Под одной крышей

Аделина - чудесная девушка. Мы с ней настолько часто болтаем вместе, что она забывает о своих прежних горестях и теперь учится радоваться моему счастью. Кажется, она начинает верить, что всё будет хорошо. Она приносила мне столько вкусного с кухни за это время: и вишни, и ананас, и мороженое - когда я впервые его попробовала, я думала, что захлебнусь от восторга. Это настоящая жизнь. Столица просто кишит сюрпризами, и всегда эти сюрпризы приводят в бешеный восторг. Мне выдали форму в лабораторию. Теперь я учусь и делаю травяные настои в потрясающем белом халате из качественной ткани и изящных туфельках-лодочках. А еще Президент лично подарил мне два красивых платья, и одно из них даже из шёлка. Я ношу его по выходным. В один из таких выходных я собиралась погулять с Аделиной. Мы ходили по территории, гуляли по парковой зоне, резвились, пока не заметили, что вокруг нас как-то странно тихо. Нет охраны. Как будто солдаты играли с нами в прятки. Странное чувство. Мы, хихикая, решили их поискать. И вышли к одному из чёрных выходов. Там действительно было много охраны, как будто они все туда сбежались. Нам хотелось подойти поближе, но что-то нас насторожило, и мы решили понаблюдать из-за куста. К выходу подъехала машина. Она была серая с затемнёнными стеклами, очень красивая и очень большая. Двери распахнулись, и оттуда начали выбегать девушки, а охрана почему-то ловила их. Девушек было человек пять, двоим было лет 16-17, а самой маленькой около девяти, она плакала и громко звала маму. Но охрана запихала всех в двери главного здания, и крик и плач смолкли. Мы с Аделиной переглянулись:что это было? Неужели их привезли сюда насильно? Кто же откажется от жизни в этом месте? Хотя Аделина потупила взгляд, когда я поделилась с ней своим изумлением. Кажется, она со мной не согласилась. Возможно, ей известно больше, чем мне. Однако она молчала всю дорогу до моей комнаты,как бы я ни старалась её разговорить, вытянуть из неё хоть словечко. Однако через пару дней я уже забыла об этой ситуации и продолжала экспериментировать в лаборатории. Два раза в неделю ко мне приходили другие врачи, брали у меня копии моих записей, и я отдавала им образцы. А за это получала очень даже хорошую зарплату. Которая, кстати говоря, пришла вчера впервые. Мы бы с Сэмом таких денег за год бы не заработали. И ему тоже пришла военная зарплата, это просто неприличные деньги, их бы хватило на содержание пяти домов нашего городка в течение недели. Однако мы не жаловались, мы даже радовались возможности покупать теперь,что нам хочется. С первой же зарплаты Сэм повёл меня в кафе. Зная моё пристрастие к разным вкусностям, он заказал мне тирамису. Я сначала подумала, что это что-то невкусное и представила себе морскую раскоряку, жутко противную, но потом выяснилось, что это пирожное. А вместе с пирожным я попробовала улун - это очень странный чай, как будто ты пьёшь молоко вместе с чаем, а противного привкуса не чувствуешь. Разумеется, после такой вкуснятины меня разморило, и я уснула прямо в кафе. Сэм тогда нёс меня обратно на руках. До дома. До нашего нового дома. Сэм иногда хмурится и просит меня не называть столицу домом. Но я считаю, что дом - это не то место, где ты родился. А то, где тебе хорошо. А так хорошо, как в столице, мне еще нигде и никогда не было. Сэм называет меня глупой девочкой. А я обижаюсь Конечно, это всё шутя. Однако спустя некоторое время произошло продолжение того странного события в парковой зоне. Когда я возвращалась из лаборатории, я увидела маленькую девочку, ту самую, что была в машине. Она шла по коридору в алом платьице и в бежевых балетках. Обычная форма. Я подошла к ней, не удержавшись, и хотела уже было открыть рот, чтобы спросить её, как её зовут, но она опередила меня. Неожиданно упав на колени, она вцепилась мне в руку: - Тётенька-врач, не надо! Не делайте больно, пожалуйста! Я сегодня хорошо работала, даже Президент сказал, что хорошо..., - девчонка продолжала вопить и тараторить, пока я стояла в недоумении. - Так, стоп! - мне пришлось прикрикнуть, чтобы эти вопли прекратились, - во-первых, я не собираюсь делать тебе больно. Во-вторых, при чём тут Президент? В-третьих, встань немедленно, ты простудишься. - Как не собираетесь?.Вы же врач. Врачи всегда делают больно. У Вас халат белый. Вы сейчас что-нибудь мне вколете, и я буду всю ночь плакать, потому что мне больно, - девочка недоверчиво на меня посмотрела и не собиралась вставать. Мне пришлось вздёрнуть её за подмышки, чем вызван был очередной приступ истерического плача. - Послушай, я не врач, я просто медсестра. И я не тётенька, мне всего 14. И если хочешь знать, у меня даже шприцов нет, я и сама уколов боюсь немного, - призналась я. - Правда? - Правда. А теперь стой нормально и скажи, при чём тут Президент. Девочка помялась. А моё любопытство не давало мне покоя. Неужели ей доверили работу с Президентом? Да что там могла сделать маленькая девочка? Даже меня отправили работать с персоналом, хотя они и приятные девушки, и я не жалуюсь, мне с ними хорошо, но всё же я старше и опытнее и запросто могу сделать что-то полезное для Президента. Может он ещё и лицо своё перед ней открывал? Я почти ненавидела уже эту девчонку за её молчание, ужасно ей завидовала и даже ревновала к Президенту. Девочка поманила меня пальцем, и мне пришлось склониться. Она прижала губы к моему уху и прошептала, торопливо оглядываясь,: - Он трогал меня. Я нахмурилась. Ничего не понимаю. - И что? Только не говори, что в этом заключается твоя работа. Чтобы Президент просто тебя потрогал? Не может быть. Девочка всхлипнула. - Не верите, да? А он трогал меня, вот здесь... и здесь тоже. Девочка залезла рукой мне под одежду и начала щекотать. От злости я ударила её по руке. - А ну брысь отсюда, лгунья! Не хочешь говорить правду - не сочиняй. А то быстро Президенту расскажу, какие глупости ты про него всем плетёшь. Девочка, испугавшись, убежала, постоянно спотыкаясь, и даже упала на бегу пару раз. Но всё равно продолжала бежать, поднимаясь, прочь от меня Я вернулась в комнату в плохом настроении. Как она посмела?! Говорить такое про Президента. Ага, так я и поверила. Ему же делать больше нечего, кроме как щекотать маленьких детей. Это нелепо. Или странно?.. Нет, все-таки нелепо. А еще более нелепо то, что эту девочку я больше не встречала здесь. Никогда. Ни разу. И даже мои вялые расспросы о ней (мне было не очень интересно) на работе ни к чему не привели. Аделина и Сэм ургюмо - слишком угрюмо - молчали. Сэм сказал, что я ещё маленькая, чтобы забивать себе голову чем не надо. А Аделина всего лишь пробормотала, что ей просто-напросто "жаль маленькую мисс", и поэтому она ни о чём не будет мне рассказывать. Забавный человек. Через неделю мне удалось забыть о странной девочке и о странном случае. Но загадочные события не покидали меня. Совсем недавно я увидела, что одной девушке в алой форме плохо и поспешила на помощь. Каково же было моё удивление, когда охрана просто стояла рядом и ничего не делала. А девушка всё хрипела: - Это все они. Они подмешали мне в еду... в завтрак какие-то капсулы зелёные. Я видела, целых две штуки. И сколько бы я не уверяла девушку, что это невозможно, что зелёные капсулы никто ей подмешать не мог, она всё хрипела и твердила своё. Врачи пришли только через пятнадцать минут, когда у неё уже посинело лицо, и сказали мне отойти. Я искренне верила, что с девушкой всё будет хорошо. Её ведь увезли в госпиталь. Когда я рассказывала эту ситуацию Сэму, он насторожился. - А почему ты решила, что ей никто ничего не подмешал? Разве ты видела или присутствовала там? - Нет, но просто зелёные капсулы я сама сделала недавно. Ну то есть лекарство экспериментальное сделала, я уже умею кое-что смешивать. Мне дали препараты, сказали тренируйся, я и сделала что-то похожее на лекарство от выпадения волос. Ну... простенькое, для начала. И меня попросили лекарство в зелёную оболочку поместить, ну в капсулу, чтобы от других отличалось. Говорят, это будет мой рабочий цвет. Но я точно знаю, что они пошли исследовать это лекарство и испытывать на мышах, они мне сами сказали: на мышах проверим и скажем Вам о результатах. Вот. Так что как думаешь, девушке привиделось? Ну не могли же они ей это тайком дать, зачем им это? Сэм мне не ответил тогда. Он просто прижал меня к себе, обнимал и долго гладил по волосам, что-то напевая себе под нос. Он всегда так делает, чтобы успокоить меня.