your hand in mine (pt. ii)

Я никогда не была в таком замешательстве. И я не преувеличиваю. Ты сказала, что хочешь остаться. На этот раз. Что это значит? Вчера я не смогла тебя спросить. Ты выглядела такой напряженной, и я не хотела тебя спугнуть. Значит ли это, что ты хотя бы рассматривала перспективу быть со мной? И что тогда это значит для нас обеих? Ты мне не веришь. Ты не можешь мне верить. Честно говоря, я бы испугалась, если бы ты внезапно начала мне доверять. Я этого не заслуживаю. Не сейчас. Но – позволяешь ли ты мне это заслужить? И – почему? Это уже больше похоже на вопросник, чем на дневник. Или на коллекцию писем. Пожалуй, это название подходит лучше. Моя голова болит от такого количества размышлений. Одно и то же, раз за разом. Вчера ты была такой… собой. Мне казалось, что я вот-вот проснусь, и поэтому держалась за тебя до последнего. Я боялась неправильно на тебя посмотреть, боялась слишком громко дышать, потому что мне было страшно, что ты исчезнешь от одного неверного движения. Я не могу избавиться от ощущения, что это – лишь совершенная иллюзия, которая скоро разобьется. Как зеркало, понимаешь? Тебе тоже так кажется? Ты из-за этого вела себя так отчаянно? Я когда-нибудь получу ответы на эти вопросы? // Лекса уходит с неуверенным поцелуем, и Кларк еще долгое время стоит в коридоре, прижимая пальцы к губам и не отрывая взгляда от двери. Затем она вздыхает, разворачивается и возвращается в спальню, собираясь на смену в больнице. (– Я свободна вечером, – неожиданно сказала Лекса за их неловким завтраком. – Если у тебя нет других планов, мы могли бы снова увидеться. Кларк кивнула и моргнула на тарелку, не доверяя себе говорить.) Поначалу она не собиралась соглашаться на почти-предложение Лексы. На одну неожиданно ясную секунду она подумала, что расстояние между ними пойдет им на пользу. Но это Лекса. И когда дело касается Лексы – в последнее время она начала терять способность мыслить ясно. Поэтому она обнаруживает себя перед дверью дома Лексы. Опять. Надеясь, что не встретит ее милого, пусть и немного давящего соседа с его тявкающей собачкой. Понимая, что она с радостью предпочтет встретить этого соседа, чем Кейт. (В ее груди горит ужасное чувство, за которое она себя ненавидит. Что это все – лишь жестокая постановка от Лексы, и сейчас она зайдет и увидит ее и Кейт в более компрометирующем и менее одетом положении. Но это Лекса, говорит себе Кларк. Лекса бы никогда так не поступила.) Но она не может избавиться от этого чувства. Оно словно камень в животе, тяжелеющий с каждым шагом по лестнице, мимо консьержа, в лифт. Дзынь, оповещает он, и спустя секунду она стоит в протяжном коридоре, пытаясь выровнять дыхание. Прекрати. Успокойся. Это Лекса. Именно. Она делает глубокий вдох, поправляет бутылку вина в руках и направляется к знакомой двери. Открыто. Сердце Кларк подскакивает и падает. Лекса и прижатые к шее чужие губы, пока чужие руки– Она сглатывает и хмурится – то ли на себя, то ли на перспективу, что Лекса на такое способна, она не уверена. Первое, думает она и открывает дверь с уверенностью, которую не ощущает. Из квартиры доносятся голоса – скорее даже крики, и совсем не те, которых так боялась Кларк. Но, возможно, эти даже хуже. – -из всех людей ты будешь настолько глупа! – практически рычит глубокий мужской голос, и Кларк, кажется, слышит нервные вышагивания того человека. – Ты забыл, с кем разговариваешь? – еще один голос, в этот раз женский, вопрошает таким же резким тоном. Лекса. Линкольн. – С тобой легко забыть, – слышит Кларк его ответ. По ее быстрым расчетам, они на кухне. Ей, пожалуй, стоит уйти, пока есть шанс. Несомненно, ей не стоит здесь быть – это не ее место. Тем временем, Линкольн продолжает. – Лекса, я знаю- – Что ж, возможно, ты не знаешь меня так хорошо, как тебе кажется. Последующая тишина оглушает. Кларк ругается под нос. Ей стоило уйти раньше. Если она сделает это сейчас, то они точно ее услышат. Проходит целых десять секунд, прежде чем вновь раздается голос Линкольна. Кларк знает, потому что считала. – Лекс. – Его голос тише, чем раньше. Из него пропадает гнев, оставляя только чистую боль. – Ты моя сестра. – А ты мой брат, Линк, – также тихо отвечает Лекса, – но это моя жизнь. Не твоя. – Тогда, – говорит Линкольн после небольшой паузы, – когда все разрушится, я буду рядом. Она слышит вздох Лексы. – Линк… Кларк едва успевает осознать, что это ее шанс сбежать, когда Линкольн выходит из кухни в просторную гостиную и встречается с ее глазами своими, моментально каменеющими. Затем появляется Лекса, следуя за ним, но останавливается и озадаченно хмурится, когда замечает Кларк у двери. Кларк сглатывает. – Эм, – хрипло и низко произносит она и прокашливается. – Дверь была открыта. Прошу – прошу прощения. Линкольн не отвечает. Его лицо такое безэмоциональное, словно его высекли из дерева. Застывшее. Одни его глаза горят, еще секунду буравя ее взглядом, и затем он первый отводит их в сторону и проносится мимо нее, покидая квартиру. Кларк чуть не подпрыгивает, когда он захлопывает за собой дверь, заставляя Лексу поморщиться. – Мне, наверное, стоило позвонить перед приходом. – Кларк первая находит в себе силы говорить, виновато глядя на Лексу. – Я могу – думаю, мне стоит уйти. Ты, наверное, хочешь пойти за ним. Лекса пожимает плечами. – Не особо, – говорит она, и Кларк дрожит от холода в ее голосе, прежде чем понимает, что он направлен не на нее. – Сперва ему нужно остыть. – Она моргает, и последние остатки льда таят в лесной зелени ее глаз. – Ты голодная? Боюсь, у меня почти ничего нет, но я могу быстро что-нибудь приготовить. – Нет, но спасибо. Я поела в больнице. Правый уголок губ Лексы дергается. – Тогда ты точно голодная. Кларк отвечает ей небольшой, все еще неуверенной улыбкой. – Раскусила. // Посреди ужина она задает Лексе вопрос, потеряв остатки терпения. – Так вы двое… в порядке? – на непонимающий взгляд Лексы она поясняет. – Ну, то есть – ты и Линкольн. Не хотела подслушивать, но ваш разговор был довольно накаленным. Лекса вздыхает. Отодвигает тарелку, почти нетронутую, и медленно вытирает губы салфеткой, прежде чем ответить. – Большинство разговоров с моей семьей накаленные, когда дело касается данного вопроса, – задумчиво говорит она. Кларк не уверена, что она все еще с ней. Или вообще полностью была с ней на протяжении этого вечера. Данного вопроса. Что ж. У клана Вудс, несомненно, есть проблемы поважнее личной жизни Лексы. От этой мысли, однако, Кларк становится неспокойно. Что именно в поведении Лексы так беспокоит ее брата? – Это мы. – Кларк поднимает глаза и встречается со стоическим взглядом Лексы. – Этот вопрос. Это мы. Ты и я. Я… – Она на момент закрывает глаза, и часть усталости от ссоры с Линкольном просачивается наружу. Кларк наблюдает, как она пробегает рукой по лицу, и с трудом удерживает пальцы на месте, когда те порываются взять Лексу за ладонь. – Я сказала ему о наших… – она замолкает, и Кларк не просит ее закончить. – Оу, – вместо этого говорит она и тоже отодвигает тарелку. – Да, – говорит Лекса. – Это было лишь… отчасти мое решение. – На вопросительный взгляд Кларк она печально улыбается. – Он был у меня дома, когда мы – когда я провела с тобой ночь. И он меня ждал, когда я вернулась домой, чтобы отчитать за то, что я затягиваю в свои проблемы бедных невинных девушек. – Судя по кривой улыбке Лексы, у Кларк появляется чувство, что это прямая цитата. – Я… я вышла из себя. Полагаю, с людьми такое случается, когда у них есть надоедливые младшие братья. – Линкольн младше тебя? Кривая улыбка Лексы растет. – И это все, о чем ты хочешь меня спросить после всего того, что я тебе рассказала? – прежде чем Кларк успевает ответить, она продолжает. – Да. Он одного с тобой возраста. Неожиданно Кларк осознает, что еще очень многого не знает о Лексе. – Оу, – говорит она. – Не думаю, что он странно среагировал. Это логично. – Что ты имеешь в виду? – зеленые глаза напрягаются, изучая Кларк с непривычной для нее пристальностью. Она облизывает губы. – Для всех остальных это, – она указывает между ними, – скорее всего покажется очень плохой идеей. – И никто – даже мы – не сможет описать, что такое «это». Лекса медленно встает на ноги, забирая свою тарелку и безмолвно спрашивая Кларк, закончила ли она со своим ужином. Когда та кивает, она берет и ее тарелку и огибает ее, ставя посуду в раковину. Похоже, этот разговор изжил себя – и поэтому тихий, произнесенный позади нее вопрос Лексы оказывается для неё неожиданностью. – Ты тоже думаешь, что это плохая идея? Вопрос дня, угрюмо думает Кларк и тоже поднимается со стула, разворачиваясь к такой же мрачной Лексе. – А ты? – выдыхает она. Лекса долго молчит, бегая глазами по Кларк. – Нет, – медленно отвечает она. – Я не – я не думаю, что думаю, что это плохая идея. Интересная формулировка, мысленно усмехается Кларк. И довольно точная. – Тогда и я тоже. Что-то сверкает в глазах Лексы в ответ на слова Кларк, и, похоже, она хочет что-то сказать – даже поспорить, но не успевает, потому что Кларк подается вперед, прижимаясь к мягким губам Лексы своими. // Как бы ей ни хотелось – хотя бы на ближайшее время – но вчерашняя встреча с Линкольном не оказывается последней. – Мисс Гриффин, – говорит он с вежливым, уже ассоциирующимся с ним холодом в голосе, когда она на повороте врезается в его широкую грудь. И – она не может быть уверена на все сто процентов, но все же готова поспорить, что он сделал это намеренно. Она чуть не падает после столкновения, и лишь благодаря его сильной, уверенной хватке Кларк не опускается на ягодицы. Она рефлекторно выдергивает руку из его. – Меня зовут Кларк, – напоминает она. Он ее игнорирует. – Именно вас я и искал. Сначала ей хочется огрызнуться, стоит ли ей начинать искать поблизости снайперов, но у нее нет на это права, и она проглатывает свой ответ и просто спрашивает: – Зачем? И – Боже, он совершенно не похож на Лексу, но иногда она видит ее в его взглядах, в кривой полуулыбке на его лице, в наклоненной набок голове. Единственное, чего не хватает – это тепла. Ей кажется, что ей никогда не доведется увидеть его в этом мужчине. – Боюсь, это слишком долгий разговор для короткой беседы в коридоре, – сообщает он. – Не присоединитесь ли вы ко мне на обед, мисс Гриффин? Она скрипит зубами и кивает, решая в очередной раз не напоминать ему обращаться к ней по имени. // Кларк переходит к делу, как только они садятся в расположившемся неподалеку французском кафе. – Так в чем дело? Линкольн шикает в кофе. – Иногда я понимаю, почему моя сестра так вами увлечена. Это явно не один из тех моментов. – Она подавляет желание закатить глаза на его выпад. – Я запомню, – сухо говорит она. – И уверена, вам хочется здесь быть еще меньше, чем мне. Я просто пытаюсь облегчить эту встречу для нас обоих. Линкольн замолкает и делает небольшой, мерный глоток. Его холодная улыбка не сходит с лица, когда он опускает чашку и расстегивает пиджак, раскрывая жилет под ним. – Вы… умеете удивлять. Кларк пожимает плечами. – Я не нравлюсь вам по более чем обоснованным причинам, – говорит она. – И – в это сложно поверить, но самой себе я не нравлюсь еще больше. Лицо Линкольна не показывает ни единой мысли, которые наверняка пробегают в его голове после ее признания. Он, в конце концов, учился у лучших, рассуждает Кларк. Она представляет, как он ходил хвостом за Лексой, когда они были детьми. Или, возможно, они практически не общались до подросткового возраста, как Октавия и Белл. К слову – она уже давно не говорила с О. Пожалуй, стоит ей позвонить после того, как закончится эта экзекуция. – Хорошо, – медленно говорит Линкольн. – Полагаю, вы знаете, что я в курсе вашего… романа с моей сестрой. – Она задумывается, намеренно ли он не называет ее имени. – Думаю, вы также знаете, что среди нас это никого не устраивает. Кларк кажется, что в ее животе только что рухнула глыба льда. – Вы всем рассказали? – Пока что не было такой нужды, – спокойно говорит Линкольн. Делает еще один глоток и смотрит ей в глаза, громко и ясно передавая ей сообщение. Зависит от результата этого разговора. Она сглатывает вопреки собственному нежеланию. – Да, похоже, я поняла, почему я здесь. – Кажется, она поняла еще с их встречи в больнице. – Вы далеко не глупы, – тянет Линкольн, и она успевает заметить искру горечи на его лице, прежде чем он берет себя в руки. – Назовите вашу цену, мисс Гриффин. Она начинает отрицательно качать головой еще до того, как он заканчивает предложение. – Нет. Ни за что. – Она не может представить, как больно будет Лексе, если она по какой-то непостижимой, безумной причине согласится на предложение Линкольна. – Дело не в деньгах. Я не-, – произносить слова тяжело, потому что это их фраза с, кажется, уже очень давних времен, но она сглатывает и выдавливает ее наружу. – Я здесь не по этой причине. С ней. – Как я и сказал, мисс Гриффин, – спокойно говорит Линкольн, но его пальцы подрагивают в сдержанном раздражении, – вся эта ситуация нас не устраивает. И не важно, в деньгах ли дело – просто примите их. Или не принимайте. Даю вам слово, Лекса никогда об этом не узнает, если это вас беспокоит, и, честно говоря, мне наплевать, что вы с ними сделаете. – Он отталкивается от спинки удобного стула, садится прямо и наклоняется, достаточно медленно, чтобы это выглядело угрожающе. Опасно. Его голос падает ниже. – Все, что меня волнует – это чтобы вы держались от нее подальше. И я очень, очень не хочу, чтобы у меня не оставалось иного выбора, мисс Гриффин. Теперь она видит, что он младше Лексы. Видит в трещинах его маски, в дрожи его пальцев, в прямолинейности его угрозы – угрозы, которую он, однако, способен воплотить в реальность. Она уверена, что Анья бы обыграла это безупречней. А Лекса – Лекса не угрожает. Верно? Она думает о ее мягкой улыбке и неуверенных руках и зеленых глазах, помутненных сонливостью. – Я – Линкольн, – говорит, умоляет она, и ее голос ломается. – Я люблю ее. Я просто – я люблю ее. Он убирает руку со стола, но она не пропускает, как она сжимается в кулак; и он наклоняется еще ближе. – Вы говорите, что любите ее, – говорит он тем же низким, искрящимся опасностью голосом. – Но эта любовь уничтожает ее. Стоит ли так цепляться за любовь, когда она разрушает того, на кого направлена? Намеренно или нет, его слова ударяют по самой уязвимой точке, и она делает резкий вдох. Он трясет головой и встает, кидая на стол одинокую купюру вместе со своей визиткой. – Я сказал все, что хотел, – произносит он тем же голосом, с которого начинал разговор. – Подумайте о моем предложении. У вас неделя. – Она следит, как он застегивает пиджак, стоя, как вкопанный. – Я буду ждать вашего звонка, мисс Гриффин. После этого он разворачивается и уходит.