Трудное время 6: Искусственное зло

Десять минут уже давным-давно истекли, а мы с Рэем всё стояли на крыльце в ожидании Фригги. Вернее, Рэй стоял, а я сидел на ступеньках: события этой ночи ужасно меня измотали, и хотелось отдохнуть. Темень стояла непроглядная. Хорошо, что на террасу было проведено электричество. Вокруг лампочки беззаботно плясали тусклые мотыльки, радуясь редкому для здешних краев теплу и свету. Так странно… и в этих суровых, неприветливых краях ютится жизнь. Порой я просто поражался её силе… — Так жалко Фриггу, — пробормотал я, встрепенувшись, чтобы стряхнуть одолевавшую меня сонливость. — Мне и то не пришлось так тяжело, как ей. — Она выдержит, я в неё верю, — отозвался Рэй, глядя куда-то вдаль. — Ведь в глубине души она… всё-таки осталась собой. — Что-то её очень долго нет, — я поглядел на часы. — Надеюсь, она хоть в обморок не упала… — Сейчас схожу, гляну, — Рэй уже повернулся лицом к двери, как та вдруг медленно отворилась, и на крыльцо несмелой походкой вышла Фригга. Нелепый сарафан она сменила на черные брюки и строгий, темно-бордовый жакет, а волосы собрала в аккуратную прическу. Дополняли образ неброский, едва заметный макияж, акцентирующий внимание на глазах, и Осколок Радуги, висевший на цепочке. — Нормально? — чуть запинаясь, поинтересовалась Фригга, когда мы обратили свои взоры на неё. — Ты неотразима, — улыбнулся Рэй и вежливо подал ей руку, помогая спуститься. Женщина тут же схватила руку мужа и больше не отпускала до самого корабля, а я вдруг вспомнил своё сновидение, в котором Фригга и прикоснуться к Рэю брезговала. Всё-таки сильно её изменили… На борт корабля мама заходила, держась за сердце и быстро-быстро дыша. — Успокойся, всё будет хорошо, — повторял Рэй, придерживая её за талию. — Ты уже миллион раз летала, просто не помнишь. Локи, заводи двигатели. Я сел в кресло пилота, а Рэй прижал к себе супругу так, чтобы она ничего не видела, кроме него, и прошептал: — Не бойся. Просто не смотри в иллюминаторы. Не смотри, и всё. Смотри только на меня. — Мне страшно, Рэй. Очень. — Тише, всё хорошо будет, обещаю тебе, — Учёный крепко сжал запястье Фригги своей рукой, а глаза его были полны боли и стыда. Конечно, совесть вовсю мучала его за то, что он довел любимую женщину до такого состояния. Я постарался взлететь максимально аккуратно, чтобы не пугать Фриггу ещё сильнее, но она всё равно охнула, когда корабль оторвался от земли. Пока мы набирали высоту, она стояла, крепко прижавшись к Рэю и зажмурившись, и лишь когда полет выровнялся, сделала несколько осторожных шагов по салону и заставила себя поглядеть в иллюминатор. Я наблюдал за ней и видел, как ей страшно. Лицо было цвета бумаги, губы плотно сжаты, равно как и костяшки пальцев, которые аж посинели. И всё равно она стояла и смотрела… в лицо своему страху. — Ну вот видишь, а ты боялась, — улыбнулся Рэй, когда Фригга села в пассажирское кресло рядом со мной. — Вы были правы: это не так страшно, как кажется. Мне так стыдно за собственную истерику… Стыдно за саму себя. Представляю, что я буду думать о своём нынешнем поведении, когда вернусь в норму. Просто всё это так… невероятно. — Нет, ты тут совсем не при чём, — покачал головой Рэй. — Это мне должно быть стыдно. Обещай, что не убьёшь меня, когда станешь собой. — Разумеется, не убью! — Фригга сама испугалась подобной мысли. — В жизни не возьму в руки оружие! Отнять у кого-то жизнь… это не для меня. Мы с Рэем обменялись многозначительными взглядами, но решили не разубеждать добрую женщину. — А куда мы летим? — спросила тем временем мама. — На эту вашу… Арию? В лабораторию? — Нет, ещё рано, — покачал головой Рэй. — Для начала соберём всех больных и хворых, — Учёный и здесь не смог удержаться от сарказма. — То есть тех, кто так или иначе пострадал от кибернетического произвола Критериона и Ники. И только потом всей этой дружной компанией поедем лечиться. — А сейчас мы, получается, на Зару, к Сэму? — догадался я. — К нему самому, — подтвердил Рэй. — Так ты нашел способ нейтрализовать шпионящую систему, вживленную в его мозг? — Теоретически, да. По идее, Сэму должно помочь вот это, — Рэй показал небольшой металлический шлем и тут же пояснил: — Пока это ещё только пустышка. Заготовка, можно сказать. Обычный шлем, который если от чего и защитит, то только от удара сковородой или половником, но никак не от распространения информационных волн. Но если с ним как следует поработать, получится неплохая изоляция. Пока мы летели из Долины Жизни, я теоретически всё просчитал. В лаборатории я только собрал все необходимые детали — начать работу над созданием защиты просто не успел. Сейчас время у меня есть, но все же не так много, как хотелось бы, так что попрошу не отвлекать. С этими словами Рэй действительно сел в пассажирское кресло и начал «колдовать» над шлемом. Минут пятнадцать мы летели в практически абсолютной тишине, нарушаемой лишь звуком работающего паяльника, а затем Фригга отважилась заговорить: — Так, получается, ты — мой приемный ребенок, которого я совсем не помню? — Именно так, — кивнул головой я. — Можешь рассказать о себе что-нибудь? — Эм… — этот, казалось бы, вполне естественный и закономерный вопрос поставил меня в тупик. — Вообще, если честно, я знаю о себе немногим больше, чем ты о себе. Мне ведь тоже изменили сознание, я говорил. — Да чего про него рассказывать? — вмешался вдруг Рэй, не отрываясь от своей работы. — Весь его глубокий разносторонний характер, а также неординарные, зачастую неадекватные и ведущие к различного рода коллизиям поступки можно описать одним ёмким и доходчивым словом. Сует нос куда не следует, лезет, где не просят, нарушает все мыслимые и немыслимые правила, нечаянно ставит галактику под угрозу… Какое слово приходит на ум? Я почувствовал, что уши у меня начали краснеть. Фригга выжидательно смотрела на Рэя, не понимая намека. — Трикстер он, в общем, — выдержав паузу, сообщил Учёный. — Трикстер? Серьезно? — лицо женщины исказилось от страха и удивления. — Я читала о них в книжках, и… Я могу ошибаться, конечно, но мне показалось, что они… — С головой не дружат? — участливо подсказал Рэй. — Тебе не показалось. Если бы Локи дружил с головой, он бы в жизни на станцию «Черного Квадрата» не сунулся, и всей этой истории просто не было бы. А Ника и Критерион очень ловко использовали его легкомыслие и недальновидность. — Поверить не могу. Мало того, что у меня есть ребенок, так еще и… трикстер. Интересно, как мы с тобой, Локи, общались до всей этой катавасии? — Самому интересно, — вздохнул я, с тревогой глядя на свою приемную маму и надеясь, что у нас с ней в прошлом были если не теплые, то, по крайней мере, нормальные взаимоотношения. — Так и быть, пролью свет на эту великую тайну, — смилостивился вдруг Рэй. — Вы ладили просто великолепно. На мой взгляд, идеальные отношения матери и ребенка. И я, работая на «Черный Квадрат», не гнушался это использовать. Но даже тогда понимал, что, в общем-то, скверно поступаю… А может быть я в какой-то мере завидовал, потому что у меня никогда такого не было, да и быть не могло. А хотелось чего-то светлого. Но с моей историей надеяться на подобное не приходилось. Да меня вся галактика ненавидела. Вот я и решил, что лучшим вариантом будет просто умереть. А потом меня вернули, вытащили назад. И внушили, что есть шанс переписать историю и обрести счастье. Не вышло. Жаль, — в последнее слово мужчина постарался вложить немного шутливости и легкомыслия, чтобы скрыть глубокую печаль. — Я очень сочувствую тебе, Рэй, — произнесла вдруг Фригга, и её глаза наполнились слезами. — Наверное, это ужасно — жить в вечном холоде, не имея никакой возможности согреться. И когда я обрету свои воспоминания… Обещаю, что бы я о тебе ни узнала, всё равно буду любить. — Сомневаюсь, — горько усмехнулся Ученый. — Но все равно спасибо.

***

Когда мы подлетали к Заре, я глядел на эту планету во все глаза. Она часто являлась мне во снах, и теперь я сравнивал эти видения с действительностью. Сравнивал и… находил много общего. Да, воистину великолепная планета, полностью оправдывающая ожидания и надежды, возникающие при упоминании политического центра галактики. Небоскребы удивительных и причудливых форм, огромное количество летательных аппаратов, зеленые скверы и парки, прозрачные чистые реки. Цивилизация здесь никоим образом не нарушала экологию, и это радовало — из курса истории я знал, что в галактике очень мало таких планет, где человек мирно соседствует с природой. У меня захватывало дух от одной лишь только мысли, что было время, когда я здесь жил. Причем не где-нибудь, а во дворце. Жаль, у меня не осталось об этом никаких воспоминаний, не считая запутанных снов. Впрочем, если план Рэя все же сработает, в скором времени все изменится. Фригга тоже не отрывала изумленного взгляда от иллюминаторов, позабыв про свою паническую боязнь высоты. Наверное, её преследовали те же мысли, что и меня. В прошлой жизни она здесь жила. Ну ладно бы просто жила, она отсюда управляла галактикой! Да, принять свою старую и начисто забытую жизнь ей будет гораздо сложнее, чем мне. — Ну всё, я закончил, — возвестил Рэй, когда до посадки оставались считанные секунды. — Как раз вовремя. Встает только один вопрос — каким образом мы нахлобучим это Сэму на голову? — То есть, каким образом? — в первую секунду вопрос показался мне несуразным. — Возьмем и нахлобучим, а потом объясним, в чём дело. — Нет, так у нас не прокатит, — покачал головой Рэй. — Ведь если Сэм увидит, что мы делаем, ему конец — Критерион получит сигнал о том, что шпионящая система обнаружена, и он её дистанционно уничтожит… вместе с Сэмом. Но мы ведь этого не хотим. — И что ты предлагаешь сделать? — поинтересовался я, поняв, что на деле всё не так просто, как представлялось мне на первый взгляд. — Насколько я знаю, для того, чтобы обмануть Критериона, вы использовали весьма неглупый для вашего уровня развития ход: сыграли сцену, где Тор подставляет Сэма, а ты, Локи, не замечаешь подвоха и прогоняешь «предателя» из команды. Почему бы не продолжить этот прелестный спектакль? Скажем, ты прилетел, чтобы… отомстить. А может, тебе просто хотелось сорвать на ком-то гнев. Да, легенда притянута за уши, но знаешь, Критерион не очень-то разбирается в межличностных отношениях. Он кибернетик до мозга костей. Ты, главное, скажи какой-нибудь возвышенный и пафосный бред, а затем как следует врежь ему по роже. Так, чтобы отключился. Когда Сэм без сознания, шпионящая система перестает подавать сигнал. Далее ты как раз «нахлобучиваешь» на него этот изолирующий шлем и только после этого приводишь его в себя и объясняешь ему ситуацию. Так как сигнала от системы не появится, Критерион решит, что ты убил Сэма в гневе. Таким образом мы обведем нашего слабоумного гения вокруг пальца. — Да, здорово всё получается, — не без сарказма протянул я, осознав, что опять вся ответственность ложится на мои плечи. — А вы вдвоём, позвольте спросить, где вы этот момент будете? — Мы? Здесь, — теперь уже Рэй смотрел на меня как на человека, задавшего бестолковый вопрос. — Ты сам подумай, что случится, если Фриггу сейчас увидят. — Ох, лучше и не думать, — покачал головой я, вспомнив выпуск новостей, после которого стало ясно, что исчезновение королевы всколыхнуло всю галактику. — Нам же просто прохода не дадут, требуя объяснений. — Вот именно. До поры до времени мы должны действовать втихаря и не светиться. Мне тоже появляться на людях нежелательно, особенно в твоей компании. Ты только представь, какой фурор произведут два Локи Лафейсона, преспокойно шагающие рядом. Нет уж, чтобы не привлекать излишнего внимания, ты отправишься во дворец в одиночку и вернешься к нам уже с Сэмом. — Ага, если он, конечно, согласится идти за мной после того, как я его изобью до бессознательного состояния, — скептично хмыкнул я, искренне волнуясь за успех операции. — Твоя задача убедить его это сделать. — Для начала мне его хотя бы нокаутировать нужно, — озабоченно пробормотал я, чувствуя, что с каждой секундой эта затея нравится мне всё меньше и меньше. — Я ведь даже не знаю, какой он, этот Сэм. Вдруг это бугай покруче моего брата? И что тогда? — Успокойся. Если мне не изменяет память, вы с Сэмом примерно в равной весовой категории, — обнадеживающе заметил Рэй. — Так что шанс на победу у тебя будет. — Но только лишь шанс, а не гарантия! — А гарантии в нашей жизни, к сожалению, чрезвычайно редки, — философски изрек Учёный, а затем прибавил: — Но я в тебя верю. — Послушай, обладай я боевыми навыками своей прошлой жизни, возможно, все было бы не так уж и сложно, но сейчас я, как ни крути, простой клерк с Арии, который в жизни не держал в руках ничего опаснее канцелярского ножа. Я же совсем не умею драться, в отличие от этого Сэма. — Твое главное оружие — внезапность, — сообщил мне Рэй, возведя глаза к потолку: устал уже, видимо, уговаривать. — И ещё: твои навыки никуда не делись. Они остались на уровне подсознания и инстинктов. Ты, главное, начни, и всё получится. Я совсем не был в этом уверен, но все-таки принял из рук Учёного изолирующий шлем и обреченно спросил: — Ну и где искать эту жертву кибернетического эксперимента? — Во дворце, в твоих собственных, Локи, покоях. — Можно подумать, будто бы я помню, где они находятся, — недовольно проворчал я, но тут же осекся: — Хотя… постойте. Я же видел их во снах и, наверное, смогу прикинуть месторасположение. Надеюсь, скоро приду. — Я тоже надеюсь, — хмыкнул Рэя, скрестив на груди руки. — Задача перед нами важная, времени не так уж и много, так что постарайся хоть в этот раз не наломать дров. — Удачи тебе, Локи, — пожелала мне на прощание Фригга. Я едва заметно улыбнулся: всегда приятно получить светлое и доброе напутствие, лишенное сарказма и намеков на твои прошлые ошибки.

***

До дворца я добрался быстро: нарочно ведь посадил корабль недалеко от главного входа. Конечно, чувствовал я себя очень скованно и неуютно. Подсознание упорно твердило, что не место мне, простому клерку с Арии, в королевских чертогах, хоть я уже и знал, что не раз здесь бывал. Всё казалось таким огромным и величественным, что сам себя я на фоне этой невиданной роскоши ощущал маленьким и неказистым. Шел я медленно, то и дело затравленно озираясь по сторонам, инстинктивно всё еще сомневаясь, а позволено ли мне так вот просто разгуливать по этим шикарным хоромам. «Перестань, Локи, ну в самом-то деле!», — твердил я себе, пытаясь взять себя в руки и хотя бы не трястись. — «Этот дворец — твой дом родной! И в глубине души ты это чувствуешь!» Это было действительно так, но смутные и расплывчатые ощущения уверенности практически не прибавляли. Сознанию нужны были факты, чёткие воспоминания. А их не было, их вырезал Критерион. Да уж, прав Рэй, до логического конфликта действительно недалеко. Я очень надеялся, что мне удастся добраться до своих покоев, не привлекая к себе особого внимания госслужащих, однако же не тут-то было. Каждый второй встречавшийся мне на пути человек считал своим долгом спросить, нет ли у меня какой-нибудь информации о Фригги, и принести свои искренние соболезнования, а в конце непременно добавить, что вместе со мной страдает вся галактика. Я послушно кивал головой, а на все вопросы сокрушенно разводил руками: мол, знаю не больше вашего, а в мыслях надеялся, что Фриггу, сидящую в космическом корабле всего в нескольких метрах от дворца, не обнаружат раньше времени. Из-за постоянных разговоров с политиками, которых, как известно, хлебом не корми, дай о чём-нибудь поболтать, до своих покоев я добрался куда позже, чем рассчитывал. Но все-таки добрался. У смутно знакомой бледно-золотистой двери я в нерешительности замер. Неужели я когда-то действительно в неё заходил, и это не сон, а забытые воспоминания? Так странно… Сердце в груди отчаянно заколотилось, едва до меня дошло, что пора приступать непосредственно к самой операции, за успех которой я ужасно переживал. И все-таки отступать было поздно, а тянуть время — бессмысленно и даже опасно. Поэтому я, собрав всю свою волю в кулак, сделал глубокий вдох и рывком распахнул дверь, которая с самого начала была чуть заметно приоткрыта.