Ключ. История вторая

Они вышли в привычное «когда», переступив через порог кабинета Ритсу. Соби опустил Рицку на пол, поцеловал в макушку и настойчиво подтолкнул к двери: — Я должен подумать. Можешь заставить прийти Ритсу сюда, но так, чтобы Нагиса осталась с тобой под любым предлогом? Рицка развернулся, ничего не сказав, и быстро вышел из кабинета хлопнув дверью. То, что неприятно кольнуло вчера и коварно заворочалось под сердцем минуту назад, начало закипать внутри: «Соби рисовал Ритсу, а про мой портрет он даже говорить не хочет. Соби рисовал Ритсу на Митиноку. Он специально ездил покупать ее на Хонсю, чтобы показать верность чувств неподвластных времени. Выходит Соби до сих пор любит сэнсэя. Значит, мне он врет. Ничего не изменилось. Соби врет, как дышит. Соби наплевать! Соби отдал свои ушки Ритсу, а мои ушки его не волнуют! Теперь все встает на свои места! А я-то, дурак, думал — это терпение, а это было всего лишь равнодушие! Я для него всего лишь домашний питомец!» Рицка не заметил как оказался у их с Соби комнат. Он перевел дух и шагнул вперед с широкой улыбкой победителя, как раз в тот момент, когда Нагиса начала материализовать первое заклинание забвения. — Ритсу-сэнсэй, Соби попросил вас вернуться в кабинет. У него к вам какой-то важный разговор. Ритсу и Нагиса резко обернулись на громкий рассерженный голос и напряженно зафиксировали взгляд на черном дыме, струящемся из глаз Рицки. Улыбка на лице младшего Аояги расползлась еще шире, в этот момент он стал копией Сеймея, что неприятно поразило Нагису. Минами же был уверен, что темные омуты рицкиных глаз были первыми ступенями ада. — Нагиса-сэнсэй, хотите я расскажу, на что похожа ваша Душа на двоих? Ритсу уже спешил по коридору, и последние слова Рицки рассыпались далеко позади него. *** Когда директор настежь распахнул дверь своего кабинета, Соби сидел к нему спиной и в сотый раз рассматривал коллекцию бабочек. Раньше он всегда так делал, когда Ритсу ставил перед ним трудную задачу. — Я думаю нам надо все начать заново, сэнсэй. Слишком спокойно, отметил про себя Ритсу. С Соби всегда был подвох. Ритсу старался понять, были ли эти слова заклинанием или выражением чувств настоящего Соби. — У меня нет больше права ни ненавидеть тебя, ни осуждать, — продолжил Агацуми, — в поединке заклинаний больше нет смысла. Ритсу встал за его спиной и, помешкав, положил руки на плечи бывшего ученика… или бывшего любовника… или бывшего… Неожиданно мысли начали идти в его голове в необычном направлении. — Я согласен. — Его пальцы, точно лапки паука задвигались по обе стороны от шеи Соби. — Я так долго ненавидел тебя, что чуть было не повторил твою ошибку. Я так боялся показаться слабым. Я так боялся, проиграв, услышать насмешки твоих учеников. Я чуть было не отказался от Рицки. Спасибо тебе. Если бы не твои заклинания забвения, я бы сдался. — Ты знаешь, что Рицка — опасное, проблемное и нестабильное создание? — Мне наплевать. — Ты понимаешь, что от Имени нельзя отказаться просто так. Имена наших парных душ — это узоры в молчаливой памяти судьбы. Оставшись с тобой, Рицка сотрет свой узор безвозвратно. Мы учим вас третьему поколению Нгон  — причинно-следственным отношениям с Судьбой. Если вы откажетесь от Имени, вы станете изгоями. Ты хочешь такой жизни, Соби? — Я буду терпеливо ждать решения Рицки и защищать его. Но сам я от него не откажусь. — Однажды он превратит тебя из защитника в щит. — Мне так будет даже легче. Соби запрокинул голову и устремил свой взгляд в пустые глазницы Ритсу.  — Мне жаль, что я отказался от тебя восемь лет назад. Я не должен был выполнять твой приказ. Я не должен был уходить с Сеймеем. Прости. И Ритсу повелся. То, чего он столько лет подспудно ждал, то, в чем он никогда не мог себе признаться, затягивало его с непреодолимой силой. Он тонул и не хотел кричать о помощи. Этот мальчишка был в его жизни, этот мальчишка был любовью его жизни. Этого мальчишку он сам отправил на заклание во имя своей гордости, во имя своей школы, во имя своих традиций. Любовь была тогда «слишком». Слишком больно, слишком близко, слишком сладко. Он терял объективность и равновесие. Он начинал терять контроль. Для воина это — смертельная слабость. Для школы это — смертельная вольность. Он был слишком труслив, чтобы принять свои слабости и позволять себе вольности. Размышляя, Ритсу наклонялся все ниже. Его губы почти касались Соби. — Как только все узнают, что БЕСКОНЕЧНЫЕ проиграли НЕЛЮБИМОМУ и его безымянному Бойцу, вы станете мишенью и Граалем для всех пар, для всех школ. Вы займете первую строчку в реестре пар, станете лучшими, и все захотят вас свергнуть с трона. На вас начнут охоту, как на зверей. Без правил, без жалости, без морали. С этого момента вы с Рицкой будете в смертельной опасности. Ваши души связаны. Теперь вам надо связать тела. Только так вы сможете сопротивляться. Тебе нужно завершить начатое, Соби. — Как ты завершил начатое со мной? — Я передал тебе свою силу и свое знание, когда посчитал это нужным, Соби. Мне не нужно было твое согласие. Мне не в чем себя упрекнуть. — Если тебе не в чем себя упрекнуть, то зачем ты разорвал его? — Соби взял руку сэнсэя и провел ею по мягкому листу старой бумаги. — Если тебе не в чем себя упрекнуть, зачем ты искал кольцо? Удивительно, как две безделушки смогли сбить тебя с пути. Ритсу отшатнулся и бессмысленно уставился на свое изображение пустыми глазницами. Услужливая память рисовала в его голове образ Рицки с адским взглядом, с хищным оскалом победителя и голубой лентой вокруг большого пальца. «Откуда у них эти вещи? Эти вещи не существуют уже очень много лет. Эти вещи мучают меня по ночам. Как они пришли из моих кошмаров в реальный мир? Неужели? Ключ связи не выдумка? Неужели симметрия работает? Неужели они видят время и меняют реальность?» Ритсу понимал, что волнуется. Когда он волновался в последний раз? Ритсу чувствовал, как сердце разгоняет кровь. Ритсу протянул руку и задержал ладонь на горячей влажной щеке. Соби был похож на факел, разгоняющий тьму ровным голубоватым пламенем. Ритсу старался уловить, понять и запомнить малейшие оттенки, малейшие волнения заклинателя. Запущенная программа изменений уже делала свое дело. Через несколько часов чувства Ритсу изменятся, и Соби перестанет быть для него убежавшей из-под контроля собственностью, раны которой он так оберегал, не давая им затянуться. Ритсу прислушивался к своим чувствам и неожиданно для себя вспомнил цитату из старой сутры. — Человек человеку дверь, Соби. Вы сегодня вошли без стука и вышли с парадного входа. А я не банальная дверь. — Я заметил. — Вот оно как… Похвально… Очень давно учитель моего учителя говорил о симметричной связи. Связи — универсальном ключе. Я всегда считал, что это легенда. Но, как оказалось, в каждой легенде есть подвох, как и в тебе, мой мальчик. Вы не вне системы, Соби! Вы над ней! Вы остаетесь безымянными, как эхо в горах, что отвечает всем на всех голосах. Вы драгоценность, которая появляется раз в тысячу и один год. Вы сумели стать эхом всех имен, ключом ко всем дверям парных душ в памяти времени. Соби развернулся в кресле. Ему больше не было дела до бабочек. Он встал и подошел близко, очень близко к Ритсу. — Но это не все, Соби. Если есть ключ, значит найдутся и охотники за ним. Есть аномальные пары, Соби. За их дверями нет ничего из того, что существует в нашем мире: ни материи, ни силы, ни боли. Это паразиты. Это чужие. Вы не распознаете их, пока не откроете Дверь. И никто заранее не знает, какой вызов обернется для вас расправой. Ваша связь должна быть безупречной, иначе она не выдержит столкновения с иным миром. Одна душа — одно тело. Иначе охота за вами закончится вашим поражением. — Я буду ждать, пока Рицка будет готов. — У тебя нет времени ждать. Вы те, кто вы есть, Соби. Вы живете ради славы. Для мальчиков нет иной славы, кроме славы, добытой на поле боя. Даже став универсальным ключом, вам не избежать вызовов и сражений. Следующий вызов может стать для Рицки последним. — Мы можем остановиться, хотя бы на время. — Вы можете, а вот другие нет. — Не вы ли меня учили, что идеальный Боец должен защищать свою Жертву и выполнять ее приказы беспрекословно? Рицка еще ребенок, и его чувства для меня приказ. А его чувства еще наивны. Он только узнает, что такое ревность. Он слишком хрупок, чтобы обладать. — Не такой уж ты и идеальный, и не такой уж он и ребенок. Он готов, Соби. Он ждет только тебя. — Я не буду проводить его через боль, потому что так требуют обстоятельства. — Боль прекрасна, Соби! Боль — это то, что делает нас неповторимыми. Через несколько часов я перестану чувствовать боль от твоей потери. Через несколько часов я смешаюсь с толпой. Это будет моя плата за поражение. Впервые за долгие года Соби стиснул лицо Ритсу в своих ладонях. Слегка отстранился, чтобы посмотреть в то, что осталось от когда-то любимых васильковых глаз. — Может, боль и делает тебя особенным, но счастье — оно сделает тебя человечным. Поверь мне — это интересно. Ты поймешь, что счастье также значительно, как смерть… Я не знаю, как мы встретимся в следующий раз, но я хочу, чтобы ты запомнил, что я люблю тебя, Ритсу. Я оставляю тебе Митиноку. Она заставит тебя думать о хороших вещах. Он приник губами к упрямым и властным губам Минами и в эту самую секунду встретился с распахнутыми глазами стоящего в дверях Рицки. Соби никогда не думал, что ему случится увидеть что-то чернее цвета суми. — Это всего лишь заклинание, Рицка! Это всего лишь смена программы! Но Рицка уже бежал по коридору прочь. — И ты мне будешь еще говоришь, что он не ребенок! — сам не замечая, как переходит на дружескую и беззлобную скороговорку, упрекнул Соби директора, аккуратно, но настойчиво отстраняя Ритсу со своего пути. И выбежал следом. Ритсу моргнул, провел рукой по столу и еще раз удивился, как эти двое могут примирить их неукротимые, иногда граничащие с безумием, порывы.