А вода холодная

Связанная воедино картинка трещит по швам. Пазлы не сходятся, какие-то кусочки стоят не на месте, и эта задача слишком сложна даже для такого разума, как у Эдварда Нигмы. Возможно, потому что решать сторонние задачи проще, чем пытаться залатать самого себя. Эдвард проснулся несколько часов назад, но все еще лежит и смотрит в потолок. Освальд ушел, в этом нет никаких сомнений, но тоненький, пискливо-детский голосок шепчет ему на ухо: «А вдруг…» Он знает, что это всего лишь его желание. Желание похитителя удержать свою жертву, желание друга уберечь своего друга от внешнего мира и желание влюбленного не отпускать свою любовь. Эд в той же степени похититель, в какой друг и в какой влюбленный. Только вот целостного друга, влюбленного или похитителя нет. Эдвард не любит Освальда, Эдвард не является ему другом и не желает ему зла. Эда словно бы не существует, плюсы уравновешивают минусы, и все остается на отметке «ноль». Пару часов спустя Эд попадает в полутемное помещение ночного клуба. Издалека слышится хохот Барбары в тишине. Клуб еще не открыт, и в зале всего три человека: мисс Кин собственной персоной, Табита и Бутч. — Эдди! — Барбара разводит руками, направляясь прямо к нему. Эдвард обнимает ее тонкую талию. Она красива, она сексуальна, и Эдвард чувствует в ней что-то свое. Он мог бы сделать ее своей. У них на двоих одна болезнь, именуемая в народе безумием. Ткань синего шелкового платья кажется очень тонкой, словно еще чуть-чуть и коснешься обнаженной кожи. Барбара смотрит на него огромными серо-зелеными глазами, с любопытством, с искрой, с интригой. — Мы думали, ты пропал, — она картинно дует губы, опираясь на его плечо, а затем тут же испаряется и оказывается в другом конце зала. У нее превосходная походка, даже на таких высоченных каблуках ей дается все слишком легко. Покачивание бедрами, шажки крохотные, будто специально, как у моделей на подиуме. От нее пахнет духами и виски: Эдвард совсем не удивляется, когда она начинает наливать янтарную жидкость в стакан. — Но я рада, что ты вернулся. Твоя смекалка очень-очень пригодится. Табита и Бутч стоят все это время в стороне и пристально на него смотрят, как безмолвные стражи у своей императрицы. Бутч насторожен, Табита в ярости — это прекрасно видно по тому, как напряглись ее скулы. — Мне бы пригодилась его голова, насаженная на пику. — Ну же, Таби! — возмущается Барбара. — Не будь так груба и злопамятна. Она резко ставит бутылку виски на барную стойку и уверенно направляется к Табите, щелкая по полу острыми каблучками. — Мы же говорили об этом, — Табита отворачивается, и губы Барбары касаются ее щеки. — Детка, он полезен. Эдвард ухмыляется, чувствуя убийственный взгляд Табиты и наблюдая за тем, как Барбара пытается ее усмирить. Это выглядит забавно: Бутч краснеет, ревностно глядя на них, и Эд полушепотом произносит: — Всегда третий лишний, да? Теперь уже два человека мечтают его прикончить, и Эд знает, что должно привести третьего в состояние агрессии: «Освальд Кобблпот жив», — Эд этого не произносит, но он с удовольствием представляет, с каким яростным криком на него кидается Барбара. Возможно, она сразу бы воткнула нож ему в шею, а может, принялась бы трясти и пытаться вытащить информацию, но скорее первое. Барбара не слишком умна. И не слишком умная, но алчная и обаятельная женщина теперь глава всей мафии Готэма. Эдварда смешит этот поворот событий, ведь главным должен быть он, но ему не хочется. Он не Освальд, который всю жизнь шел к богатству, власти и роскоши. Эдварду хватило бы власти над самим собой, но, к сожалению, именно ее он не может достигнуть. Выпил снотворное, отпустил своего же заложника — действовать против себя становится все более и более привычным. Эдвард Нигма злейший враг Эдварда Нигмы. Но сейчас они оба в узде, они слиты воедино, и Эд не боится, что что-нибудь испортит. Он начинает издалека: — В городе не случалось ничего странного? — Эд просмотрел уже все сводки новостей, но частенько люди, стоящие в тени Готэма, узнают раньше. Барбара переводит на него взгляд, хмурит брови. — Странного? — она отстраняется от Табиты и делает шаг вперед. — Это Готэм, здесь все время творятся странности! Эдвард ухмыляется шире, опускает глаза. — Я про значительные странности. Нападения кучек мутантов на банки и жителей меня не интересуют. Он вышел на скользкий путь и чувствует, как начинает терять равновесие. Барбара не проницательна, Бутч — мешок зерна, засунутый в голову вместо мозгов, а вот Табита — подозрительна, не глупа и ненавидит его. — Ты скрывался, а теперь пришел спросить, как дела? — еще шаг в его направлении отдается ударом каблука о плиточный пол — еще и еще. Барбара останавливается возле него, заглядывает ему в глаза исподлобья, поджимает губы, дотрагивается указательным пальчиком до его подбородка: — Тебе что, скучно? — Она склоняет голову вбок, и ее короткие волосы касаются обнаженного плеча, выглядывающего из-под платья. — Наигрался в Загадочника, захотелось в большое сражение? Эдварду кажется, что она сейчас его поцелует, и Барбара действительно хороша, ее желал бы любой мужчина, но не он. Или не сейчас. С эстетической точки зрения он оценивает ее на пятнадцать баллов из десяти, и Эдвард думает, что все дело в Изабелле. Изабелла была совершенна. Он любил ее, он хотел ее, она его понимала почти так же, как Освальд. Барбара никогда не поняла бы Эда. А в отсутствии интеллектуальной связи, сексуальная теряет свой интерес. Эдвард снова думает об Освальде. О его взлохмаченных волосах, кривоватом носе и походке, которая никогда не сравнится со скольжением Барбары. С точки зрения логики Эдвард понимает, что Освальд хмурый, хромоногий и невзрачный карлик, но не было бы дня, когда Освальд не вызывал бы в нем восхищение. С первой встречи Эд был очарован, очарован его умом, его гением, и только после того, как Освальд предал его, с Эда слетели розовые очки. Сложно было признаться самому себе, но Эд был… разочарован. Убийство из любви, оборванные тормоза… Раньше Эдвард был слишком ослеплен яростью, чтобы заметить это легкое чувство досады. Освальд оказался не великим преступником, а самым обычным дилетантом. — Большое сражение интересно, когда есть достойные противники. Достойных меня противников нет, — Барбара картинно-оскорбленно ахает и убирает палец. — Последнего я застрелил на пирсе. Этой фразой он никак не выдает себя, а если Освальд открыл свое внезапное воскрешение миру, Барбара ему скажет, но та лишь улыбается, дергает плечами и закатывает глаза: — Пингвин не заслуживал того, чтобы ты считал его равным. Он предал тебя, Эдди, ты помнишь? — Как и я его. Эдвард улыбается будто бы довольно, хотя не доволен собой ни на йоту. Он был бы доволен, если бы убил Освальда, был бы доволен, если бы снова привязал его к себе, влюбил или просто заставлял бы страдать. Но Освальд где-то там, в городе, на свободе. Он повержен и, конечно, несчастен, но у него есть шанс встать с колен. И Эдварду уже не терпится поставить на колени его снова. — Он был не самым лучшим королем Готэма, — Барбара прыскает смехом, и Эд ей завидует: человек может сам себя рассмешить. Эдвард может лишь сам себя разозлить. — Был? — за спиной слышится сильный, но отдающий детскими нотками голос. — Эй, королева, спасай свою шкурку, король возвращается! Барбара застывает, Эдвард оборачивается и видит перед собой девочку, небезызвестную Селину Кайл, которая водила за нос Джима Гордона. Эта малявка умудрялась просачиваться во все преступные группировки и выходить сухой из воды. — Он мертв, — уверенно отзывается Барбара. Эдвард снова оборачивается к ней и чувствует ее вопросительный взгляд. Эд непроницаем, он отличный лжец, но огонек в безумных серых глазах заставляет сомневаться его в своей убедительности. — Но тогда кого я видела пару часов назад в Чайна-тауне? Эту фразу обрывает громкий шлепок и резкая боль в скуле. Эдвард хватается за лицо. Барбара, не ограничиваясь пощечиной, восклицает: — Ты говорил, что убил его! Все бывшие женщины Джима Гордона любят этот прием. Интересно, сколько он получал от них? Эдварду хочется рассмеяться и сказать: «Сюрприз!» — но он планирует шоу пограндиознее. Ярко-синее шелковое платье кажется таким тонким, оно так изящно и легко обрамляет ее шею, но когда Эдвард подается вперед, тянет, сжимает его ткань у горла, оно оказывается достаточно прочным, чтобы Барбара стала хватать воздух ртом. — Я убил его, — шипит Эдвард и ослабляет хватку за несколько секунд до того, как хлыст Табиты настигает его. Запястье обжигает болью. Он морщится и резко дергается, пытаясь выпутаться. — Довольно! — командует Барбара. Все прекращается мгновенно, и Эду очень хочется выплюнуть: «Псинка слушается свою хозяйку?» — но его отвлекает воспоминание об Освальде. Его нашли — девчонка видела. — В Готэме нередки ходячие мертвецы, — Кошка пожимает плечами и проходит дальше, спокойно, расслаблено, как зверь, который ничего не боится. — И этот мертвец будет мстить… вам, — она вскидывает ладонь в направлении Табиты и Бутча, — вам, — она резко тыкает в сторону Барбары, обходит всех, останавливается рядом с Эдом: — и вам. Она указывает на него только взглядом, но он красноречивее любых жестов. Эдвард выдерживает его, но не понимает, откуда в ребенке такая сила. Что она на самом деле видела? И видела ли вообще? Может, просто блефует? — Он был один? — уточняет Эд. Кошка делает шаг назад, задумчиво отводит глаза и улыбается. — Этого я вам не скажу! — Ты! — только и успевает воскликнуть Барбара, Табита бросается за ней, но Кошки уже и след простыл. Хотела она напугать или предупредить, Эд не понял. Он даже не знает, почему она входит сюда, как своя. Эд поправляет сползшие на нос очки. — Теперь вы работаете с детьми? — Дети, как видишь, надежнее тебя, Нигма! — с яростью и досадой восклицает Барбара, толкает его, но он успевает ухватить ее за руки. У него все еще саднит запястье, и ему не хочется драки, но Барбара вырывается, сдувает с лица локон, выбившийся из прически в суматохе. — И что мы теперь будем делать? — Убьем еще раз? — предлагает Эдвард, и его лицо расплывается в улыбке. Барбара щурится, но уголки ее губ дергаются в подобии усмешки. Табита и Бутч наблюдают с молчаливым неодобрением, но выхода у них нет: Пингвин будет мстить всем. Барбара глотает наживку с таким энтузиазмом, что даже не верится. Несколько секунд назад он был подозреваемым, а теперь соучастник. Операция «Уничтожить Освальда Кобблпота — 2» начинается прямо сейчас. Только в этот раз для Эдварда она будет значить совсем не то же, что для Барбары, Табиты и Бутча.