Под одной крышей

Моё пятнадцатилетие отметили с Сэмом в кафе, которое уже стало нашим любимым. Туда не очень любят ходить столичные люди, и нам там спокойно и уютно. Я надела платье из шёлка, которое Президент подарил мне к этому дню. То платье, которое было подарено год назад, стало совсем мало. Я очень сильно поправилась за этот год, стала пухлой и румяной. Но я всё ещё храню то платье как память о моём приезде сюда. У меня достаточно большие успехи в лаборатории. Меня многому научили, и теперь я знаю, кажется, столько, сколько не поместилось бы в мою голову. Даже учу некоторые термины. Президент говорит, когда я подрасту, он отдаст меня в высшую школу медицины, и я смогу получить хорошее образование. Сэм подарил мне кулон с красивой вырезанной из дерева белкой (белка - это мой зверёк, он звал меня так лет до десяти, пока я не начала обижаться и воспринимать это как обзывательство), а Президент - мой любимый роман из библиотеки. Кажется, сегодня счастливейший из дней. Мы возвращаемся домой поздно, под вечер. Сэм идёт спать к себе, а я к себе. Аделина, моя лучшая подружка, уже съела предназначавшийся мне ужин (об этом мы с ней договорились заранее) и ждала меня, чтобы провести вечерок за разговорами. Однако вид у неё был не такой радостный, как у меня. - Тори, у меня печальные новости, - пробормотала она. Она давно уже зовёт меня на ты, и я бы этому в очередной раз порадовалась, если бы не мрачное выражение её лица. - Что-то случилось? Аделина тяжело вздохнула и предложила мне присесть. - Виктория, умерли три девушки. Сегодня вечером. После твоих препаратов. Прежде, чем я начала мыслить здраво, у меня случился шок. На пару минут я просто замерла и была не в силах вымолвить и слово. Но потом, когда первый ужас отступил, я начала прокручивать в голове события сегодняшнего дня. - Постой, Аделина. Я никому не давала никаких препаратов. Я дала их работникам лаборатории, и я точно знаю, что все мои препараты испытываются на мышах и крысах. - Нет, Тори, не на мышах. Я не знаю, что со мной будет после этого, но я всё-таки скажу. Твои препараты испытываются на девушках вроде меня, работающих здесь. Очень мало кто из бедного населения работает здесь по своей воле. Большую часть составляют бывшие оппозиционеры, люди, выступавшие против власти. Те, кто работают исправно, получают шанс прожить подольше. Иные же пускаются в расход. Лишь одна девушка выжила сегодня после того, как приняла эту твою капсулу. - Аделина... я не знала... но... ты хочешь сказать, что весь этот год из-за меня умирали люди? Аделина отвела взгляд. Она не смогла сказать мне больше ничего. Я решительно встала. Я сейчас пойду к Президенту и либо он опровергнет это всё, либо я сейчас же скажу ему, что я возвращаюсь вместе с братом обратно. Как бы здесь ни было тепло, сытно и хорошо, я не смогу жить, зная, что кто-то умирает из-за того, что я нахимичила в силу своего незнания. Не обращая внимания на вопли Аделины и мольбы остановиться, я покинула комнату. Комната Президента должна быть на втором этаже в углу здания, самое безопасное и хорошо охраняемое место. Двое стражей порядка преградили мне путь прямо перед дверью. - Президент вызывал меня. Он прислал мне записку, - быстро, но уверенно врала я на ходу. - Покажи, что за записка, - потребовал с сомнением один из них. - Это секрет. Секрет от Президента. Если покажу - он очень разозлится и на меня, и на Вас, - сделала я отчаянную попытку, уже прикидывая, как быстро надо будет в случае чего от них убегать. Но на удивление это сработало, и стражи пропустили меня. В комнате Президента был полумрак и отчётливо были слышны всхлипы. Я не сразу разобрала, куда идти, так как глаза ещё не очень привыкли после хорошо освещённого коридора. Но голос Президента, неожиданно суровый, никогда его таким не слышала, заставил меня повернуть голову в нужном направлении. - Хватит ныть. Стой спокойно. Меня охватил ужас от мысли, что, возможно,я отвлекаю его от важных дел и он сейчас не в настроении, а увидев меня, и вовсе придёт в ярость. Но назад дороги уже не было. За дверью стражи, которые обязательно спросят, почему это я так быстро вернулась, а я уже не знала, что им врать. Я медленно пошла на голос Президента и на звуки раздающихся всхлипов. Всхлипывала маленькая девочка, которая стояла у его кровати. Президент был в маске, к моему большому разочарованию. Нет смысла скрывать: я надеялась, что, застав его врасплох,я все-таки увижу его лицо. Но сейчас мне было не до этого. ...Потому что девочка, которая стояла перед Президентом, была абсолютно голая. О нет! Ей же всего лет 10? 9? Или сколько? Она выглядела настолько крошечной... Руки Президента блуждали по её телу, и он не сразу заметил меня. Пока, отойдя от шока, я не издала сдавленный вопль ужаса. Тогда Правитель резко поднял голову. Сквозь прорези в маске отчётливо было видно, как плескалась ярость в его глазах. Он швырнул девчонке платье, и та убежала. - Надеюсь, дитя, ты пришла без приглашения по важному поводу? - сурово спросил он, и я чувствовала, как ему тяжело сдерживать злость. Но я не могла ответить. У меня в голове не укладывалось два ужасных факта. Первое. Президент любит трогать маленьких голых девочек, тем самым причиняя им боль. Второе. Из-за моих лекарств скорее всего сегодня погибло несколько человек. - Сэр, я... я покидаю столицу и возвращаюсь домой. - Да? - в голосе послышалось какое-то недоверие и... веселье? - и почему же, позволь узнать? - Я узнала, что мои лекарства испытываются не на мышах. - И это всё? Послушай, крошка, если ты будешь меня вот так по пустякам беспокоить... - Но Сэр, сегодня погибли люди! Я убийца, как Вы не понимаете! - вырвалось у меня. Президент издал тяжёлый вздох. - Эти люди выступали против власти. Против меня. - Ну и что? Да если бы я знала, чем Вы тут занимаетесь с детьми, я бы первая выступала в их рядах! Президент положил руку мне на плечо. - Вот как? Что ж... мне бы очень этого не хотелось, но... собирайся. Я отвезу тебя домой. - И брата? - И брата. Собирайтесь. Жду вас на крыше через пол часа. Мне не верилось, что Президент так просто отпустил нас. Но медлить было нельзя. Я попрощалась с Аделиной и обещала, что буду ей писать. А она обещала, что заберёт меня отсюда. Даже сейчас, о, дорогой дневник, когда я пишу эти строки, я просто не могу не ронять слёзы на страницы. Чернила размываются, но я буду, буду писать, пока не изолью всё, что произошло в тот ужасный, горький день. Мы вышли на крышу и сели в самолёт Президента. Сэм, как ни странно, ничуть не удивился моим рассказам, а перспектива поехать домой его даже обрадовала. Всю дорогу до нашего городка мы мирно спали. Поэтому не заметили, как быстро мы прибыли. Нас разбудила тряска при приземлении. Президент вышел первым, а мы следом. Мы дошли до нашего дома, и уже хотели зайти, как нас остановил ласковый голос. - Неужели не попрощаетесь со мной? Мы в нерешительности подошли вплотную к Президенту, который раскинул руки, видимо,чтобы нас обнять. И тут же трое стражей порядка бросились к нам. Не успели мы опомниться, как меня уже крепко держал один из них, а двое оставшихся - Сэма. Сам же Президент держал в руке что-то похожее на взрывчатое вещество. Нас оттащили подальше - и Правитель кинул баллончик с горючей смесью на крышу нашего дома. Одна кнопка на пульте - и взрыв. Наш дом горит Я не помню, как я вырывалась, как кричала, как умоляла, хотя Сэм говорит, что так и было. Он даже умудрился ударить по носу одного из стражей, но вырваться ему не удалось. Очнулась я там же, на земле. Меня приводили в сознание после обморока. Я взглянула на дом. Его не было. Только пепелище. Нас отпустили, чтобы мы смогли достать уцелевшие вещи. Но остались только угли и зола. И пара колец - тетки и мамы. Мы взяли их с собой, одно для меня - второе для Сэма. На память о нашем доме. И нас увели обратно в самолёт.