А вода холодная

Квартира Джима Гордона ничем не лучше временного убежища Нигмы. Здесь мрачно и пахнет пустотой. Освальд давно знаком с этим ароматом: порошок, порох, первый попавшийся мужской шампунь. Так пахнет жизнь одиночки, так даже не пахла жизнь Освальда до недавних пор. Джим задает слишком много вопросов для человека, который точно знает, что ответов ему не дождаться. Он достаточно груб и удивительно бережен: предоставляет свою кровать, желает спокойной ночи. Поджимая губы и неодобрительно глядя, но желает. Освальду приятна его забота и приятно то, что Джим отступил от закона. Любой уважающий себя детектив притащил бы главную пропажу Готэма в участок. Джим его пощадил. Как только Освальд Кобблпот окажется на обозрении общества, он окажется на прицеле. Барбара спустит шкуру с любого, но найдет его и выпотрошит. Табита и Бутч ей в этом с радостью помогут. А Эд… Черт знает, что творится у Эда в голове, но явно ничего хорошего. — Это сделал Нигма? Освальд не отвечает. Ему не комфортно, что Джим так запросто вошел в комнату, где он переодевается. Считается, что в этом нет ничего такого: мужчина без футболки это не мужчина без трусов. Тем более других мужчин стесняться не принято, но Освальд резко накидывает на себя рубашку и запахивает ее, стараясь прикрыть недавний шрам. Он не показывал свои раны Джиму, несмотря на просьбы его осмотреть. И теперь Джим, видя, от чего Освальд еле ходит, пересекает комнату, хватает его за руки и смотрит, как ткани не застегнутой рубашки расходятся в стороны. Кожа в этом месте темная, огрубевшая, ее стягивает аккуратный шов. Джим проводит рукой по шраму, и Освальд вздрагивает. — Тебе надо в больницу. Освальд резко отшатывается и снова заворачивается в рубашку. В ту самую рубашку Эда, которую он стащил и которая ему велика. — Нет. — Тебе нужен врач! — настаивает Джим. Его глаза метают молнии, и голубой оттенок внезапно превращается в чернильно-синий. Освальд мотает головой, хоть и знает, что правда не на его стороне. Ему нужен врач, ему нужна помощь, ему нужен друг. И Освальд не знает, кто стоит перед ним: человек чести, безусловно, но какой-то странной чести. Такой, которая не позволяет уйти преступнику, но позволяет бросить друга гнить в психиатрической лечебнице. Освальд никогда не забудет, как кричал ему, как просил помощи. Бесчувственный Джим Гордон навеки отпечатался в его памяти. Его уверенный шаг и брезгливый взгляд, будто Освальд — человек второго сорта, хотя сам он мало отличался от него и знал это не хуже остальных. — Почему ты не хочешь рассказать? Полиция знает, что это сделал Нигма. Он обрисовал знаками вопроса все вокруг. — Подражатель? — пожимает плечами Освальд и неловко усмехается. Джим продолжает пристально на него смотреть. — Зачем ты его защищаешь? Освальд молчит и отводит глаза. — Посмотри на меня! — Джим сжимает кулаки, Освальд поднимает взгляд и отмечает, как он напрягся. Детектив, не способный решить загадку, ответ которой стоит у него прямо перед носом. — Если тебе нечего или некого бояться, идем в участок, заявишь, что никто на тебя не покушался. Освальд делает шаг вперед и смотрит на него снизу вверх. — Джимми, — он смахивает несуществующую пылинку с пиджака Гордона, — если бы на меня никто не покушался, я бы никуда не пропал. Но кто сказал, что это сделал Нигма? — Кого еще ты бы стал так яро защищать? — Тебя. Освальд криво улыбается, не сводя глаз с Джима, наблюдая за тем, как резко меняется выражение его лица: уголки губ тянутся вниз, глаза легонько щурятся. — Ты или Эд — вы не единственные мои друзья. — Тот, кто это сделал, тебе не друг. — А что, если тот, кто это сделал, держит в заложниках моего друга? И я беспокоюсь, я хочу его спасти и не впутывать полицию. Давно ли ты видел Эда? Джим отходит и обреченно проводит ладонью по лицу. Он не верит, хотя Освальд вложил в эту фразу капельку правды. Эдвард Нигма в заложниках у самого себя. Только вот вторая сторона — истинный друг Освальда. Настоящий Эдвард мечтает его прикончить.