Война Ситха

Нирауан становился все более… неприятен. Тяжесть атмосферы была характерна для любого места, наполненного силой Богана, но здесь она была нездорова. Как будто покрыта пеленой смерти и безумия. Влияние Бездны. Места, откуда не возвращаются. Не должны возвращаться. Потому что если оттуда возвращаются — то такими искаженными как Непобедимый. Или Арден Лин. И если проблему с первым решит сама Ашла, то со второй придется иметь дело мне самому. Вытирая пот, постоянно выступающий на лбу, хоть во время бодрствования, хоть во время сна, спускаюсь по темным коридорам вглубь базы. Время пришло, сама Сила говорит об этом, подводит к точке. Даже Боган не может больше терпеть искажение, порожденной им самим, Бездной. Ведь Арден не просто погрузилась в посмертие, оставшись духом, как нормальный — ха — ситх. Нет, она опустилась на дно, откуда вернуться былым невозможно. Реальность начинает прогибаться. Такими темпами недалеко и до возвращения Вишейта. Мало ли что может всплыть оттуда, откуда нет возврата. Я понимаю, очень отчетливо, какую с одной стороны совершил ошибку, вернув её. А с другой — насколько это было необходимо сделать, чтобы заставить в себя поверить. Поверить в выбранный мной путь для тех, кто может присягнуть. В этом всегда была ужасающая ловушка Темной Стороны — двойственность, диалектика, столкновение внутри любого действия успеха и провала. И необходимость скользить по грани провала ради успеха. Но… любую силу можно подчинить. Я добьюсь того, чтобы Вторая Луна была стабильна вокруг меня, как бы кощунственно для понимающих метафизику Силы это ни звучало. Ибо только тогда я смогу победить и жить. А с оккультными вопросами путь разбираются другие. И сейчас пришло время исправить необходимое, обернувшееся в ошибку, угрозу существования. Арден должна умереть. Открыв двери в залу, из которой последнее время ситх никогда не выходила, морщусь от несуществующего, но ощутимого в Силе запаха разложения. Почти задыхаюсь от него, удерживая каменное лицо, заставляя себя не морщиться, выгадывая лишние мгновения до столкновения. В конце концов, очевидно что такое порождение как Лин — прекрасно понимает что должно быть и что столкновение неизбежно. Но лишние мгновения, пока ее искаженный разум переведет должное в реальное, ощутит что потенция переходит в реальность именно сейчас — вот что мне нужно. Конечно, я мог бы… Мог бы прийти вместе с десятком лично верных адептов. Но кто-то из них может уцелеть, а я потерплю решительный крах в своей репутации. Исчезновение Лин должно остаться в тени. Слухи пойдут, но мрачные больные слухи, которые будут оттеняться официальным заявлением на круглом столе — это то что нужно. Ни в коем случае не открытая борьба власть. Ничто не должно подкосить идеологию «единой веры». Двери за мной захлопываются с резким усилием. Каркающий, сиплый голос, как будто скребущий по барабанным перепонкам: — Ты пришёл как обычно, признаться мне в вечной любви? Губы растягиваются в улыбке. — Я бы сказал, что да… Обессмертить свою любовь. Подхожу к сидящей во мраке зала во главе стола фигуре на десяток шагов. Всё освещение ограничивается лишь небольшой масляной лампой, чадящей посреди стола. Какая архаичная мерзость, но ритуалы требуют того. Мало что может впечатлить своенравных и эгоистичных адептов вечного движения, ситхов. Только всепроникающая идеология, идиотские ритуалы, в которые они поверят со всей своей страстью и отчаянием, вечно наполняющем их души. — Значит, обессмертить уже бессмертное. Я могу предложить тебе тоже самое. Слова… Почему с такими существами слова уже не нужны? Это даже грустно. Это вызывает боль в сердце. А любая боль дает силу, призывает Боган. Именно это и нужно. Позволяю себе ощутить искреннее страдание от того как всё закончилось — и уже давно. Мощь тьмы привычно отзывается, вливая свои сумрачные струи в мой разум и тело. Нечто, что когда-то было одним из Верховных Инквизиторов ощущает это, а, потому, прекрасно понимает что это значит. Подготовку к атаке. Оно поднимается на ноги, глядя мне в глаза. Зеленое свечение на пергаменной коже. Облик Лин уже давно плывет, не воспринимается и не ощущается как нечто стабильное, состоящее из плоти и кости. — Что ж. Пора это сделать. Отвешиваю ей церемониальный поклон. Высшее уважение к тому, чем она была. Вызов на кагат. В это же мгновение происходит взрыв. Поклон — сигнал, по которому это должно было произойти. Само собой, убить существо, вернувшееся из Бездны таким образом невозможно, но ослепить на несколько секунд, заставить плоть подчиниться законам физического мира и обгореть — вполне. Пока оно восстанавливается, я, не успев разогнуться, выбрасываю вперед руки, обращая всю свою боль и разочарование пути, к которому привели отношения с Лин — в удар молниями. Темно-фиолетовые змеи устремляются к ней, пока существо напротив меня спешно восстанавливает свою кожу, удерживает равновесие и взметается в воздух в прыжке под потолок, из-под которого должно обрушиться на меня, сметая ударом Силы, меча и тела. Джедаи и темные одарённые, не углубленные в мистику джен’ари, идущей из тьмы тысячелетий — никогда не понимали такого. Правила фехтования, хореография боя, все эти дурацкие установки банального сражения — всё говорит о том что такие схватки неправильные. Противники подставляются под удары, ведут себя нерационально и тому подобные установления. Но они просто никогда не понимали — да и не должны понять — что физические показатели в таких ситуациях, происходящее в вульгарной реальности — далеко не главное. Да и вовсе не имеет значения. Это лишь отражение битвы Силы, битвы самого Богана с теми, кто контролирует или отдается ему. Проявления. Удалось мне почитать один из учебников, курсирующих внутри Ордена Мекроза. Вот там — действительно. Настоящее фехтование. Мастерство дуэлей. Совершенство техник и механик. Мало кто в состоянии достичь хотя бы понимания такого — и десятилетий, которые адепты этого Ордена тратят на эти драгоценные знания. Но это не актуально для джен’ари. Их битвы выглядят странно, нелепо, даже театрально, а иногда и вовсе по-идиотски… если посмотреть отстраненно. Но джен’ари всегда побеждают, если их ведёт Боган. В этом наш бич. Мы не можем скользить по поверхности океана, на который отбрасывает тень Вторая Луна. Мы погружаемся вглубь. Молнии подхватывают тело, стремительно падающее на меня, отбрасывая его в угол зала. Удар о стену ничто для существа, вернувшегося из Бездны. Лин подхватывает себя Силой, ловко опускаясь на пол. Клинок в ее руке горит багровым блеском близкого страдания. Вновь позволяю себе искренне ощутить страдание от того, что я так и не смог построить с ней отношения как человек с человеком, что всё это превратилось в театр, развлекающий Темную Сторону. Вспышка влившейся Силы превращается в сжимающее кольцо, которое я набрасываю ей на сердце. Конечно же, не на горло. Этим только пугать профанов и джедаев. Мертвое сердце Арден пропускает несколько ударов, пока она борется с накинутой удавкой. И этого хватает, чтобы мне удалось приблизиться на несколько шагов и сконцентрировать в себе еще несколько всплесков сырой Тьмы, превращаемой в техники. Удары крушат внутренние органы противницы. Будь она обычным одарённым — хотя бы по-настоящему живым — всё бы уже закончилось. Она же… она теряет время, возвращая себе цельность, восстанавливая функционирование легких и печени. По её подбородку стекает чёрная во мраке зала кровь, начавшая литься из обеих ноздрей. — Я знаю твои слабости, Нейтан. О, я знаю их все. — Она выплёвывает звуки вместе со сгустком черной жидкости из своего рта. — Ты боишься, что мой клинок коснётся твоей беззащитной шеи. Ведь я знаю твою слабость в бою. Отшвыривай сколько хочешь, но я доберусь до тебя. Отклоняю из своего разума её уверенность и правду, которую она несёт. Если позволишь правде прикоснуться к твоему сознанию — она станет реальностью и я паду от её меча очень скоро. — Избавь меня от подначек Дун Моч. Оставь их для профанов, прояви уважение. Наношу вместе со словами, наполненными своей уверенностью в их смысле, еще несколько ударов Силой, в этот раз не облекая её в техники, а используя грубую мощь. Снося её тело к стене и несколько раз впечатывая в камень, пытаясь сломать тело врага. Такого обмана существо, ждавшее хитрых ударов не предвидело, и теряется, обращая все свои силы на защиту, сплетая вокруг себя шарообразный защитный кокон. Теперь она молчит — и это первый шаг к моей победе. Она поверила, что не сможет сокрушить мою решимость и заставить оппонента перестать верить в победу. А значит стала слабее. Две воли, а не одна доминирует — самый сложный расклад для джен’ари. Особенно когда все знают, что путь ситхов — путь обмана. Третья воля наносит свой удар. Блеск хлыста от тени, отделившийся из мрака. Короткий вопль обожженной Арден. Чем бы она ни стала — физическая боль от хлыста разорвала её разум, заставляя крутиться на месте, разыскивая нового противника и пытаясь подстроиться под изменившиеся обстоятельства. Вот теперь сражение переходило в стадию понятную не только джен’ари. Двое на одного, подлый удар в спину. Классический расклад. Лин зашипела, нанося резкие размашистые удары, пытаясь выбить необычное оружие из рук нового противника, пока я собирал мощь для новых атак Силой. У неё было несколько мгновений, которыми она успешно воспользовалась. Хлыст отлетает в сторону, но меч не находит жертву, Люмия плавным невидимым глазу движением оказывается на расстоянии нескольких метров от противницы. Я собрал достаточно концентрированной сырой тьмы в руках и наношу удар. Существо оказывается быстрее и отпрыгивает в сторону. Резкий удар, в каменной кладке образовывается проём в несколько метров глубиной. Столп пыли поднимается, заволакивая и без того слабо освещенный зал, пока сама зала вибрирует, а с потолка начинает сыпаться каменная крошка. — Тебе не уйти. — Голос Темной Звезды павшей Империи холоден как межзвездное пространство. Я окружен пылью и задыхаюсь от нахлынувшей затхлости и аромата разложения. Слишком много использования сырой тьмы подряд, необходимы мгновения чтобы восстановить внутренний баланс. Резкий взмах клинка буквально у моего горла, от которого уклоняюсь лишь по велению Богана, который захотел чтобы я еще жил и позволил ощутить движение. Хватаюсь за эту мысль, вкачивая в себя Силу и зажигая свой клинок, ловя её следующий удар на блок. — Я и не собиралась. — Раздаётся вибрирующий, как шипение друг о друга наших клинок её голос. Смотрю в лицо Лин, перемазанное черной жижей и покрытое пылью. — Тогда ты умрёшь. — Отражающийся от исчезнувших в клубах пыли стен голос Люмии. Отбрасываю Арден толчком, отступая на пару шагов. Ориентироваться во тьме и плавающей в воздухе дисперсной крошке почти невозможно. Стены залы трясутся, как будто готовясь рухнуть на нас и погрести всех кто в нём находится. — Пора заканчивать. — Кричу во весь голос, выбрасывая руку туда, где по смазанным ощущениям находится существо. Молнии срываются с пальцев, настигая цель. Вопль боли и я с ужасом и трудом останавливаю заряды, заставляя руку вспыхнуть болью ожогов. Нельзя просто так взять и остановить такой поток. Молнии коварны, если начнёшь их выпускать — ты должен это довести до конца. Непобедимый не даст соврать своей первой смертью. Усилие позволило прекратить, ценой стали пылающие искры на ладони, погружающие моё сознание в оковы боли. Я попал в Люмию. Смех отражается отовсюду. Существо перехватывает инициативу, бросаясь… не на меня. Вспышки меча. В ответ с опозданием вспышки концов хлыста. Люмия отбивает атаки, это радует. Закрываю на удар сердца глаза, пытаясь преодолеть боль от разваренной самим собой по локоть руки и обращаю её в силу. Вскидываю обе руки, создавая длинный ветвистый черный шнур. Высасывание жизненной силы. Вот козырь, вот то что ставит меня в центр вселенной в этом бою и делает нас победителями… если я успею. Жизненной силы в теле существа очень мало, её связь с миром смертных ограничена, поэтому высосав из неё оную — она вернётся в Бездну. Люмия вскрикивает, хлыст вновь отлетает в сторону. Я скорее чувствую чем вижу, как она падает на колени, держась за плечо, пока то-что-было-Арден взмахивает над ней клинком, чтобы срезать ей голову. Именно в этот момент чёрный шнур впивается между лопаток существа. В меня толчками начинает вливаться искажённое, неправильное, злое подобие жизненной энергии. Лин вздрагивает, клинок останавливается. Её тело парализуется, отрезанное от столь небольшого резерва её жизни. Существо борется, своей волей пытаясь оторвать темный шнур — и это даёт драгоценные мгновения Люмии, вскинувшей ладонь и притянувшей в неё свой хлыст. Удар, и ещё один удар. Живот противницы пересекают две полосы, а кисть руки с клинком падает в копящуюся на полу пыль. Неживое кричит от боли, срывая с себя щуп высасывания, но уже поздно, слишком поздно. Тёмная Звезда на ногах и кончики хлыста разрывают горло бывшей госпоже Верховный Инквизитор. Завершающий удар и голова отделяется от тела, исчезая во мраке вместе с погасшим хлыстом. — Бежим. Не отвечаю, понимая что времени нет и, путаясь во тьме и плавающих эманациях тьмы и пыли мы вываливаемся из залы. Последней вспышкой усилия — запираю двери и запечатываю их дополнительной энергией, как раз вовремя. Перед тем как мощный удар едва их не выбивает. Внутри происходит выброс энергии, погребающий всё что было внутри под упавшими скальными породами, которые не выдержали такого издевательства. Вот и всё. Тонкое ощущение присутствия исчезает, на доли секунды открывая картину разверзающейся Бездны в которую падают обломки распадающегося духа Арден. Прекращаю пользоваться Силой, моргая, оседая на пол. Сажусь на задницу, привалившись к стене и вытянув ноги. Сейчас я должен быть обычным человеком, иначе умру от напряжения, разъедающего моё тело и разум. Боган сворачивается и уходит, оставляя меня одного. Оставляя беззащитным и слабым. Боль в руке, тяжелое дыхание, трясущиеся руки. Если сейчас Люмия захочет нанести удар… Поднимаю голову, смотря на привалившуюся к стене напротив киборга. Не нанесёт и не захочет. Её состояние явно не лучше моего. Пытаясь опереться о пол ладонью, приподнимаюсь. — Нельзя чтобы нас видели в таком виде. Пойдём ко мне, по дороге никого не будет. Надо… привести себя в порядок. Живые глаза на изуродованном Избранником Ашлы лице как будто усмехаются. — Дай мне минуту. Как будто это ты тут киборг. Слабо киваю, ощущая идущий по телу откат. Хочется рыдать от слабости и боли. — Посидим, подождём, дорогая Тёмная Звезда. Слабый ничего не значащий натужный смех. — Мужские комплименты. — Ой, всё. — Отмахиваюсь от её слов, откинув голову на всё ещё подрагивающий, холодный камень. — Поженимся на Дромунд-Каасе перед лицом статуи Вишейта, если так продолжишь издеваться. В этот раз в ответ был более искренний смех. — Всё-таки у тебя пунктик на киборгах. Как это называется, а? Надо в голонете посмотреть. Влечение, значит, к киборгизированным женщинам. Морщусь, всё-таки поддерживая шутку. — Были бы ещё какие-то другие среди джен’ари красивые женщины. Или страшные как выходцы из Бездны — или киборги. Такова тяжелая доля современного ситха, да. — Дошутишься ты у меня, дражайший коллега. Приподнимаю руки в жесте смирения. — Не хотел тебя обидеть, ничего кроме юмора. Поверь, я вижу почему даже некая Мара Джейд завидовала бы твоей красоте. — То-то же! Посидев ещё пару минут, наконец нахожу в себе силы подняться на ноги. Время идти смывать с себя пыль, погружать руку в бакту и готовить объяснение произошедшему. Тем более, что выступать придётся в том числе на прибывающих прямо сейчас на посадочные площадки Нирауана уже бывших имперских гвардейцев, согласившихся уйти вместе с главной манипуляторшей галактики после Верджер и Ном Анора. Или… всё-таки главной?