости, а, Габи?       — Тебе бы всё сладости, — ехидно сощурилась женщина, открывая двери комнаты, в которой Гарри увлеченно играл с домовым.       — Так вкусно же, — совершенно искренне удивился мужчина, здороваясь с домовым и знакомясь с маленьким Поттером.       Габриэла лишь покачала головой, пропуская мимо ушей разговоры Мышьяковского, пока они шли в медицинскую комнату.       Виктор взялся за работу, а значит у нее было время не только подготовить комнаты, разобраться с продуктами и вещами для маленького Гарри, но и написать письмо в Гринготтс.

***

      Со здоровьем Гарри всё было не так страшно, как думала ведьма. Да, мальчик был истощён физически, психически и магически, но всё это было поправимо. Больше вреда было от того, что магический договор не успел толком закрепиться и Гарри поймал на себя остатки тёмной магии, которым некуда было деться. Но теперь последствия были ликвидированы, а здоровье мальчика вне опасности. Ему лишь нужно было хорошо выспаться и не испытывать никаких сильных стрессов. Восстанавливать его магическое равновесие предстояло Габи - кропотливо, медленно и очень осторожно.       Они тепло попрощались с Виктором, Габи обещала писать, если что-то случится, и просто так тоже писать, не пропадая больше на несколько лет. После чего камин вновь был закрыт, медицинская комната законсервирована, а Гарри уложен спать.       Через несколько часов придет утро, и нужно будет начать новый день. Едва ли он будет заметно легче прошедшей ночи, но ведьма уже знала, что справится. Иначе было нельзя.