your hand in mine (pt. ii)

Она гадает, тоже ли Лекса провела всю ночь в полусне, борясь с желанием встать и присоединиться к ней. Тихо забраться под одеяло, скользя руками по коже и приветствуя друг друга неспешными поцелуями. Она гадает, и, как и Лекса, ни разу не встает. Кларк слышит ее тихие усталые вздохи, когда она ворочается на диване. Это может быть из-за неспокойного сна. И все же, она гадает. Хочешь ли ты меня рядом так же сильно, как я хочу тебя? Утро наступает слишком рано, принося с собой несколько вопросов, требующих решения. Лицо Лексы чисто и умыто, и Кларк думает, что оно бы выглядело молодым, если бы не пересекающая его тень. Она проглатывает мысль и принимается готовить кофе. – Как тебе спалось? Тихая улыбка не сходит с лица Лексы, когда она наклоняет голову набок и смотрит на нее. – Лучше, чем могло бы. И хуже тоже. – Ее улыбка становится только шире, когда Кларк не пытается скрыть закатанных глаз. – Ты сама настояла на том, чтобы лечь на диване, – напоминает она, передавая ей чашку кофе и мысленно благодаря Вселенную за то, что не роняет ее от соприкосновения с пальцами Лексы. – Моя кровать была к твоим услугам, но увы. – Но увы, – повторяет Лекса, делая глоток. Их взгляды встречаются, и – Кларк не хочет слишком об этом задумываться, но той промелькнувшей в зеленых глазах искры определенно не было раньше. (Или была, но очень давно, словно в другой жизни. Прошлой жизни. Счастливой жизни. Жизни, полной лжи.) Она первой роняет взгляд, опираясь о тумбу и потягивая кофе. Он немного крепковат. Просто на тот случай, если Лекса тоже не выспалась. Просто на всякий случай. Похоже, этим утром Лекса не в настроении на разговоры, и Кларк не хочет давить. Она понимает ее, правда понимает. Прошлой ночью они взяли приятный перерыв. Их небольшой отдых от реальности. Но сейчас она наваливается обратно. Она раздумывает, стоит ли ей поднять эту тему, но Лекса ее опережает. – Я хочу прийти на твою встречу с Линкольном, – на шокированные, широкие глаза Кларк она поясняет, – в этот четверг. – Да, я помню, когда с ним встречаюсь. Я просто не знала, что ты тоже собираешься там присутствовать. Лекса наклоняет голову набок, изучая ее. – Ты считаешь, что это плохая идея, – утверждает она. Кларк подавляет желание вскинуть бровь. – С чего ты взяла? Лекса не отвечает. Вместо этого она пожимает плечами и переходит к сути дела, игнорируя сарказм Кларк. – Он все вывернет в свою пользу, если я встречусь с ним без тебя. Поэтому я предлагаю пойти вместе. – Лекс. – Она вздыхает. Берет кружку со стола, просто чтобы за что-то схватиться, и не смотрит на нее. – Я – я сказала тебе о его предложении, потому что это было правильным поступком. Потому что я ничего не хочу держать от тебя в секрете. Но я – я не подписывалась на семейную драму. – Пожалуй, она могла бы выразиться лучше. Лекса все еще смотрит на нее. – Не думаю, что тут кто-либо на это подписывался, – спокойно отмечает она. Пожалуй, она бы тоже могла выразиться немного лучше. Но Кларк не заслуживает «немного лучше», и поэтому она принимает колющую боль, пришедшую с ее словами. Лекса вздыхает. На долю секунды отводит взгляд, словно собираясь с мыслями. – Я… Если ты, однако, считаешь, что мне не стоит там быть, то я не пойду. Я не хочу заставлять тебя на это идти. Ты выполнила свою часть. Теперь с этим разбираюсь я. Велика вероятность, что ты и вовсе с ним не встретишься. Кларк понимает, что это должно было успокоить, но ее сердце все равно сжимается. В последнее время она не может перестать искать скрытый смысл в каждом слове и поступке. Ты выполнила свою часть. Теперь с этим разбираюсь я. – И как ты собираешься с этим разбираться? – ловит она себя за вопросом к Лексе, которая лишь пожимает плечами и допивает кофе. – Я поговорю с ним об этом. Постараюсь понять причины его поведения и объяснить мои. – Уголки ее губ медленно поднимаются вверх. – Буду максимально прямолинейной. – Полная противоположность поведения Линкольна. Полная противоположность их поведения. – Хорошо, – говорит она. – Хорошо. Звучит неплохо. Я просто – не подумай, что я не хочу делать это ради тебя, потому что-, – я готова сделать это и миллион других вещей, если бы это значило, что ты-, – я просто считаю, что лучше перестать строить планы друг у друга за спиной. Кивок Лексы медленный и задумчивый. – Да, – говорит она. – Да, пожалуй, ты права. Она на это надеется. Боже, как она на это надеется. // Лекса уходит сразу же после этого разговора, и теперь Кларк не на что отвлекаться от своих мыслей. Она пишет Рэйвен, но ее подруга слишком занята подготовкой к собеседованию. Она даже не знала, что Рэйвен ищет новую работу. Теперь она осталась наедине с собственной виной за то, насколько она ужасная подруга и отвратительная почти-девушка. Или, пожалуй, бывшая девушка, ставшая почти-девушкой. Она когда-нибудь сможет с легкостью понимать, что сложилось между ней и Лексой? (Она откровенно сомневается, что с легкостью когда-либо будет к ним применимо.) Лекса уходит, и она остается, и она думает. Иногда ей кажется, что только этим она и занимается. Что довольно иронично, поскольку именно это она ненавидит больше всего – по крайней мере в последнее время. Но два экзамена на следующей неделе – достаточно хороший способ отвлечься, поэтому она вздыхает и садится за учебу. Порой она забывает, что до сих пор учится. Среди работы в больнице и посещений к отцу и – и, ну, Лексы… За ее попытками сконцентрироваться на учебе ее разум неотвратимо возвращается к ней. Насколько усталой она выглядела утром, хоть и пыталась этого не показывать. Ее лицо, печальное и утомленное. Как она улыбалась ей – мягко, но устало. У Кларк полно проблем с учебой и отцом, но Лекса – Лекса владеет гребанной корпорацией. И Кларк не знает, помогают ли ей ее люди. По некоторым причинам они никогда об этом не говорили. Преимущественно из-за того, что Кларк считает, что у нее нет прав задавать подобные вопросы. Но – есть ли у Лексы хоть кто-то, чтобы задавать подобные вопросы? Затем она думает о Линкольне. Единственная семья, оставшаяся у Лексы, строит козни за ее спиной. Насколько глубоко это ее ранило? Она считает, что имеет представление, но она не знает, потому что никогда не спрашивала. Она перевернула мир Лексы с ног на уши, помогла ей отвлечься прошлой ночью, и затем – затем она даже не согласилась ей помочь. Она вспоминает, как хотела стать достойной любви Лексы. То, что она хочет, и то, что она делает – абсолютно противоположные вещи. Когда Лекса так в ней нуждалась, она просто взяла и– Она хватает телефон, не успев до конца все обдумать. Лекса берет трубку на первом гудке, и ее голос взволнованный и запыхавшийся. – Кларк? Все в порядке? – Я – да. – Нет, не совсем. – Я просто хотела сказать тебе, что подумала об этом, и… Думаю, ты была права. Мне нужно присутствовать при вашем разговоре с Линкольном. Поэтому если ты все еще хочешь прийти на нашу встречу в четверг… Она слышит шорох перед вздохом Лексы. – Тебе неприятно это делать, и поэтому мы не станем. Заключение Лексы кажется финальным. Это одна из причин, по которой Кларк начинает давить. – Все в порядке. В противном случае я бы не позвонила. – Она замолкает, позволяя Лексе обдумать ее слова, прежде чем продолжить. – Я хочу это сделать. Мне – мне нужно. Лекса молчит долгое время, и Кларк начинает беспокоиться, не бросила ли она трубку. Или – или она может быть занята. Она не спросила ее, может ли она говорить. Что если она с кем-то? Она смыкает челюсть, прогоняя мысль и концентрируя внимание на голосе Лексы, когда она говорит. – Хорошо, – отвечает она. – До тех пор, пока ты сама этого хочешь. – Еще одна пауза. Затем Лекса прокашливается. – Спасибо. – Не стоит меня за это благодарить. – Она упивается мягкой улыбкой в голосе Лексы, когда та отвечает. – И все же. Увидимся в четверг. Кларк едва успевает поймать несвоевременное я люблю тебя, когда они прощаются, и шепчет его гудкам, прижимая к уху телефон. // Она старается не задумываться о том, что Лекса не контактирует с ней до четверга. (Конечно же, эти мысли постоянно с ней, на задворках сознания – но как только вопросы вроде она все еще на меня злится? она вообще злилась? начинают возникать слишком часто, она их прогоняет. Или пытается. Она хотя бы может сказать, что пыталась. Она может это сказать о многом в своей жизни.) Благодаря заботе об отце и стараниям нагнать учебу у нее, за попытками вести себя, как взрослый человек, почти не остается времени на эти мысли, и за это она благодарна. Отец немного бледный, но чувствует себя неплохо. По его заявлениям даже отлично, бросая на нее взволнованные взгляды, в ответ на которые она делает вид, что не замечает их. Но он хотя бы не давит. – Ты в порядке, малыш? – однажды спрашивает он. Она улыбается. – Все отлично. – Затем ее улыбка становится чуть более искренней. – Остановись на этом варианте. Малыш, – поясняет она, когда он вопросительно на нее смотрит. – Мне нравится. – Как скажешь, тыковка, – говорит он и смеется, когда она кидает в него салфетку. С ним она почти чувствует себя прежней. Почти. Проблема в том, что она не уверена, что именно представляла из себя прежняя Кларк; и уж тем более не знает, что представляет из себя настоящая. И четверг – четверг наступает слишком быстро, и все проходит настолько хорошо, насколько она себе представляла. То есть просто ужасно. Линкольн выглядит безупречным и безэмоциональным, сидя напротив нее в том же самом кафе, где они встречались в первый раз. – Здравствуйте, мисс Гриффин. Вы опоздали. – Не так сильно опоздала, хочется огрызнуться ей, но она закусывает язык и проглатывает слова. Она собирается заставить его ненавидеть ее еще сильнее. Не стоит лишний раз быть с ним грубой. Лекса ждет на улице. Она согласилась дать Кларк пять минут, чтобы подготовить Линкольна к тому, что произойдет, вопреки «отсутствию смысла в этом поступке». Но Кларк видит смысл. Правильные поступки не распространяются на только одного человека или момент. – Здравствуй, Линкольн. – Обращаться к нему «мистер Джонс» всегда казалось странным. – Прошу прощения за опоздание. И еще я прошу прощения за другой мой поступок, но это было… правильно. – Она говорит это больше для себя – чтобы напомнить, что впервые она не однозначно неправа. Лицо Линкольна едва заметно мрачнеет под маской стоицизма. – Полагаю, у нас разные представления о правильном. – Он не упускает возможности ее зацепить. Она игнорирует его слова. Как пластырь, напоминает она себе. – Я не собиралась соглашаться на ваше предложение. Я все ей рассказала. – В ответ он только моргает, и она продолжает. – Это она попросила вам позвонить. – Ее голос спокоен. Немного сух. Внутри нее, однако, бушует шторм, когда Линкольн тихо вздыхает и откидывается на стул, не сводя с нее глаз. – Что ж. Зная мою сестру, она вот-вот должна войти, – говорит он, опережая ее в этой фразе. Кларк кивает и ничего не говорит, потому что не видит в этом смысла. Линкольн тоже кивает. Криво и мрачно ей улыбается перед тем, как бросить взгляд ей за плечо и снова кивнуть, словно гордясь за свое верное предположение. Ей не нужно поворачиваться, чтобы знать, что к ним направляется Лекса. Она ощущает присутствие Лексы за секунду до того, как слышит ее сухой голос. – Здравствуй. – Она завидует способности Лексы столько всего выразить в одном только слове. Линкольн все еще улыбается своей странной улыбкой, смотрящейся на его лице неуместно. Он недолго смотрит на свою сестру, прежде чем перевести взгляд обратно на Кларк. – Я упоминал, что вы… умеете удивлять? Она заставляет себя посмотреть ему в глаза. – Нет, не думаю. – Отлично сыграно, мисс Гриффин. – Он встает, но Лекса шагает ближе, и теперь Кларк ее видит. Желание подскочить на ноги и – коснуться ее, обнять ее, успокоить ее – сделать что-нибудь неожиданно сильное, и Кларк хватается за край стола, чтобы удержать себя на месте. Голос Лексы холодный. – Похоже, тебе пора передо мной объясниться. Линкольн на момент поджимает губы. – Я уже не знаю, чему мне верить. – Он оглядывается вокруг. – Ты серьезно хочешь сделать это здесь? – Я хочу сделать это сейчас. – Линия челюсти Лексы острая и злая. – Раз и навсегда. Он вздыхает. – Думаю, мы закончили, мисс Гриффин, – говорит он, не глядя на нее. Кларк лишь кивает, готовясь вставать, когда Лекса вновь говорит. – Она сама все за себя решит. Ухмылка Линкольна становится скептической. Затем – мрачно принимающей. – Да. Конечно. – Лекса сжимает ладони в кулаки, и Кларк практически прыгает к ним, касаясь руки Лексы, прежде чем успевает себя остановить. – Я пойду, – тихо сообщает она. – Все в порядке, Лекса. Я пойду. На один долгий, напряженный момент никто ничего не говорит. Затем Лекса кивает, и Кларк не ждет от нее никаких слов, когда разворачивается и уходит. – До свидания, мисс Гриффин! – бросает ей в след Линкольн, и она трясет головой и прижимает руку к груди, ускоряя шаги. Быстрее и быстрее, пока она практически не бежит к больнице с завязанным в узлы животом. Она чуть не сбивает с ног интерна и едва слышно бормочет быстрое, невнятное извинение по пути в уборную. Затем она останавливается. Делает несколько неглубоких вдохов и слушает стук своего сердца. Тошнота приходит быстро и резко, и она влетает в кабинку, опустошая желудок. На завтрак она смогла заставить себя съесть только один тост, и она болезненно содрогается после того, как ее стошнило, сжимая унитаз. Что ж, мрачно думает она, опираясь о стенку. Хотя бы я точно знаю, что не беременна. // – Охренеть. – Ты уже это говорила. Рэйвен трясет головой. – И скажу еще раз. Охренеть. Кларк вздыхает, потирая лоб. Она просто – она просто не справится в одиночку. Ей нужно было кому-то об этом рассказать. Кому-то, кто не ее медленно поправляющийся отец. Ее подруга смотрит перед собой, сидя рядом с ней на диване. – Черт. То есть, – она бросает взгляд на Кларк, – я скоро перейду в режим заботливой, чуткой лучшей подруги, но сначала мне нужно все переварить. Потому что – черт. – И не говори, – бормочет Кларк. – Она тебе еще не звонила? – Нет. – Прошел уже день, и Лекса все еще молчит. Но она не может ее винить. Ей со многим нужно разобраться. И скорее всего ей нужно время. (Иногда Кларк становится интересно, не занимает ли у нее это время кто-то еще, но она не может – она просто не может думать об этом сейчас.) – Боже. Это похоже на полную катастрофу. – Похоже, – усмехается Кларк. – Твоя жизнь куда интереснее моей, – говорит Рэйвен, пихая ее локтем и неуверенно ей улыбаясь. Кларк принуждает себя улыбнуться в ответ. – Да, и мы слишком долго о ней говорили. Я бы скорее послушала о твоей. – И она говорит это искренне. Это вторая причина, по которой она пригласила Рэйвен. В последнее время они словно – они словно не общались уже несколько лет. По-настоящему общались. – Конечно, – медленно кивает Рэйвен. – Конечно. Но сперва я хочу кое-что до тебя донести. Кларк лишь разводит руками, словно говоря начинай. Может, Рэйвен права. Может, ей нужен взгляд со стороны. И, как всегда с Рэйвен, ей не приходится долго ждать. – Лекса ведет себя как сволочь. – Рэйвен, должно быть, замечает ее выражение лица, потому что моментально вскидывает руки. – Так, слушай, я просто пытаюсь сказать– то есть, это прямо передо мной, – она указывает на уставившуюся на нее Кларк. – Ты выглядишь, словно готова разорвать меня на куски. Это нездорово. Кларк пытается натянуть нейтральное выражение лица. – Я не понимаю. Рэйвен вздыхает. – Вся эта ситуация – полный бардак. Но… Я не знаю. Мне кажется, она тебя использует. Кларк хмурится. – Ты забыла, что я сделала? – Но в этом и дело, – говорит Рэйвен, полностью поворачиваясь к Кларк, и ее темные глаза серьезны и взволнованы. – Это не дает ей права тебя использовать. Нет. Это бред. – Она меня не использует. Все взаимно. – Разве? Я не про согласие, Кларк. В эмоциональном плане. – Когда Кларк ничего не говорит, она взволнованно вздыхает. – Твоя вина жрет тебя заживо, подруга. Только послушай, как ты говоришь о ней и как ты говоришь о себе! Она никогда не ошибается, а ты – вселенское зло. Но это не так. Она усмехается. – Я знаю. Я не считаю себя вселенским злом. Взгляд Рэйвен резкий. – Разве? Потому что мне кажется, что ты врешь самой себе. И в этом очередная проблема. Почему ты продолжаешь с ней видеться? Она не знает, что на это ответить. По крайней мере, не знает, как опровергнуть заявления Рэйвен, и поэтому она пожимает плечами и роняет взгляд на пол. Боковым зрением она видит, как ее подруга кивает. – Она морочит тебе голову. И… ты – ты позволяешь ей. Ты позволяешь ей по себе ходить. – Голос Рэйвен становится мягким, но Кларк все равно резко поднимает голову и прожигает ее взглядом. Она снова вздыхает. – Видишь? Один плохой намек или слово о ней – и ты уже готова на меня наброситься. Но я не думаю, что Лекса плохой человек. Знаешь, мне кажется, она делает это непреднамеренно. – Она делает паузу. – Наказывает тебя. Она может делать это бессознательно, но я думаю – я думаю, что между вами происходит именно это. – Похоже, ты попутала физику и психологию, – мрачнее, чем планировалось говорит Кларк. Рэйвен отмахивается. – Я во всем шикарна, – усмехается она, но затем вновь становится серьезной. – Но подумай об этом. Хорошо подумай. Разве ты не готова пойти на все, чтобы вернуть ее доверие? – Да, – ответ моментальный и уверенный. – Да, потому что – ты что, забыла, что я с ней сделала? Рэйвен, однако, уже трясет головой. – Это так не работает, Кларк, – отмечает она. – Это совсем нездорово. Скажи, – она придвигается ближе, – ты бы позволила ей выкинуть отца из больницы? Или убрать из программы, когда он все еще в ней участвовал? Она хмурится. – Дело не в нем. – Больше не в нем. Кривая ухмылка Рэйвен неожиданно становится неприятной. – Тогда мне, похоже, отшибло память о том, с чего все началось. Она не хочет ссориться со своей лучшей подругой. Не хочет. – Я не могу принимать за него решения. – Да, – кивает Рэйвен. – Только ты уже приняла. Внутри ее головы раздается тихий голос. Или это слабый сигнал тревоги. Что-то включается от слов Рэйвен. Она игнорирует это и подскакивает на ноги. – Мы не будем этого делать, – ее голос неожиданно резок. – Я не собираюсь больше об этом говорить. – Может, не сегодня, – неожиданно легко соглашается Рэйвен. – Но когда-нибудь тебе придется, иначе… – Она тоже поднимается с дивана, хватая Кларк за локоть, когда та пытается уйти, и поворачивает ее к себе лицом. – …или ты просто угаснешь, понимаешь? – Кларк не пытается вырвать руку из хватки Рэйвен. – Я – пожалуйста, Кларк. Просто подумай об этом. Сейчас ты можешь забыть об этом разговоре, но – позже. Я просто… – она останавливается, тяжело сглатывая и отпуская ее руку. – Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Искренняя боль в голосе подруги останавливает ее на месте. Остужает голову. Она кивает, неожиданно лишаясь всего гнева. – Я знаю, – шепчет она. – Я… Я подумаю. Я знаю, что– спасибо. Рэйвен кивает в ответ, и этим вечером они больше не поднимают эту тему. // Ее много что удивляло за прошедший год. Несчастный случай с отцом. Гениально безумный план Финна. Лекса… Лекса. Но когда у входа в больницу ее встречает ухмыляющаяся Анья Чанд, удивление – это последнее, что она испытывает. Она вздыхает. – Привет, Анья. – Знаешь, – моментально начинает Анья, шагая рядом с ней и не позволяя замедлиться. – Я все еще не знаю, был ли это очередной блестящий план или искренняя попытка вернуть ее обратно. – Что ж. До этого у нее никогда не было заклятой подруги. Это – странно. Она не уверена, хорошо это или плохо. – Если я скажу тебе, что второе, то ты мне поверишь? Хитрая ухмылка Аньи растет. – Я все еще над этим думаю. Кларк не сдерживает короткого смеха. В каком-то плане она рада ее видеть. – Ну конечно. И поэтому вы здесь? Ради научного любопытства? – Возможно. – Естественно. От Аньи она не ждет прямых ответов. Возможно, прямой ответ Аньи прямо у нее под носом, переплетенный с загадочными комментариями и хитроумными словами. Возможно. – Как ваш отец? Она быстро бросает взгляд на Анью. – Хорошо. С ним – с ним все хорошо. – Не удивляйтесь, – с упреком говорит Анья, снисходительно усмехаясь. – Я искренне хочу, чтобы ваш отец поправился. Он похож на хорошего человека. А вы, полагаю, пошли в мать? Кларк даже не пытается скрыть закатанных глаз. – Я могу вам чем-нибудь помочь, или… – Она замечает выражение лица Аньи. – Если вы снова скажете я все еще над этим думаю– – О, вижу, кто-то делал свое домашнее задание. Сами справились, или Лекса давала подсказки о языке моего тела? – Знаете, – говорит Кларк с натянутой улыбкой, – вам это может показаться удивительным, но вы не такая непредсказуемая, как думаете. Когда Анья отвечает, ее голос звучит впечатленным. Или она заставляет Кларк думать, что она впечатлена. – Умно. Мне нравится. Значит, никакой заслуги Лексы? Кларк вздыхает и останавливается. Отчасти она надеется, что Анья хоть немного споткнется из-за резкой остановки, но женщина лишь огибает ее и встает перед ней, не переставая ухмыляться. – Я поняла намек после первого раза. Линкольн вам рассказал? – Конечно рассказал. Дружеский совет: на вашем месте я бы к нему не подходила. Брови Кларк бессознательно вскидываются от слова дружеский. – Это было очевидно. – Не так ли? – Анья смотрит на нее своим немного пугающим изучающим взглядом, и ей приходится приложить усилия, чтобы продолжать стоять на месте и выдерживать его. Едва заметное движение безупречной брови говорит ей, что Анье это нравится. Неохотно, но нравится. – Лекса с вами уже связалась? На имени Лексы ее живот делает сальто, но она старается не позволять этому проявиться на лице. – А должна была? – Что ж. – Она успевает заметить это за маской Аньи. Мелькнувшее волнение, которое она не собиралась показывать – но не так легко скрывать эмоции, когда дело касается любимых людей. И живот Кларк замерзает. – Я бы осталась и поболтала с вами, но… До встречи, мисс Гриффин. – Анья собирается повернуться и уйти, но ее останавливает вцепившаяся в ее руку ладонь Кларк. И ей абсолютно насрать на мрачный, опасный взгляд Аньи, когда та медленно переводит глаза на свою руку и затем обратно на ее лицо. – Где Лекса? – Если бы я знала, – тихо говорит Анья, скидывая ее руку, – то я бы здесь была? Теперь, если вы меня простите, мне нужно побывать в других местах. – Смысл ее слов обжигает, но Кларк плевать. Лекса одна и расстроена и Бог знает где, и она не– – Я пойду с вами. – Абсолютно, блять, исключено. – Кларк бы отпрянула от нее из-за резкого слова, если бы не была так занята паникой. Это ее вина. Ее вина, все это, ее чертова вина-, – Эй. – Голос Аньи возвращает ее в реальность. – Если отбросить личные детали, вам не стоит там быть. И когда дело касается Лексы, то вы можете мне доверять. Она бы, наверное, поразилась тому, что ее почти-успокаивает сама Анья, если бы Лекса не пропала. Но – Анья права. И ей нужно сделать глубокий вдох. – Анья-, – ей не хватает воздуха, чтобы продолжить, и она давится, закусывая губу и глядя на нее. Беспомощно. Сквозь трещины она видит, как Анья с чем-то борется. Когда она начинает говорить, ее слова медленные, словно она произносит их с большим трудом. – Я передам ей с вами связаться. Я – я передам. И все. – Спасибо, – на полувсхлипе произносит она, но ей плевать. – Спасибо. Мышцы на челюсти Аньи напрягаются, и затем она кивает; ее следующие слова тихие. – До свидания, Кларк.