your hand in mine (pt. ii)

Кларк просыпается с сухим горлом и колотящей по вискам головной болью. Головной болью, эхом отдающейся нетерпеливым стуком в дверь. Нет. Не так. Каждый стук в дверь отдается в ее голове, порождая новую волну тупой боли и тошноты. Она протягивает руку, пытаясь отыскать Рэйвен на другой стороне кровати. И только в этот момент она понимает, что лежит не на кровати. Она на диване, и ее резкое движение отправляет ее лететь на пол. И стук все еще продолжается, становясь все настойчивее и громче. – Уф, – стонет она. – Рей. Рэйвен! Тишина. Либо она все еще спит без задних ног, либо она у двери. Возможно, она пошла за едой и забыла ключи. Почему-то эта версия кажется такой правдоподобной, что Кларк даже не пытается привести себя в презентабельный вид – или хотя бы немного напоминающий человеческий. Она медленно поднимается на ноги и тащится к двери, потирая виски. Ее голова болит настолько сильно, что у нее даже не находится сил крикнуть Рэйвен перестать стучать. – Надеюсь, ты взяла что-нибудь жирное, потому что–, – это не Рэйвен. Это не Рэйвен, и слова застревают в ее горле, когда она с открытым ртом застывает перед распахнутой дверью. Лекса смотрит на нее в ответ, и ее взгляд резкий и злой. Это моментально будит Кларк, полностью и окончательно, и после этого приходит осознание. За окном темно. – Который… – она прокашливается, все еще поражаясь Лексе на своем пороге. – Который час? – Почти час ночи, – осведомляет ее Лекса низким, злым тоном. Оу. Значит, прошло всего пару часов с того момента, как она встретила Кейт. И затем пришла домой и отчаянно пыталась утопить начинающие возникать в голове мысли всем алкоголем, который смогла найти в своей квартире. Которого оказалось немного. Всего лишь полбутылки вина. Кларк не уверена, что это была хорошая идея. Ладно. Значит, сейчас час ночи. Это не объясняет, почему она здесь. И из-за того, что Кларк немного пьяна и страдает от похмелья, она не озадачивает себя размышлениями, прежде чем начать говорить. – Хорошо. Что ты тут делаешь? Вздох Лексы долгий и протяжный. Пока она молчит, Кларк пользуется моментом изучить ее – немного потрепанный – внешний вид. Темные джинсы и простая белая футболка под черным пальто. Ее одежда не конфликтует, но и не совсем подходит друг к другу, и Кларк моргает в глухом удивлении. Она никогда не видела Лексу в чем-то, что не смотрелось. Вся ее одежда – это кусочки пазла, формирующие одну четкую картину. Даже в своей майке и спортивных штанах Кларк Лекса была похожа на модель, готовую для домашней фотосессии. Сейчас, однако; сейчас Лекса выглядит, словно– она выглядит хорошо, но она явно не обращала внимания на то, что она на себя натягивала. Она даже не знала, что у Лексы есть, Христа ради, кроссовки. Кларк осознает, что слишком долго на нее пялится, когда Лекса прокашливается с легким негодованием. – Что я тут делаю? – ее взгляд впивается в Кларк, а тон голоса меняется. Она звучит скептически. И устало. Но Кларк тоже устала. И все еще с похмельем. – Что ж, без обид, но ты ясно дала понять свою позицию. Около часа назад. И твое появление здесь очень ей противоречит. – Она упоминала, что все еще пьяна? – Два, – холодно говорит Лекса. – Что? – Это было два часа назад. Кларк вздыхает. – Это важно? – Она наконец полностью осознает обстановку вокруг себя, и она ей совершенно не нравится. И, пожалуй, впервые с того момента, как она в нее влюбилась – или даже впервые с момента их первой встречи – она совершенно не хочет видеть Лексу. Потому что когда она смотрит на нее, то видит не только Лексу. Она видит руки Кейт на ее талии и пальцы Кейт, легко царапающие ее пресс, и губы Кейт, прижатые к ее щеке, шее, жадному рту, и ее сердце болит еще сильнее, чем голова. Она знала, что Лекса виделась с другими девушками, но до этого момента это было абстрактное понятие. Пустые лица и бесформенные фигуры и Лекса, в каком-то тронутом плане все еще ее. Но сейчас, когда она встретила одну из них, это стало… реальным. У нее есть лицо, у нее есть имя и, что хуже всего, у нее есть Лекса. Лекса, которая все еще стоит в ее коридоре, прожигая ее взглядом. – Полагаю, что нет, – почти отстраненно говорит она. Ее резкий взгляд пробегается по Кларк, быстрый и расчетливый, и она вспоминает о своем внешнем виде – вернее о том, что от него осталось. Она уверена, что похожа на смерть. Уж точно чувствует себя подобным образом. Но зато на ней хотя бы есть штаны. – Так, – говорит она, когда становится ясно, что Лекса не собирается говорить. – Я могу тебе помочь? – Определенно, – ответ Лексы моментальный и тяжелый от нервного сарказма. – Для начала можешь попробовать брать трубку, когда люди тебе звонят. Если ты вдруг забыла, для этого тебе и нужен телефон. Кларк моргает. – Ты – ты звонила мне? – она пытается вспомнить, слышала ли она что-либо, но, вполне ожидаемо, безуспешно. – Я просто… Почему? – Почему. – Глаза Лексы загораются в едва скрываемом гневе. Она выглядит готовой сорваться, но затем поднимает руку к лицу, со вздохом устало его потирая. – Ты заявилась ко мне домой, пьяная и явно расстроенная, и затем, когда я сказала тебе подождать, пока я заказываю такси, ты исчезла. Все еще пьяная и явно расстроенная. И после этого ты не отвечала на звонки. Что я должна была думать, Кларк? – она на момент закрывает глаза и зажимает пальцами переносицу, прежде чем вновь их открыть и посмотреть на нее. – Что я должна была делать? «Что я должна была делать?» Слова эхом отдаются в ее голове, пока она пытается их осознать – в основном из-за ее искреннего недоумения. «Что я должна была делать?» Что угодно, но не бежать за ней посреди ночи. Потому что– она оставила Кейт, чтобы убедиться, что она в порядке, и это что-то значит, но два часа назад это что-то было сожжено и выкинуто, нежеланное и ненужное и– – Ты волновалась за меня. – Это утверждение искреннего недоумения, и в ответ Лекса сглатывает, даже когда вскидывает брови. Сомнение заметно на ее лице, пока она явно обдумывает, что сказать. Его сменяет решимость, когда она решает ответить. – Это было безрассудно и безответственно, Кларк. Кто угодно бы волновался. Ты вообще представляешь, какие у меня были мысли, пока я ехала к тебе? Кто угодно бы волновался. Конечно. Кларк не сдерживает горькой улыбки, кивая самой себе. Она хватается за дверь, просто чтобы занять свои руки; и чтобы опереться на что-то, когда по ней ударяет новая волна тошноты. Она не сильная, но ее достаточно, чтобы вызвать головокружение. Пожалуй, ей стоит прилечь. – Что ж, я не мертва, – говорит она. – Честно говоря, хотелось бы обратного, но это пройдет после душа и бургера. Я, эм – спасибо, что проверила, в порядке ли я. Я это ценю, и извини, что тебе пришлось ко мне ехать. – Она хочет добавить что-нибудь про Кейт, но не может придумать ничего, что бы не сошло за ехидный комментарий. Поэтому вместо этого она извиняется еще раз. – Серьезно. Извини. Этого… этого больше не повторится. – Я на это надеюсь, – говорит Лекса, сжимая челюсть. Точно. – Не переживай. Не повторится. – Она наблюдает, как Лекса облизывает губы, желая, кажется, ответить, но затем передумывает. На них опускается тяжелая тишина, и Кларк ловит себя за размышлениями, удивительно спокойными, действительно ли это их последняя встреча. Два часа назад она была в этом уверена. Она не знает, как долго они бы так стояли, прожигая друг друга глазами, если бы Рэйвен в перекошенной рубашке и с отсутствующими штанами не выбрала именно этот момент, чтобы выползти из комнаты Кларк, добираясь до ванной. Она легко видна из коридора, и Кларк ощущает, как ее живот наполняется леденящим ужасом, когда она видит медленно расползающееся по лицу Лексы понимание. – Нет, – быстро говорит она, прежде чем у Лексы появляется возможность что-либо произнести. – Лекса, это не– она моя лучшая подруга, клянусь, мы не– Что-то громыхает в ванной, прерывая Кларк, и затем, после громкого «вот дерьмище!», Рэйвен вываливается обратно, широко распахнув глаза. – Дермище, – повторяет она, убедившись, что в дверях стоит действительно Лекса Вудс, одаривающая ее растерянным взглядом. – Э, привет. Я Рэйвен. Подруга Кларк. Из разряда строго платонических подруг, спящих в отдельных кроватях. Ты – ты, должно быть, Лекса? – …Да, – медленно кивает Лекса. Ее лицо все еще застывшее, а голос – без эмоций. – Приятно познакомиться, Рэйвен. Рэйвен бросает взгляд на ноги и издает нервный смешок, следом практически прыгая в кресло и успешно пряча свое необремененное штанами тело от Лексы. – Бьюсь об заклад, – говорит она. На одну долгую, ошеломленную секунду никто ничего не говорит. – Эм… Тут никто не хочет кофе? Лекса моргает, выдергивая себя из легкого ступора. – Нет, – холодно отвечает она Рэйвен. – Нет, но спасибо. Мне пора идти. Уже поздно. Рэйвен явно тянет спросить, что она тут делала в первую очередь, но к счастью она решает промолчать, лишь кивая. Лекса продолжает. – Я правда надеюсь, что этого не повторится, – говорит она, обращаясь к Кларк, и Кларк видит – практически чувствует – как она закрывается, вот так легко, и на долю секунды ей хочется затащить ее к себе в квартиру и показать каждое малейшее доказательство, что она и Рэйвен действительно просто подруги, и между ними ничего не было и никогда не будет. Но зеленые глаза – пустые и холодные, и она знает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Не сейчас. Она давит отчаянную мольбу, пытающуюся выбраться наружу из груди, и кивает. – Как я и сказала. Не переживай. Не повторится. – Доброй ночи, Кларк. Рэйвен. – Один последний взгляд, и она уходит. // – Мне так жаль, – вновь говорит Рэйвен, утром наливая Кларк очередную чашку кофе. Она медленно жует, прежде чем проглотить еду и вздохнуть. – Не стоит. Это не твоя вина. – И все же. – Ее подруга, кажется, искренне расстроена тем, как ужасно сложилась прошлая ночь. – Мне стоило что-нибудь сказать. Или сделать. – Это не твоя вина, – повторяет Кларк. – Она не верит мне. Что бы ты подумала, если бы обнаружила в квартире своего врущего бывшего полуголую девушку? Рэйвен стонет и роняет голову в руки. – Надо было сидеть в твоей комнате, – бормочет она. – И надуть мне в кровать? Не думаю. – Кларк старается говорить куда более радостно, чем она себя ощущает. – Честно говоря, мне кажется, это было бы лучшим исходом, – бормочет ее подруга и поднимает голову, издавая очередной стон – в этот раз из-за похмелья. Она изучает Кларк взглядом, и Кларк делает вид, что не замечает, потому что чувствует перемену в атмосфере вокруг и не хочет обсуждать ту тему, которую Рэйвен собирается поднять. Она решает, что если не будет смотреть на Рэйвен, то та ничего не скажет, и она сможет спокойно позавтракать и заползти в кровать. Как и большинство ее планов, он проваливается. – Она пришла из-за тебя. – Внимательный взгляд Рэйвен на ней, когда она говорит. Кларк вцепляется в свою стратегию, в ответ издавая лишь отстраненный стон. Рэйвен пытается еще раз. – Что означает, что она за тебя волновалась. – Когда Кларк продолжает молчать, она не отступает. – Что означает, что она о тебе заботится. Ты ведь это понимаешь? Было бы слишком грубо игнорировать вопрос, поэтому у нее не остается вариантов, кроме как ответить. – Я была пьяной и неуравновешенной. Кто угодно бы переживал. Рэйвен усмехается. – Не до такой степени, чтобы ночью куда-то ехать. – Это Лекса. Ей – ей в принципе многое не безразлично. – Когда Рэйвен открывает рот, чтобы поспорить, Кларк ее опережает. – Дело не в том, есть ли у нее ко мне чувства, Рей. Я знаю, что есть. Полученный в ответ вздох полон раздражения. – Только не говори мне, что это не важно. – Это не важно. Иногда этого недостаточно, понимаешь? – она устало выдыхает, когда видит выражение лица Рэйвен. – Послушай, мы можем просто оставить эту тему? По крайней мере на этот раз. Обещаю тебе, я в порядке. Ну, вернее, благодаря твоей бутылке я чувствую себя, как полное дерьмо, но я буду в порядке, когда отосплюсь. Если у Рэйвен есть какие-либо возражения, она их не озвучивает. // Становится хуже, когда она отсыпается. Потому что с пропавшим похмельем ей больше нечем отвлечь себя от мыслей, воспоминаний и постоянных прокручиваний фраз и картин в голове. Лекса волновалась за нее. Лекса приехала ее увидеть. Лекса думает, что она спит с кем-то еще. Лекса, возможно, больше не захочет ее видеть, но она просто не может позволить ей думать, что она – не единственная. Что не очень-то логично, поскольку она скорее всего думала об этом еще с момента раскрытия правды, но– ей просто нужно дать ей знать, что она уже почти год не была ни с кем, кроме нее. Она надеется, что Лекса не заблокировала ее номер во второй раз, когда посылает ей сообщение. Кларк: Еще раз спасибо, что проверила, в порядке ли я. И клянусь, Рэйвен – просто подруга. Я не знаю, как тебе это доказать, но это правда. Ее большой палец застывает над экраном лишь на секунду, и затем она нажимает «отправить», ощущая, как быстрее начинает колотиться сердце, когда Лекса почти моментально читает сообщение. И начинает писать ответ, который приходит спустя целую минуту. Лекса: Тебе не нужно мне ничего доказывать. Это не мое дело. Кларк хочется кричать. Но оно твое. Это только твое дело. Кларк: Я с декабря не была ни с кем, кроме тебя. Она не может поверить, что отправила это. Она действительно это, черт возьми, отправила. Она напечатала это своими пальцами и она это отправила и о чем она, блять, думала? Лекса: С декабря. Они встретились в конце октября. Она вновь ударяется об реальность, и тошнота возвращается. Она только что подтвердила, что изменяла ей. Лекса: Как я и сказала, это больше не мое дело. Не уверена, что когда-либо было моим. Она теряется от ее прямолинейности, какой бы горькой она ни была, но это ее шанс, и – и, честно говоря, ей больше нечего терять, и поэтому она его использует. И из-за того, что ей больше нечего терять, она наконец решает пойти ва-банк. Насколько сильно все может испортиться? Лекса уже знает, что она – лгущая изменщица, и думает, что она продолжает спать с другими за ее спиной. И, насколько бы это ни было эгоистично, Кларк просто хочет ей все рассказать – и не важно, поверит ли она или нет. Это, по крайней мере, наконец открыто выйдет наружу. Кларк: Это было и есть твое дело. Я никогда не спала с Рэйвен и никогда не стану. Сомневаюсь, что в ближайшее время я буду спать с кем-то еще. Лекса: Что ж, для таких вещей рекомендуется оставаться трезвой, так что, возможно, тебе действительно стоит повременить с сексом. Она машинально хмурится, читая ее сообщение. Это… грубо. Совсем не похоже на Лексу. Лекса: я перешла границы. Прошу прощения. Это меня не заботит. Возможно, она все еще не отошла от вчерашней выходки Кларк. Кларк: это тебя заботит, если ты сама того хочешь. Она поражается и слегка пугается от того, насколько прямолинейно она сейчас говорит с Лексой. Лекса не отвечает несколько долгих минут, и плечи Кларк понуро опускаются от мыслей, что она наконец заблокировала ее номер, но затем от нее приходит новое сообщение. Лекса: Это не совсем то, что стоит обсуждать через сообщения, не думаешь? Ее сердцебиение подскакивает до горла. Это намек? Кларк: Моей храбрости хватило только на это. Кларк: И еще я думала, что ты не хочешь меня видеть, но я согласна. Это стоит обсуждать не здесь. Кларк: Но это стоит обсудить. По крайней мере мне. А тебе? Она сошла с ума. Определенно. Или прошлой ночью обо что-то споткнулась и ударилась головой. Лекса: Я не знаю. Кларк: Если узнаешь, или когда узнаешь, или когда захочешь узнать, я буду здесь. Лекса читает сообщение. И не отвечает.