Записки мультишиппера BSD

      Чуя мучился болью в руках почти с тех пор, как впервые использовал Порчу. Началось все незначительно раньше, может, за день-два, и тогда он воспринял это, как предчувствие.       Неделю спустя, лежа в медпункте и глядя на то, как медики обрабатывают исполосованные руки Дазая, он уже не был так уверен. Осаму улыбался ему — тоскливо, безнадежно, и рисунок на его запястье, тот, что у них был один на двоих, был по прежнему бледно-серым, мертвым, неподтвержденным — возможно, что так оно у них и останется, если ничего не сделать.       Чуя не знал, хочет ли прочувствовать чужую боль полноценно, но знал, что спокойная жизнь закончилась — кроме рук, словно украдкой, ныли ребра, бедра, ключицы, которые у Дазая были старательно скрыты бинтами, плечи — их сейчас тоже требовалось бинтовать.       Если все, что у него ноет — раны, тогда Чуе придется мучиться всю жизнь вне зависимости от того, как у них все сложится.       Рыжий отворачивается к стенке и слышит, как за его спиной шипит Дазай. Чуя улыбается и проваливается в неглубокий сон — у него иссечена спина, и действие морфия уже заканчивается.       Пусть Дазай знает, какая ему предстоит ночь.       Месяцы спустя они лежат здесь же, на одной постели, прижавшись лбами. Метка у них — багряная, как отметины на лице Чуи, со всполохами фиолетового и переходом в сине-голубой, как способность Дазая. Она похожа на тернии, обвившие им оба запястья — никто не понимает, почему оба, но Чуе не стыдно носить перчатки покороче, чтобы ее было видно, а Осаму свою напротив прячет, не намеренный рисковать.       У них впервые за долгие месяцы ничего не болит, и шевелиться им просто не хочется, а еще...       Под прикрытием ширм и штор они учатся целоваться — одними губами, неуверенно, неловко, нежно. Дазай чувствует чужие эмоции — осторожность, робкое тепло, тянущееся, словно листики к солнцу, доверие, привязанность.       И едва ли не рыдает.       До самого конца, до последнего витка на коже, он боялся.       Боялся, что Накахара, поджимающий губы и не желающий порой даже смотреть на него,             его                   отторгнет.