Протектор. Проклятие Алхимика

Часть 1. По пустым улицам.

Ночь 1. Близилась полночь.

      Впервые Марк познакомился с чудовищами, когда ему было тринадцать лет. Стоял ясный летний вечер, ничто не предвещало беды, и тёплый ветерок приятно освежал после дневной июльской жары. Асфальт нагрелся за день, и пока город окрашивался в багряные предзакатные тона, Марк и его девятилетняя сестра Эми решили сократить дорогу домой через парк, чтобы насладиться прогулкой, пением птиц и шелестом свежей листвы.       Ничего не настораживало их: ни тёплое ласковое солнышко, ни щебет птиц, ни журчание реки, что текла так близко к парковой зоне. Всё своё детство дети играли здесь: прятались за широкими деревьями, убегали к кустарникам, изучали каждую милю и знали тут всё. Смех Эми был подобен пению птиц. Даже спустя годы Марк всё ещё слышал тот самый смех, сладкий и заливистый, вырывающий его из дремоты вернувшимся ночным кошмаром.       В тот день всё изменилось. Больше не было ни уютных семейных обедов, ни дружных прогулок в парк аттракционов, ни совместных семейных выездов за город. И всё потому, что Эми вырвала ладошку из руки брата и побежала к виноградной изгороди. Марк споткнулся, окликнув сестру, а Эми весело закружилась, продолжая смеяться, и скрылась в винограднике, который рос на кирпичном дорожном тоннеле, являющимся идеальным местом для пряток и прохода в другой мир. Там жили феи, как верили дети. Мама часто рассказывала Марку и Эми о маленьких эльфах, которые жили за виноградной изгородью. Никаких других миров и, тем более фей, там, конечно же, не было, но блеск влаги по утрам, полёты ярких бабочек и игра солнца часто поддерживали эти истории, порождая неподдельную сказочную красоту.       Лучше бы мама рассказывала детям о злых и подлых великанах, которые порой врывались в чужие жизни, забирая все моменты радости и счастья.       Ветер подул сильнее, отчего шелест листвы стал громким и раздражающим. Темнеть начало быстро, как это обычно бывало летними вечерами, и в парке, как назло, не было ни души.       Марк, отряхнув кроссовки, добежал до поворота, но Эми там уже не было. Ветер стих. Небольшой туннель был пуст, дорога за ним – тоже. Эми не было, и на крики она так и не отозвалась. Мелкая дрожь, состояние паники и ужаса охватило тогда Марка и не отпустило до сих пор. Ощущение абсолютного бессилия, пока он плакал и продолжал звать, звать, звать…       – И всё же, Марк, – мелодичный голос доктора Эвер вывел юношу из раздумий. – Что ты ощутил тогда, когда Эми не оказалось за виноградной изгородью?       Марк поднял на неё рассредоточенный взгляд. Белая палата не казалась ему светлой или надёжной, скорее она походила на надёжную тюрьму, где вся его сущность загонялась внутрь головы и запиралась таблетками, оставляя в реальности только пустое тело. За последнее время Марк почти привык к больницам. Эми пропала шесть лет назад. Кровавая резня была три недели назад. В больнице Марк был заперт уже несколько дней после того, как вместо вечера памяти он отправился на окраину города, где утром его нашли перепуганные родители.       Доктор Эвер, местный психотерапевт, занималась Марком, тщательно следя, чтобы ему не стало хуже. Все «выходки» Марка, как называла это потом его мать, едва ли тянули на больничную койку, но среди людей, пусть даже в белых халатах, юноше самому было намного уютнее, чем дома. Доктор Эвер была красивой женщиной с изящной фигурой. Её светлые волосы нежными волнами ниспадали на плечи, а в больших глазах отражался неподдельный интерес. Длинные тонкие пальцы осторожно сжимали карандаш, и Марк подумал, что это скорее пальцы музыканта, а не психолога. Женщина склонила голову вбок, ожидая ответа на свой вопрос, но Марк лишь рассеянно пожал плечами.       – Я не знаю, – признался он. – Я пытался забыть об Эми все эти годы.       – Забыть? – вскинула брови доктор.       – Забыть, – ответил Марк. – Но… при чём тут Эми?       Его губы пересохли от аллергии и таблеток, а голова болела от долгих расспросов. По коридору, что виднелся через приоткрытую дверь палаты, пробежала маленькая девчушка, так похожая на Эми. Марк вздрогнул, но тут же успокоился. Если бы это была Эми, она была бы взрослой. Ей было бы пятнадцать лет, но отнюдь не девять или десять.       – Так при чём здесь Эми? – упрямо переспросил Марк, приподнимая голову. – Что вы ищете в той истории?       – Ответы, – ответила доктор. – Твои родители обеспокоенны, Марк. Ты пережил такой стресс, когда были убиты твои друзья. Настолько сильный стресс, что ты утверждаешь, что не помнишь, где был целые сутки после трагедии.       – Я и правда не помню, – соврал Марк. За всё это время врать он научился весьма искусно. К тому же, скажи он правду, точно оказался бы в психушке.       – Вот видишь, твой разум решил защитить тебя от этого стресса, но порой последствия проскальзывают, – доктор Эвер тоже не была искренней. Марк видел, что она ему не верит. – Почему ты не пошёл на вечер памяти? Зачем отправился к сгоревшему дому?       – Я не хотел видеть друзей, – это было уже правдой. – Видеть их всех, слышать истории из прошлого, говорить что-то о погибших… – руки Марка предательски задрожали. – Разве так можно? – он поднял на доктора взгляд. – Говорить о них так, словно их нет и это нормально… это ненормально, что их нет. Я хотел быть дома, сидеть в своей комнате и…       – И ничего не делать?       – И ничего не делать, да. Чтобы меня не трогали.       – А ночами не просили открыть дверь?       Марк промолчал. Видимо родители рассказали, что каждую ночь он закрывал все окна и двери. Знали ли они, что вдобавок к этому он ещё и не спал, а сидел у окна и ждал.       – Твоя мама сказала, что ты не спишь, – словно прочтя его мысли, сообщила доктор Эвер. – Марк, ты ходил бледный с жуткими синяками под глазами. Чего ты боялся? После исчезновения Эми было так же?       – Опять Эми, – сказал Марк, качая головой. – Доктор, чего вы от меня хотите?       – Хочу понять, что вы сделали три недели назад, – честно призналась женщина, сложив руки на коленях и чуть подавшись вперёд. – Что вы сделали со своими друзьями в ту ночь.       По спине Марка пробежали мурашки. Зрачки предательски сузились, пальцы задрожали. Доктор Эвер не могла знать, что в ту ночь Марк и его друзья убили человека.       Три недели назад, ночь вечеринки в лесной хижине, 9 p.m.       Марку всё время казалось, что он что-то забыл. То и дело он спускался вниз, а затем поднимался обратно к себе, изучал комнату рассредоточенным взглядом, разворачивался и опять спускался вниз. Так повторилось несколько раз, пока телефон в кармане не завибрировал призывно. Поднявшись в очередной раз, Марк заметил, что в темноте комнаты что-то мигает. Включив свет, он приблизился к столу и извлёк из-под завала бумаг свой плеер, который случайно не выключил после того, как пришёл с учёбы.       «Ничего удивительного, – подумал он. – Вечно потом всё разряжено».       Выключив плеер, Марк ещё раз обвёл взглядом комнату и прошёл в ванную, где поправил приподнятые вверх волосы и одёрнул тёмную футболку, изучая своё отражение. В общем и целом, он был хорош собой: темные глаза и брови, светлая кожа, высокие скулы, приятное лицо, натренированная фигура. Единственное, что играло ему в минус – это невысокий рост, что стало заметно в их компании, где и без того высокие дамы предпочитали каблуки.       Накинув куртку, Марк спустился и молча прошёл мимо кухни, где готовила мать. Даже стоя спиной, она умудрялась делиться с сыном своим негативом и тяжёлым молчанием, напоминая, что сделал Марк когда-то. Потерял Эми, лишил родителей счастья. Отобрал то единственное солнышко, что согревало их одной лишь своей улыбкой.       – Опять на свои гулянки? – раздался недовольный голос матери.       – Да, – ответил он, делая шаг назад и нервно переминаясь с ноги на ногу. – Отмечаем победу на соревнованиях.       – Иди, иди, веселись. Больше ведь заняться нечем, – холодно ответила Молли Уоррен. – Особенно после того, как провалил практику у отца.       – Я её не провалил, просто…       – Бездарь. Голова гулянками, да девками забита. Хоть бы деда навестил, ни разу даже не поинтересовался о его здоровье!       Воцарилось напряжённое молчание. Некоторое время Марк так и стоял, затем резко развернулся и поспешил в коридор, где нос к носу столкнулся с отцом.       – Тише, тише! – Эдвард Уоррен мягко перехватил сына за плечи. – Ты куда так разогнался? Чуть не сбил.       В первую секунду Марк не смог найти, что сказать. Он тяжело и нервно дышал, то сжимая, то разжимая кулаки, затем с кухни донеслись крики матери.       – Молли… – задумчиво произнёс старший Уоррен, поправляя очки и убирая со лба длинную чёлку. – Наверное, она опять не стала принимать таблетки. Я разберусь. Ну а ты куда?       – От неё подальше! – ответил Марк чуть более зло, чем хотелось бы. – Чтобы не видеть её и не слышать!       – Марк! – с укором глянул на него отец.       – А что я? Каждый день, каждый час она упрекает меня в исчезновении Эми! Да я из-за неё из дома бегу! Ухожу, как можно чаще, чтобы просто не слышать этих упрёков!       Раздался звон бьющейся посуды и хлопок двери. Старший Уоррен вздохнул, понимая, что ужина не будет, и после смены ему придётся всё брать в свои руки. А Марка колотило от гнева и обиды, от чувства жестокой несправедливости, сковавшей его по рукам и ногам. Он был раздражён, нервно переводил взгляд, и Эдвард понял, что лучше его не удерживать.       – Ладно, иди, – сказал Эдвард. – Только давай сегодня без приключений, хорошо? Если что – звони, я на связи.       У небольшого дома на краю центральной улицы становилось шумно. Сосед, поливающий в столь позднее время газон, недовольно косился на собирающийся молодняк и бурчал себе под нос, что снова будет музыка, курево и выпивка. Всё это, конечно же, планировалось, за одним лишь исключением: тусоваться собирались за городом в уютном двухэтажном домишке в лесу, где часто справляли вечеринки или праздники.       Марк любил темноту и вечернее время. Приятная летняя прохлада освежала, а в городе даже ночью было достаточно светло. Как бы Марк не скрывал этого от родителей и друзей, но Эми всегда незримо преследовала его. Некоторые активисты всё ещё продолжали искать следы девочки, хотя доктор Уоррен, отец Марка и владелец местной клиники, давно попросил прекратить ворошить прошлое и ломать их шаткое настоящее. Марк делал вид, что согласен, но где-то в глубине души он не мог перестать думать о сестре. Поэтому перспектива напиться, выкурить косячок и отдохнуть с девчонками была хороша тем, что этой ночью на несколько часов он будет свободен от мук совести.       Марк даже не предполагал, как ошибается. До гибели его друзей оставалось всего четыре часа.       Не зная об этом, радостный Марк шёл по тёмной пустынной улочке к шумному дому, как внезапно его нагнали сзади, срывая с головы капюшон толстовки.       – И даже не подождал! – укоризненно сказал Виктор, несильно, но задиристо толкнув Марка в плечи. – Почему я должен идти один, ещё и без музыки! Хоть бы плеер вернул.       – Ещё чего не хватало! Принцесс ждать, – усмехнулся Уоррен. – Ты же, наверное, так долго кеды подбирал к спортивной толстовке, что опоздал на пятнадцать минут.       – Да пошёл ты!       Дружеская потасовка закончилась смехом и взаимными шутками. Смотря на уверенного в себе Виктора, профессионального спортсмена, Марк понимал, как ему повезло дружить с ним. Виктор был умён и старателен, всегда держался на позитиве: он мог поднять настроение любому знакомому и незнакомому человеку. При этом он являлся идеалом мужской красоты. А что ещё надо? Принц готов! Своя Ариэль у принца тоже была. Конечно же, первая красавица, гимнастка, болельщица и отличница Летиция Коул. Для гармоничной сказки не хватало лишь чувств, но в этом возрасте, в последний год старшей школы, всех волновал лишь престиж, никаких «любовь» или «жили долго и счастливо».       – Джерри арендовал домик в лесу, – сообщил Виктор. – Вроде там очень здорово и тихо в плане соседей. Можно отрываться до утра.       – Кто ещё будет? – спросил Марк, довольно улыбаясь.       – Моя Летиция, Джерри и Бен, часть группы, плюс Бэт. Итого нас двенадцать.       – Бэт? – Марк усмехнулся. – Она не похожа на тусовщицу. Танцы и выпивка – вряд ли это для неё. К тому же, её отчим заведует нашей церковью. Хочешь получить распятием по голове?       – Она понравилась Бену, вот я и согласился взять её с нами, – пожал плечами Виктор. – А последствия пусть разруливает сам Бен.       – Она понравилась? Бену? – не поверил Марк. – Как-то подозрительно. Это ведь не его типаж. Бэт тихая и робкая, не особо привлекательная…       – Раскрепостится, – ответил Виктор. – Затем девочки её накрасят как надо. Да прекрати переживать о каждом пустяке! Это дело Бена, пусть он и разгребает.       Марк лишь пожал плечами.       – Чего грустишь? – спросил Виктор, когда они вышли к точке сбора. У дома, в котором в каждом окне горел свет, уже вовсю играла музыка. – Взбодрись, девчонки не любят угрюмых!       Марк прищурился и, усмехнувшись, хитро глянул в сторону друга. Это коварство, порой отражавшееся на его лице, неимоверно забавляло Виктора, который в такие моменты ощущал, что они настоящие заговорщики против целого мира. Так оно и было, ведь во многом друзья научились понимать друг друга без слов. Виктор настолько хорошо знал Марка, что никогда даже не пытался влезть в его прошлое или задать лишний вопрос об Эми. Он был другим, не таким, как все любопытные люди.       – Я в норме, – ответил Марк. – Просто думаю о недавнем событии, когда Алиса сделала шаг…       – Слушай, забей! – Виктор остановился, преграждая Марку дорогу, отчего тот едва не врезался носом в подбородок друга. – Не сочти меня циничным, но на этот грёбанный город и так обрушивается столько бед каждый год! Не лучше ли, чем скорбеть, просто послать всё и жить дальше, а? Ну нет в этом твоей вины! Это было решение Алисы.       – Возможно, – согласно кивнул Марк, отводя взгляд. – Но неужели ты ни разу не думал о ней? Я был там, мог остановить Алису, схватить её за руку…       – Ни разу не думал, – признался Виктор, мотнув головой. – И ты ничего не мог сделать. Так захотела она сама. Люди каждый день кончают жизнь самоубийством, Марк! Если будем об этом думать, сами загнёмся. Надо жить дальше.       Отчасти Марк был согласен. Яркий запах одеколона Виктора бил в нос и вызывал приятное головокружение. Марк отступил на шаг, ощущая некую неловкость от такой близости Виктора, и натянуто улыбнулся. Такие моменты между ними в последнее время проскальзывали всё чаще, но Уоррен не желал их прекращать, и вместо этого смаковал каждую минуту подобной паузы.       – Знаешь… – внезапно произнёс Виктор, опуская взгляд. – Марк, я…       Резкий удар в спину перебил его. Выругавшись и отлетев на два шага вперёд, Виктор обернулся, а Марк вздрогнул от неожиданности. На асфальте распластался местный чудак Александр Барнс. Скорее всего, он бежал и внезапно споткнулся, но при этом дурной парень оказался невредим, только колено содрал. Он неловко встал, отряхнул рваные на коленях джинсы, смахнул с лица сальные кудрявые волосы и перепугано осмотрел Марка и Виктора с ног до головы.       – Ах ты, ублюдок… – прошептал Виктор, намереваясь двинуть ненавистному дебилу, но Марк вовремя преградил ему дорогу.       – Эй, хватит, уймись, – произнёс он и обернулся к лихачу. – Слышь, Алекс…       – Замолчи! – перебил тот, поправляя криво сидящие на носу очки в дешёвой оправе. – Я не с тобой хочу говорить. Эй, Виктор! Нам надо поговорить, если ты не трус! – внезапно решительно заявил Алекс, не намереваясь отходить с дороги. – Я искал тебя!       Марк бросил на него полный сочувствия взгляд: такие, погрязшие в учёбе и комплексах маменькины сынки, до взрослого возраста оставались одинокими. Часто общались только в сети, в реале друзей не имели, играли в игры, создавали гик-кружки и брали дурацкие ники вместо имён.       Виктор в ответ на отчаянное заявление только усмехнулся. Алекс громко сопел, опустив голову и смотря на парней поверх стёкол очков, словно вот-вот вызовет их на дуэль. Его куртка была поношенной и потёртой, а джинсы и кеды – рваными, грязными. У родителей явно не хватало денег на приличный гардероб для сына, а он и не жаловался, считая более успешные семьи хвастунами и показушниками.       Со стороны дома стали раздаваться голоса. Марк заметил, как на улицу вышли Джерри и Бен, заждавшиеся своих друзей. Подобное численное превосходство угрожало Алексу хорошим мордобоем, и тот это понимал. Волнение отразилось в его взгляде, и былая решимость отступила прочь.       – Пошёл к чёрту, – отчеканил Виктор и потянул Марка в сторону. – А нас ждёт лесной дом, девочки и веселье! И никаких фриков.       Алекс молча посмотрел им в спину, произнеся одно-единственное: «Но Алиса…» ***       Из воспоминаний Марка вырвал голос отца. Юноша моргнул и понял, что всё ещё находится в палате, напротив доктора Эвер. Та была недовольна появлением главврача, но могла лишь молча кривить губы, а Марк был рад, что на сегодня его пытка окончена.       Эдвард Уоррен, пятидесяти пяти лет, высокий и статный мужчина с проседью на висках, с мягкой улыбкой посмотрел на сына. На его красивом лице с высокими скулами гармонично смотрелись прямоугольные очки, которые когда-то выбрала мама, и Марку впервые захотелось домой. Только отец всегда понимал и принимал его, поддерживал и был рядом, не бросая укоризненные взгляды, как это делала мама, когда речь заходила об Эми. Этот человек был полон благородства, молчаливого, но заметного сразу же. Доктор Уоррен пользовался уважением коллег и подчинённых, пациенты его любили и доверяли его советам.       – Я не хочу говорить об Эми, – признался Марк, с мольбой смотря на отца. Только доктор Уоррен поддерживал сына в попытках похоронить память о девочке и оставить все эти травмирующие вопросы в прошлом.       Старший Уоррен бросил суровый взгляд на доктора Эвер, но та лишь тихо хмыкнула, заранее выражая своё мнение.       – Эми? – холодно спросил доктор Уоррен. – При чём тут Эми и события шестилетней давности?       – Психология – не ваша область, сэр, – с самым серьёзным видом начала объяснять женщина, но доктор решительно перебил её:       – Уходите. Прошу, уйдите отсюда. На сегодня достаточно расспросов.       Теперь недовольство отразилось гримасой презрения на её лице. Доктор Эвер поморщилась, поджав губы, и встала, оправляя юбку-карандаш и врачебный халат. Она явно была намерена найти ответы на все вопросы и «расколоть» Марка, и подобное вторжение в планы вызвало у женщины настоящее раздражение.       – Инспектору это не понравится, – холодно заявила она, забирая свои бумаги и уверенным шагом направляясь к двери. – А я непременно ему доложу.       Когда дверь закрылась, доктор Уоррен вновь улыбнулся и присел на край кровати сына. Осторожно сжав его руку, доктор немного помолчал, поддерживая одним своим присутствием в этой палате. Марк благодарно сжал руку отца в ответ. Хоть на время этот кошмар с допросами прекратился. Доктор Уоррен помолчал некоторое время, затем с волнением спросил:       – Марк, что ты делал на развалинах того сгоревшего дома? Мы нашли тебя утром, искали всю ночь по городу, когда ребята сказали, что ты так и не пришёл на вечер памяти.       С трудом Марк принялся вспоминать, что же тогда произошло. Он пошёл на вечер… нет, он соврал, что идёт на вечер, а сам свернул к сгоревшему дому, чтобы раскопать то, что осталось, а потом… потом была темнота.       – Я… не помню, – признался Марк, потирая лоб. Голова начинала болеть. – В чём нас подозревают, пап? С чего эти допросы? Вспомнили об Эми.       – Подозревают в убийстве Александра Барнса, – спокойно пояснил доктор, словно речь шла не о кровавом маньяке, который забрал жизни семерых подростков, а пятерых отправил на больничные койки.       – Что?.. – изумлённо произнёс Марк и вздрогнул. – Но разве его тело…       – Не нашли и нет доказательств, что он вообще мёртв. Но инспектор явно что-то ищет в этом направлении, сын. Поэтому, если что-то знаешь о том, куда мог сбежать этот мальчик…       – Нет… – решительно перебил Марк и мотнул головой. – Ничего я о нём не знаю и знать не хочу. Пусть хоть в аду горит.       – Не стоит так говорить. За подобные фразы тебе тут же начнут приплетать убийство. Вот увидишь. Не выражай к нему ненависти.        – Он убил моих друзей!       – И он за это ответит, – решительно сказал доктор Уоррен. – Когда его поймают. А пока что не давай другим повода думать, что ты сам убийца, Марк.       Трудно было не согласиться с доводами отца. Марк вздохнул и устало потёр лоб рукой, понимая, как он устал от всего этого. Хотелось вернуться в прошлое, в тихое и мирное время, когда никто никого не оплакивал и не обвинял.       – Пап, я домой хочу.       – Уже скоро, – сжав плечо сына, доктор Уоррен встал и направился в сторону двери. – Ещё пара дней и мы тебя заберём, хорошо? Потерпи, просто потерпи. Обещаю, что защищу тебя и от допросов, и от длительного пребывания тут. Идёт?       Марку оставалось только согласно кивнуть.       День в больнице тянулся медленно. Доктор Эвер больше не приходила, и Марк откровенно маялся, не зная, как избавиться от назойливых мыслей. Его уже тошнило от вида светлых стен, от запаха лекарств и здешней еды. Перед глазами то и дело мелькали события, о которых Марк не помнил или помнил плохо. Всё это казалось бредом воспалённого сознания, уснуть не удавалось.       Ближе к одиннадцати просигналил телефон. Марк приподнялся, лениво протянул руку и на ярком экране, от которого слепило глаза, прочёл сообщение, присланное Джерри.       «Друг, сегодня на парковке через двадцать минут. Приходи, пожалуйста. Кое-что произошло».       Сменные вещи Марк нашёл в прикроватной тумбе, – спасибо маме и её надежде на то, что сына выпишут раньше положенного срока. Наспех одевшись, Марк осторожно выглянул в коридор, высматривая в полумраке дежурящих ночью сестёр. Убедившись, что никого нет, он прошмыгнул в сторону чёрной лестницы. В детстве Марк постоянно тут бегал и прятался, так что составить план отступления не составляло труда.       Открыв дверь, Марк спустился по лестнице до второго этажа, прошёлся по пустому коридору в сторону окна. Оттуда выбрался на карниз и спрыгнул вниз, после чего направился к парковке.       Ночи уже стали холодными, а деревья теряли листву на пронизывающем осеннем ветру. Казалось, даже в воздухе витало что-то тёмное, страшное, чужое. Марк поёжился, ощущая страх перед вязкой и липкой темнотой, но всё же шагнул в её объятия, боясь того, что могло случиться с Джерри.       Засунув руки в карманы, парень спешил к месту встречи, думая только о Джерри, как внезапно его со спины осветил свет фар. Раздался скрежет колёс, и Марк, обернувшись, заметил только знакомый отблеск белокурых волос, после чего ощутил удар и сильнейшую боль. Мгновенно наступила темнота.       Марк был мёртв. Глянув на его бездыханное тело, отброшенное в дальнюю сторону площадки, водитель ударил по газу и машина скрылась.       «Всё хорошо, – написала Летиция в смс Джерри, когда уже ехала домой. – Теперь он точно ничего не расскажет».       Близилась полночь.