Под одной крышей

Я приезжаю в резиденцию с братом, и нас сразу ведут в кабинет Президента. Там всё настолько красиво, что блеск ярких тонов слепит глаз. Я никогда не видела настолько чистых, больших и роскошных комнат. И если Сэм смотрит на всё скептически, скривив губки, то я в восторге от убранства. Дверь закрываются, и я с трепетом жду, что Президент, наконец, снимет маску, но, видимо, сегодня нам не суждено увидеть его лицо. Интересно, а семья Президента тоже не видит? Если конечно семья у него есть еще. Президент садится за свой стол, в кресло, обитое красивой пурпурной тканью. - Итак, - его голос звучит не так мягко, как в моём городке. Он звучит по-деловому, и это заставляет собраться. Я жмусь к брату, - Сэм и Виктория Линтон. Я уже услышал от девочки о всех ваших способностях. И уже решил, что Сэм отправится в охрану. Другой работы не найдётся. Пока в пеший полк, потом, возможно, тебя переведут в ряды солдат воздушного патруля. Виктория может лечить персонал, тебе выделят палату и соответственно комнату. Я не ожидала такой щедрости. Мы будем работать в самом центре нашей страны, в резиденции Президента, он сам говорит нам о наших обязанностях. Все это так растрогало меня, что я невольно начала всхлипывать. И Президент, изящно протянув руку, передал мне носовой платок. Я беру белый кусочек ткани с серебряной окантовкой и перебираю пальцами ткань, прежде, чем приложить её к уголкам глаз. Невероятно мягко, гладко, как будто я коснулась облака. - Что это? - вырывается у меня невольно, прежде, чем я успеваю подумать о том,что Президенту может не понравиться такой вопрос. - Это шёлк, дитя. - Шёлк, - я повторяю это слово почти шёпотом. - Оставь его себе на память, - говорит Президент, и именно в эту минуту становится для меня идолом для поклонения. Прижимая к груди заветный кусок ткани, я обещаю ему работать хорошо. Обещаю за себя и за брата. Дальше Сэм уходит в казарму, знакомиться с будущими соратниками. А мне показывают мою комнату. Девушка в милом красивом красном платьице до колена сопровождает меня по коридору. Ткань почти такая же, как и у меня. На ногах бежевые балетки, от чего кажется, что она босиком. Густые чёрные волосы забраны в высокую причёску, а один непослушный локон выбивается и струится вдоль щеки. - Простите, мисс, комната чуть маловата, - произносит она, открывая дверь. Я не успеваю удивиться тому, что меня называют "мисс" в мои 14 лет, как моему взгляду открывается нечто ещё более изумительное. Эта комната, которая "чуть маловата" в два раза больше моей предыдущей, в ней есть и кровать, и большой стол с зеркалом, и кресло и высокий шкаф. -А за этой дверью что? -Ваша ванная, мисс. -У меня будет своя ванная? Целая собственная ванная? Ух ты! Я почти кружусь по комнате от восторга. Только моя спутница почему-то смотрит на меня так грустно. -Как тебя зовут? -Аделина, мисс. -А тебе обязательно прибавлять "мисс" к каждому слову? Это же неудобно. -Так принято... мисс,- видно, что она хочет расслабиться, но сомневается. -Слушай, я ведь твой будущий врач, мы должны дружить. Ты ведь расскажешь мне о себе, правда? Не дожидаясь, пока она решится, я беру ее за руку и усаживаю в кресло. На ее лице испуг, почти ужас, но я стараюсь не обращать на него внимание. Мы с ней подружимся, обязательно. Она ведь такая милая. Я беру тарелку с чем-то странным со столика. -Смотри, какие смешные шарики на веточке,- показываю ей что-то незнакомое мне. Это что-то очень сладко пахнет, но я не знаю, что с ним делать. Хочется попробовать это на вкус,- они зеленые. А вот тут фиолетовые. -Мисс, это же виноград,- девушка смотрит на меня как на диковинку. -Виноград... а, я читала про это. Но я как-то по-другому себе его представляла. Его можно есть? -Да, говорят, это очень вкусно. -Ты что, тоже ни разу не пробовала его? Так это же отлично! Давай вместе? Прежде, чем Аделина успевает возразить и произнести уже в который раз свое излюбленное "так неправильно, мисс", что она бормотала наверное раз двести, пока я усаживала ее в кресло, я вкладываю ей в руку гроздь зеленого и гроздь фиолетового винограда. -Когда пробуешь что-то впервые, надо загадать желание. Давай вместе, на счет три? Раз... два... -Хочу уехать отсюда,- выпалила Аделина. -Хочу остаться здесь навсегда,- радостно проговорила я. И мы обе уставились друг на друга в недоумении. В глазах у каждой из нас застыл вопрос: "почему?". -Давай съедим виноград. И ты мне расскажешь, почему хочешь уехать,- предложила я. Фрукт показался мне самым прекрасным, что я когда-либо ела в жизни. Это был великолепный плод, сочный, сладкий. Так что в счастливый день моего приезда в Капитолий я познала сразу два ни с чем не сравнимых удовольствия. Виноград и шёлк. И счастье мое казалось безгранично. Аделина тоже сидела с застывшей блаженной улыбкой. Правда если я удовольствие растягивала, то она напротив съела все за один присест и теперь жадно смотрела на оставшиеся в тарелке яблоки. -Можешь взять половину, я совсем не против. На этот раз дважды просить не пришлось. Помню, как-то мы с Сэмом видели в лесу голодного волчонка. И он тогда кинул ему кусок хлеба. Несчастная зверушка кажется с меньшей охотой тогда накинулась на желанную пищу, чем сейчас это делала моя новая знакомая. Волчонка мы тогда оставили в лесу. Сэм меня почти силком утащил оттуда. Мне было 9, и оставлять несчастную собачку не хотелось. А ему не хотелось кормить лишний рот. Я тогда пол месяца с ним не разговаривала, обвиняла, говорила, что он мог бы оставить в лесу и меня, раз ему кусок хлеба дороже. И как же мне потом было стыдно, когда я поняла, как непросто достать еду самому, еще и на семью про запас, делая вылазку раз в две недели, чтобы органы правопорядка не заметили или не поставили на учет. После винограда и яблок у Аделины немного прояснился взгляд. Она начала робко улыбаться мне и смотреть в глаза. -Я расскажу Вам свою историю. Я взяла ее за руку. -Давай на ты. Мы же друзья, помнишь? Аделина закивала. -Я росла в приюте, далеко отсюда. Это был не обычный приют для деток, у которых нет родителей. Там все дети были немного странные. Некоторые не могли ходить. Некоторые - видеть или слышать. Мне повезло больше. Я могла ходить, но сильно заикалась. Слово сказать не могла. Мне говорили, это все из-за кошмара, который когда-то ночью приснился мне. А я не помнила никаких кошмаров. Кошмары пришли потом. Ко мне стали приходить люди. Хорошие люди, мужчина и женщина с прекрасными лицами, они ходили каждый день. Они обещали забрать меня к себе, говорили, что они мои папа и мама. У меня даже была фотография моей будущей комнаты, представляете, мисс? Целыми ночами я мечтала, как уеду из страшного серого приюта и попаду наконец домой. Я даже начала смеяться и заикание как-то само прошло. Только однажды они не приехали. А фотография, которую я хранила всегда под подушкой, просто пропала. Воспитательница тогда сказала, что мне все приснилось. Но ведь не бывает же снов длиной в месяц! Не бывает! Девушка уронила голову на руки и долго плакала. Действительно, это звучало нелепо: сон целый месяц? А как же заикание? Оно ведь не могло пройти из-за одного лишь сна. Какая странная история. Я не нашла, что сказать, и просто сидела рядом, обняв ее, и ждала, когда она закончит плакать. Верена говорит, это лучшее средство.