your hand in mine (pt. ii)

Она резко просыпается и сперва не понимает, где находится. Затем воспоминания накатывают обратно. Лекса. Вино, оставленное открытым и нетронутым. Жадные руки и тихие вздохи и лихорадочный шепот до раннего утра. Лекса. Что-то теплое согревает ее правый бок, и когда она окончательно просыпается, то осознает, что к ней прижато чье-то тело. Оно дышит глубоко и ровно, перекинув через нее руку и ногу. Она осталась. Ощущать ее здесь – все еще с собой – кажется настолько странным, что первая реакция Кларк – это сбежать. Единственное, из-за чего она остается на месте, это нежелание будить Лексу. Прошло уже столько времени с того, как она чувствовала ее подобным образом. С того, как Лекса ей доверяла и позволяла себе быть уязвимой. Неминуемое почему пробирается в ее голову, но она прогоняет эти мысли. Не сейчас. Позже, когда Лекса проснется; и перевернется от нее на другой конец кровати и молча начнет собирать свои вещи, вероятно, не глядя в ее сторону; она разберется с этим утром. Но сейчас она переворачивается в руках Лексы и позволяет слезам пробиться наружу, осторожно касаясь кончиками пальцев ее лица. // Лекса просыпается плавно и медленно, и, прежде чем окончательно прийти в себя, болезненно знакомо прижимается к ее телу. Кларк не двигается. Она боится даже дышать. Боится, что это ее спугнет. Она не пугается, и это, пожалуй, ужасает еще сильнее. – Привет. – Голос Лексы хриплый ото сна, и ее глаза все еще закрыты. Но у уголков ее губ появляются едва заметные морщинки – знак ее тихой улыбки. Она не убирает руку с талии Кларк, легко касаясь ее пальцами. – Привет, – отвечает Кларк и сглатывает слезы, прежде чем расслабить лицо в ответной, пока что невидимой Лексе улыбке. – Который час? – Рано. – Чтобы четко узнать время, ей нужно перевернуться от Лексы на другой бок и проверить часы в телефоне. Если она перевернется от Лексы, то выскользнет из ее объятий. И если она уйдет сейчас, то с большой долей вероятности не вернется в ближайшее время. Она не хочет терять этот момент. Не сейчас. Призрак улыбки Лексы едва заметно увеличивается. – Очень точно, – замечает она, открывая один глаз – и Кларк приходится подавить всепоглощающее желание достать из тумбочки свой скетчбук. Если в этом мире есть что-то, достойное увековечивания, то это представшая перед ее глазами картина. Волосы Лексы растрепаны, дикие локоны торчат во все стороны, и под ее глазами засохла смазанная тушь, и она морщится на солнечный свет в наигранном недовольстве, зажмурив один глаз в забавном, мультяшном стиле. Кларк хочет навсегда сохранить такую Лексу. – Не блещу педантичностью. Лекса пожимает плечами. – Иногда это отталкивающее качество. – Она не уточняет, говорит ли она о педантичности или ее отсутствии, и Кларк решает не спрашивать. Ее вполне устраивает просто лежать рядом. Она думает, что чем дольше они молчат, тем дольше они смогут притворяться, что все нормально. Тем дольше они смогут витать в этой общей для них неопределенности, оставив все остальное во внешнем мире. Но ведь она этого не заслуживает, верно? – Ты никуда не спешишь? – Не особо. – Лекса открывает оба глаза, и Кларк наблюдает, как мутное море зелени пытается сфокусироваться. – А ты? – Не особо, – повторяет она. – Мне нужно быть в больнице через… несколько часов. В зависимости от того, который сейчас час. Она ждет, что Лекса поднимется на ноги и посмотрит время. – Рано. – Улыбка становится еще шире. – Еще рано. У нас все еще–, – на долю секунды зеленые глаза тяжелеют от чего-то резкого, – -у нас есть время. Большой палец Лексы начинает рисовать круги на ее коже, неуверенно и шатко. Часть ее хочет мягко накрыть ее ладонь своей, показать ей, что все в порядке – показать ей, что это ее, и что она никогда не должна чувствовать неуверенность. Но другая, большая ее часть, все еще боится ее испугать, и поэтому она не движется. Она просто лежит. Когда касания Лексы становятся смелее, ее глаза закрываются. Она не замечает, как снова проваливается в сон. // Когда она вновь просыпается, Лексы уже нет. Это ожидаемо. И это определенно куда менее ошеломляюще, чем проснуться и найти ее рядом с собой. Кларк закусывает щеку и садится, пробегая рукой по холодному одеялу на месте Лексы. Но с кухни доносится вкусный запах, спустя несколько секунд после тихого блин!, произнесенного громким, негодующим шепотом. И это точно не Рэйвен. Рэйвен бы кричала что-то более непристойное. К тому же, она никогда не готовит. Во время своих визитов она обычно приносит что-нибудь из пекарни. Кларк не позволяет надежде овладеть собой, откидывая одеяло в сторону и натягивая футболку. Это может быть мама, говорит она себе, спешно направляясь к двери из спальни. Октавия. Финн. Новый сосед. Почему нет? Лекса могла забыть закрыть дверь, когда уходила, и– – Привет. – Произносит Лекса с легкой виной в голосе, глядя на нее из кухни и опустив пальцы под струю воды из крана. – Я тебя разбудила? – когда Кларк не отвечает, она принимает это за «да». – Извини. Я пыталась не шуметь, но – произошел несчастный случай. – Кончики ее ушей краснеют. – Все в порядке, – ловит себя Кларк за ответом. Она все еще ошеломлена, застыв и переваривая картину перед глазами: Лекса в ее спортивных штанах, на ее кухне, омываемая ярким утренним светом. – Я – ты меня не разбудила. Что произошло? Почему ты все еще здесь? Лекса краснеет. – Я, эм, хотела приготовить французские тосты. – Она указывает на свежую стопку на столе. От них до сих пор идет пар, и Кларк глядит на источник божественного запаха, все еще пытаясь осознать, что происходит. – То есть, я приготовила несколько, но затем сковородка отказалась сотрудничать. Как и масло. Они заключили союз, и… – Лекса замолкает, показывая неверящим глазам Кларк указательный палец. Он покраснел, и на нем уже заметен формирующийся волдырь. Она срывается с места, не успев до конца все осознать. – Пойдем, – говорит она, беря Лексу за руку и мягко утягивая ее к дивану. – Я принесу крем. Лекса молчит, пока Кларк обрабатывает ее рану, но это молчание не напряженное. Впервые за долгое время тишина легка. Уютна. Она позволяет Кларк собраться с мыслями, разлетевшимися во все стороны после утра в Сумеречной зоне. – Спасибо, – говорит Лекса, когда она заканчивает накладывать бинт на палец. Пожалуйста, хочет ответить она, но вместо этого выходит менее тактично. – Что происходит? Лекса моргает. – Эм… Я хотела приготовить завтрак? – Я знаю. – Кларк думает, что лучше остановиться, пока не поздно, но в этом вся проблема. Она не может. Оно выливается наружу, и она не находит сил это остановить. – Я не об этом. Я просто– что происходит? Почему ты – ты все еще здесь, когда обычно уходишь до того, как я проснусь. Или – или даже когда я засну. – Она не сдерживает просачивающуюся в слова обиду, и желваки Лексы напрягаются, а ее лицо становится нечитаемым. – Я не понимаю, Лекса, – шепотом заканчивает она. – Я просто хочу… Я просто хочу понять. Лекса долго молчит перед ответом, устремляя взгляд в пространство. – Боюсь, я не могу тебе помочь, Кларк, – говорит она, – потому что я тоже не понимаю. – Ты говорила с моим отцом, – выпаливает Кларк, отчаянно пытаясь удержать замыкающуюся Лексу с собой. Возможно, ей стоило промолчать. – Он ничего мне не сказал, но – это все из-за того случая? В нем причина всего… этого? Часть утренней Лексы возвращается, когда она наклоняет голову набок. – Того, что я готовлю завтрак? – это намеренно. Кларк знает. Она не перестает давить. – Нет, – выдыхает она. – Того, что ты осталась. Взгляд Лексы тяжелеет, но в этот раз она не пытается уйти от ответа. – Я не знаю, – искренне говорит она. – Я – возможно. Возможно, причина в этом. Или не в этом. Я не знаю. – Зеленые глаза бегают по лицу Кларк, и ей приходится приложить все свои силы, чтобы не потянуться к Лексе в ответ на тихое отчаяние в ее взгляде. – Все, что я знаю – я проснулась и не хотела уходить. – Она наблюдает, как Лекса тяжело сглатывает. Наблюдает, как остреет изгиб ее челюсти, когда она ее смыкает. – Поэтому я осталась. И я не знаю, верен ли мой выбор. Скорее всего нет. И это не – это не окончательное решение, в нем нет определенности, и тебе надо это понять, Кларк, но сейчас… Сейчас я хочу остаться. Кларк все еще держит Лексу за руку, сжимая ее, осторожно, мягко, стараясь не задеть обожженный палец. – Нам нужно поговорить, – шепчет она. – Когда-нибудь нам нужно будет поговорить. – Я знаю. Но– хотя бы на этот раз. – Легко заметить, как тяжело даются Лексе слова. – Хотя бы на этот раз мы можем просто… быть? Сложно найти то, чего бы я не сделала, думает Кларк, когда об этом меня просишь ты. – Да, – выдыхает она. – Да.