your hand in mine (pt. ii)

Ты ушла. Ты сказала мне, что все не может быть так просто, и затем ты сбежала. Я словно уже писала эти строчки, раз за разом. Ты уходишь, я остаюсь, и так происходит каждый раз. Как нам разрушить этот цикл, Лекса? Хочешь ли ты его разрушить? Хочу ли я? Я не знаю. Все, что я знаю – это… Что это единственная возможность быть с тобой… Но это не может так продолжаться, верно? Этому наступит конец. Развязка. И я не знаю, спасет ли она нас или сломает, но я знаю, что она близко. Мы почти пришли к ней прошлой ночью. Я знаю, что ты бежала из-за этого. Я знаю, что ты боишься мне верить, Лекса. Я знаю, что ты боишься доверить мне свое сердце. И я думаю, что ты права. Я – последний человек, что заслуживает твое сердце. Но, Боже, я хочу быть этим человеком. Мне нужно быть этим человеком. Что, если тебе тоже нужно, чтобы я им была? Мне стоит тебя отпустить. Но и тебе тоже стоит меня отпустить. И ты не можешь. Если бы ты могла, я бы не писала это письмо. Что, если здесь есть что-то еще? Что, если нам твердят что-то, что мы не слышим за нашей болью и виной? Что, если есть причина, почему мы продолжаем возвращаться, и даже когда мы решили разойтись, мы натыкаемся друг на друга? Я помню, как спросила тебя, суждено ли нам быть вместе. Прямо перед нашим первым разом. Я была расстроена из-за Финна, и его слова меня задели, и я думала, что мне просто хотелось вернуться к выполнению плана. Тогда тот вопрос был уловкой. Или мне так казалось. Ты так и не ответила на тот вопрос. Мне интересно, каким бы сейчас был твой ответ. Мне интересно, хотелось бы тебе узнать, что я думаю. И, честно говоря, Лекса, я не знаю. И мне страшно думать, что нам все же суждено было быть вместе. Потому что в таком случае… Мне удалось разбить твое сердце, разрушить свою жизнь и разозлить имущих власть, и все за два месяца. Папа говорил, что порой я могу перестараться. Но что, если нам суждено быть вместе? Хотелось бы мне, чтобы ты поговорила со мной, Лекса. У меня столько вопросов, на которые я не могу найти ответы без тебя. Не хочу обрывать это письмо, но Рэйвен уже у двери. Я вернусь. Мне кажется, я на пороге осознания чего-то, и это помогает мне думать. Разговаривать с тобой, даже когда я не совсем с тобой говорю. С любовью, Кларк. // – Дерьмово выглядишь, – объявляет Рэйвен, стоит Кларк открыть дверь и окинуть ее скептичным взглядом. – Спасибо, – бесстрастно отвечает она. – Я в курсе. У меня, знаешь ли, есть зеркала. – По тебе и не скажешь, – ее подруга проталкивается мимо нее и змейкой продвигается к дивану, не обращая внимания на сердито закатанные глаза Кларк, когда та закрывает за ней дверь. – Ты ими явно не пользуешься. Кларк роняет взгляд на одетую на ней одну из забытых маек Лексы, растянутую на ее груди, и на пятно от соуса от пиццы на трениках. Что ж. – Как будто я ждала кого-то важного, – пожимает она плечами, плюхаясь на диван рядом с Рэйвен. – Сучка, – отвечает Рэйвен с веселыми смешками. – Вот это новость. Рэйвен лишь громче смеется, выуживая бутылку виски из сумки и ставя ее на кофейный столик, прямо туда, где были ее ноги, прежде чем Кларк бесцеремонно спихнула их с чистой поверхности. – Продолжишь – и будешь сидеть трезвой, пока я накидываюсь. – Черт, – Кларк вскидывает бровь, в сомнениях разглядывая бутылку. Вблизи она выглядит немного жутко. Она уже давно не пила крепкий алкоголь. – Джек? В честь чего? Какой-то особый повод? Рэйвен вздыхает. Громко и драматично, и Кларк уверена, что ей не понравятся ее следующие слова. И конечно же она оказывается права. – Я знаю, что ты сейчас в очень щекотливой ситуации, Гриффин, поэтому я буду максимально тактичной. Повод – это ты, и эта малышка здесь для того, чтобы должным образом тебя отпраздновать. Кларк моргает. – Ты несешь какую-то бессмыслицу. Ее подруга пожимает плечами. – Тогда мы уже на верном пути. Она закусывает нижнюю губу, изучая Рэйвен взглядом, в этот раз более пристально. Обращает внимание на легкую морщинку между ее бровями от ее попыток не хмуриться; ее беспокойную ногу и барабанящие по бедру пальцы. Пытается вспомнить прошлый раз, когда они разговаривали. Он ведь не мог быть полгода назад, верно? Вот только очень даже мог. – Рей. – Нога перестает дергаться, и она придвигается ближе, медленно и осторожно опуская руку, останавливая ее пальцы. – Что случилось? – Что? – Рэйвен моргает на нее. – Ничего не случилось. С чего ты вдруг спросила? – Ты вся… дерганная. Обычно так бывает, когда тебя что-то беспокоит. Она наблюдает, как Рэйвен вздыхает и пробегает рукой по волосам, распуская свой фирменный хвостик. – Если ты думаешь, что что-то произошло со мной, то не стоит, – ровным тоном произносит она. – У меня просто больше работы, чем обычно. Но… – Рэйвен заметно мешкает перед тем, как продолжить, и Кларк ловит ее задумчивый взгляд. – Я– да, меня кое-что беспокоит, и я уже сказала тебе, что именно. – Когда Кларк озадаченно хмурится, она снова вздыхает. – Ты, Гриффин. Ты меня беспокоишь. Ты была… С тобой что-то происходит. Я это вижу. И все окей, если ты не хочешь рассказывать мне, я не давлю, но– иногда, когда становится тяжко, ты просто обязана напиться со своей лучшей подругой. Понимаешь? Кларк поджимает губы. Смотрит на бутылку на столе, полную янтарной жидкости, и вспоминает каждый раз, когда алкоголь помогал ей попасть в передряги, из которых она до сих пор пытается выпутаться. Затем она вспоминает прошлую ночь, смотрит на ожидающее лицо Рэйвен и вздыхает. – Хорошо. Но я не так себе представляла нашу встречу, когда на нее согласилась. И мы не разопьем эту бутылку на двоих, – предупреждает она, наблюдая с тусклым весельем, как плечи Рэйвен опускаются в наигранном разочаровании. – Один стакан. Мы выпьем по одному стакану и посмотрим фильм. // Бутылка пустая, как и голова Кларк. Стоп. Это неправда. У нее были – там были мысли. Плохие мысли. Они роились в ее голове, не давая ей уверенно стоять на ногах, и поэтому она опустилась на пол. Что это были за мысли? Сейчас только восемь вечера, черт побери. – Гриф-фин, – икает Рэйвен, развалившись на диване, и полупустой стакан опасно наклоняется в ее руке. Кларк неожиданно осознает, что думает о способах избавиться от пятна виски на ковре. Мысль – сам факт, что у нее еще могут возникать мысли – успокаивает, и она цепляется за нее, перебирая в голове моющие средства и древние бабушкинские методы с использованием соды и чего-то… чего-то… – Гриффин, – тем временем повторяет Рэйвен, в этот раз менее невнятно. Но все еще невнятно. – Вудс. Эта сука. Она – то есть. Посмотри на себя. Кларк смутно чувствует себя оскорбленной. – Что? – она вновь роняет взгляд, но комната начинает кружиться, и она поднимает голову, устремляя глаза на стену. – Я не могу, – сообщает она Рэйвен. –Я не могу посмотреть на себя. Она имела это в виду чисто в физическом смысле, но Рэйвен понимает ее совершенно неправильно и вцепляется в ее слова. Ее кивки быстрые и энергичные. Кларк немного страшно, что ее голова отвалится. – Именно! Именно. Сраное – именно. Ты не можешь. Никто не может на тебя смотреть, Кларк. Ты–, – она снова икает, в этот раз громче. Кларк хихикает. – Ты… увя-увядаешь. – На секунду Рэйвен выглядит гордой за свою способность вспомнить и произнести слово. – Она сделала это с тобой. Слова неожиданно отрезвляют. – Рей. – Комната больше не кружится. Кларк хотелось бы обратного. Рэйвен отмахивается от нее, и ее движение такое же смазанное, как и ее слова. – Нет, я знаю, – с трудом выдает она. – Ты тоже наломала дров. Блин, да ты облажалась. Конкретно. Но это… То есть, – ее глаза, узкие и беспокойные, щурятся, фокусируясь на Кларк. – Прошло уже как бы полгода. И ты – ты все еще делаешь это с собой. Кларк чувствует пол под руками, прежде чем оттолкнуться от него и подняться на ноги. Холодно. Температура резко понизилась с наступлением вечера, и они не закрыли окно. Она решает это сделать. – То есть, – продолжает Рэйвен с дивана, – все заслуживают передышки. Даже ты. Кларк задумывается, действительно ли Рэйвен настолько пьяная, насколько выглядит. Она задумывается о том же самом в отношении себя. – Я думала, сегодня мы собирались забывать, – сухо говорит она, поднимая пустую бутылку и задумчиво ее разглядывая. – Нет. Сегодня мы решаем проблемы. Кларк усмехается, откидывая бутылку и наблюдая, как она мягко падает на стул. – Это не решение проблем. – Ну, – Рэйвен пожимает плечами. Остатки ее виски осушаются одним небрежным глотком. Она наблюдает, как она хмурится и протяжно выдыхает. – Я не очень хороша в решении проблем. – Как и я. – В противном случае она бы не спала с Лексой. Раз за разом, пока Лекса наконец не нашла в себе силы ее оттолкнуть – и затем она ей не позволила. – Я спала с Лексой. Блять. Лицо Рэйвен пьяно балансирует между сочувствием и решительностью. – Я знаю, Кларк, – говорит она. – Я знаю, и твой план был ужасный, и затем ты влюбилась, но тебе нужно… это пережить. – Погоди. – Голова Кларк словно в тумане. – Ты знала? – Ну да. – Она моргает в ответ на странный взгляд Рэйвен. – Ты мне говорила. Это уже старая информация. Прошло уже полгода. Это ее шанс все замять – свое пьяное признание. Рэйвен не поняла. Она может продолжить, словно ничего не произошло, словно она имела в виду совершенно иное. Но она пьяна, и алкоголь помогал ей попасть в передряги, из которых она до сих пор пытается выпутаться. Но в этот раз, однако, ей почему-то кажется, что эта передряга лучше других. – Нет, я спала с ней. – В ответ на озадаченно моргающие глаза Рэйвен она откидывается на диван, глядя вперед. – Недавно. Очень– очень недавно. – Она прокашливается. – Прошлой ночью-недавно. Рэйвен долго молчит, и Кларк начинает думать, что она отключилась, но при этом слишком боится посмотреть на нее и проверить. Вместо этого она пялится на свои руки, сложенные на коленях. Наблюдает, как большие пальцы циклично огибают друг друга, выдерживая темп. Успокаивает. – Ты в порядке? Что ж. Она определенно ожидала услышать не это. Она в таком удивлении, что забывает о своем стыде и смотрит на Рэйвен, изучающую ее неожиданно трезвым взглядом. – В порядке? – вновь настоятельно спрашивает она. – Я не знаю, – звучит тихий, искренний ответ Кларк. Она жалеет, что Рэйвен не принесла больше алкоголя, потому что они не достигли точки отключки. Она знает, что сейчас ей нужно именно это. – Это было типа… – Рэйвен выглядит, словно пытается подобрать правильное слово, хмуря брови в концентрации. – …типа на одну ночь? – Да. – Кларк выплевывает короткий смешок. – И в прошлый раз до этого. И еще раз до этого. И – мы делаем это уже больше месяца. Выражение лица Рэйвен сменяется с чистого шока на искреннее сочувствие, и Кларк ломается. Она рассказывает ей все. От их встречи с Лексой в магазине до ее последнего побега прошлой ночью. От того, как замерло ее сердце, когда она увидела ее после тех проклятых месяцев, до того, как оно разбивалось каждый раз, когда она смотрела, как она уходит. Она рассказывает Рэйвен, насколько она чувствует себя виноватой. Как сильно она хочет Лексу и как ей страшно, что Лекса не хочет ее. Какой пустой она была уже больше полугода и насколько близка была к счастью прошлой ночью. Руки Рэйвен вокруг нее приносят немного утешения, и она зарывается в них глубже, ища тепло, когда слова перестают из нее литься. Так холодно. Она закрыла окно? Закрыла. Почему так холодно? Она не осознает, что дрожит, пока Рэйвен не накидывает на нее плед и возвращает ее в свои объятия. – Все в порядке, – слышит она. – Все в порядке. – Все не в порядке. – С теплом пришла способность думать ясно и холодно. – Я не в порядке. В моей жизни полный бардак, Рей. – Ты права. Но все в порядке. Мы со всем справимся. – Рука Рэйвен сжимается на ее плече. – И я – прости, Кларк. До этого момента я не осознавала, насколько глубокими были твои чувства. Прости меня за то, что я подталкивала тебя двигаться дальше, когда ты явно не готова. Я не… Я не думала, что ты так сильно ее любила. – Ага, – говорит Кларк, и слова горчат на ее губах. – Не думаю, что кто-либо осознает. – Определенно не Лекса. Рэйвен понимает ее слова по-своему. – Знаешь, – нежно произносит она, отодвигаясь назад, дабы посмотреть на Кларк, – если она продолжает приходить, значит что-то еще осталось. – Я знаю, что что-то еще осталось, – говорит ей Кларк. Она дрожит и сильнее кутается в плед. – Проблема не в этом. Проблема в том, что– – Она тебе не верит, – мягко заканчивает за нее Рэйвен, и ее глаза печальные. – Это ожидаемо. И определенно не удивительно. Кларк давится всхлипом. – Я не знаю, что делать, – бездыханно говорит она. – Я не знаю, что мне делать, Рэйвен. – Добиваться ее доверия, – легко говорит ее подруга. Легко, словно это просто прогулка в парке – добиться доверия, которое ты уничтожила. – Я не могу тебе сказать, как это сделать. Но, Кларк, – мозолистые руки Рэйвен согревают ее ладони. – Она продолжает приходить, верно? Если бы она не хотела, чтобы ты хотя бы попробовала вернуть ее доверие… Не думаю, что она бы появилась на твоем пороге после первого раза. Или второго. Или третьего. Слова Рэйвен колотятся в ее сердце, когда они ложатся спать. // Она не может, даже под страхом смертной казни, понять, как она здесь оказалась. И в то же время может, четко и ясно. Она не заснула. Когда Рэйвен отключилась, и Кларк в этом убедилась, она выкралась из квартиры и поймала такси, и теперь она здесь. Перед дверью Лексы. Уже почти полночь. Чем она занимается? «Если бы она не хотела, чтобы ты хотя бы попробовала вернуть ее доверие–» Она просто – она должна была ее увидеть. Ее рассказ Рэйвен заставил ее пережить все их совместные моменты; заново почувствовать все, что она ощущала, и она – она просто должна была ее увидеть. Поговорить с ней. Сказать ей, что она не остановится, пока не докажет ей и всем остальным, что ей можно доверять, и она хочет, чтобы ей доверяли, и она на все готова пойти, чтобы она увидела– Сначала она стучит неуверенно. Почти беззвучно. Она не уверена, что Лекса это слышала. Поэтому она стучит снова, в этот раз громче. Когда ответа не следует, она пытается еще раз, слыша в голове эхо. Лекса скорее всего не дома. Это просто трата времени. Ей не стоило приходить. Все эти мысли проносятся в ее голове, пока она продолжает стучать, уже зная, что это бесполезно. Уверенно увеличивая силу и звук. Она уже собирается развернуться и уйти, когда дверь распахивается, и ей едва удается остановить свой кулак от приземление на нос девушки. Девушки, которая не Лекса, и которая выглядит совершенно не впечатленной. (Девушки со светлыми волосами и голубыми глазами, и они одинакового роста и с одинаковой фигурой, и на ней рубашка Лексы, и Кларк неожиданно не может дышать.) – Кейт, что я тебе говорила? – раздается из квартиры голос Лексы, становясь все ближе. – Ты спросила, кто пришел, перед тем как открыть дверь? – Уж лучше бы спросила, – бормочет девушка – Кейт, изучая Кларк с опасным интересом. – У меня такое чувство, что это к тебе. – Кто при– оу. Она с трудом отрывает глаза от едва одетой фигуры Кейт, и когда ей удается, ее взгляд натыкается на босые ноги Лексы и светло-серые спортивные штаны с белой майкой. Она выглядит, словно была в кровати до прихода Кларк. Они обе выглядят, словно были в кровати. Ее сердце сжимается в груди, болезненно, резко, и она сглатывает. Делает шаг назад и протирает глаза, моргая, словно это поможет ей развидеть картину перед ней. Словно это избавит ее от Кейт, стоящей рядом с мягкой, открытой Лексой. (Кейт, которая похожа на–) – Возвращайся в кровать, – бормочет Лекса девушке, которая все еще изучает Кларк с нечитаемым выражением лица. – Я приду через минуту. (Это больно, вплоть до того, что она задыхается – слышать, как Лекса говорит эти слова кому-то, кто не она.) Кейт лишь кивает и быстро уходит, явно не горя желанием впутаться в какую-то драму, не относящуюся к ней. Хотя бы за это Кларк ей благодарна. Она не уверена, что выдержит эту схватку. – Кларк. – Лекса выходит в коридор, с мягким щелчком захлопывая за собой дверь и глядя на нее с чем-то вроде неверия во взгляде. – Тебе стоит обуться, – замечает Кларк, роняя взгляд на ноги Лексы на бетонном полу. – Тут холодно. Лекса на это не отвечает. – Что ты тут делаешь? – Я… – она приготовила речь, правда, но когда она увидела Кейт, все слова покинули ее голову, и теперь ей остается лишь разевать рот на хмурую Лексу. – Я хотела – я, эм… Лекса хмурится сильнее. – Ты пьяна, – тихо утверждает она. Кларк вздыхает. Она не пьяна. Больше не пьяна. Она уже почти протрезвела. И если не была достаточно трезва до этого, то после Кейт… Что ей напомнило. – Лекса, – выдыхает она, глядя через ее плечо туда, куда ушла Кейт. Ее уже не видно – спальня Лексы дальше по коридору. Спальня Лексы. Она была там всего несколько раз – почему-то большинство их времени они проводили дома у Кларк. И теперь эта девушка здесь, и–, – Лекса, это– она– кто она? Почему она похожа на– Хмурый вид Лексы перерастает в угрюмый, злой и раненый и направленный на одну только Кларк. – Это имеет значение? – резко спрашивает она. Имеет, думает Кларк, когда она похожа на меня. Или она похожа на Кейт? Лекса, что ты делаешь? – Я– нет, но она… Лекса, что… почему– Лекса, конечно же, решает понять ее смятение абсолютно иначе, и мрачнеет еще сильнее. – Нет, – говорит она, и ее голос похож на рык, низкий и грохочущий. – У тебя нет права это делать. У тебя нет права… – она замолкает с нервным вздохом, пробегая рукой по волосам. Растрепанные, замечает Кларк. Волнистые и расчесанные пальцами. Ее пальцами или пальцами Кейт? – Тебе не стоило приходить, – напряженно говорит ей Лекса. Все ее тело напряжено, и когда Кларк роняет взгляд, то видит ее сжатые в кулаки руки. Она права. Но Кларк уже здесь, и, ладно, возможно, она самую малость пьяна, и ее фильтр речи всегда исчезает, когда в ее крови алкоголь. – Лекса, – шепчет она, словно собирается рассказать ей огромный секрет. – Она похожа на меня. На секунду Лекса выглядит, словно собирается пробить стену. Кларк смотрит на нее, словно видит впервые. Изучает глазами ее лицо, опущенные уголки ее губ, крепко поджатых, мышцы на руках, напрягающиеся каждый раз, когда Лекса крепче сжимает кулаки. Лексе требуется несколько секунд для ответа, и ее голос хриплый и усталый. – Ты не центр вселенной. – Ее ноги, должно быть, замерзли, потому что она переминается с одной на другую, и все напряжение покидает ее тело. – Тебе стоит уйти, Кларк, – бесстрастно говорит она. – Я вызову тебе такси. Пожалуйста, подожди здесь. Кларк покорно ждет, когда босые ноги Лексы уйдут с холодного пола, и затем она поворачивается на пятках и идет домой, наслаждаясь впервые за долгое время блаженно пустой головой.