Под одной крышей

Вчера было ровно три года, как мы с Сэмом приехали в столицу. После нашей первой попытки уехать наша жизнь здесь переменилась. Нам уже никто не льстил, работы прибавилось, условия заметно ухудшились. Сэму приходилось совершать набеги на мирные города с другими стражами порядка. А потом по новостям сообщали, что это происки оппозиции, и народ верил, продолжая славить Президента. У меня ситуация вряд ли была лучшей. Теперь я уже открыто делала препараты, которые проверялись на живых людях, не говоря уже об обезболивающих и успокоительных для тех несчастных девушек и девочек, которые попадали под горячую руку Президенту и его друзьям. Так прошло два года. Мы с Сэмом долго это планировали, за это время мы даже узнали, что у работающих здесь мятежников есть свой язык жестов. Мы его выучили. И общались именно таким образом. Год спустя после того, как Президент сжег наш дом, мы нашли оппозицию. В столице таких немного. Но нам рассказали про штаб. Штаб оппозиции где-то далеко, почти на краю страны, у самой границы, где-то под землей. Нас испытывали месяц, прежде чем нам дали координаты. И как-то Сэм слетал туда на служебном вертолете. Якобы патрулируя границы. Еще через пару месяцев он свозил туда меня. Страшные люди, с озлобленными глазами, полными отчаяния, боли и решимости. Половина из них - родители, отдавшие своих детей в столицу "на заработки". Идея казалась безумной, обреченной на провал. Но тем не менее, мы решились на это. Действовать надо было быстро. Еще год подготовки - и у нас собрано все. Одежда, еда, настрой. Осталось выбрать подходящий день. И мы его нашли. Это как раз было дежурство Сэма. Бежать решили ночью. Мы пробрались за ограду и припустили что было сил. Петляли дворами, бежали по лужам, чтобы сбить след, хотя это вряд ли помогло бы. Мы уже были в лесу за пределами столицы, когда улышали погоню. Кажется, я никогда в жизни не бежала так быстро. До сих пор в горле все скрипит, когда глубоко дышу. Сэм крикнул мне, чтобы я смотрела под ноги, но я как всегда не послушала. Резкая боль в ноге заставила меня вскрикнуть. Перелетев через корягу, я упала на землю. Сэм остановился в паре метров от меня. Погоня приближалась. Я попыталась встать. Нога горела огнем. Перелом? Или еще что похуже? На руках Сэм со мной далеко не убежит. Сама я не в состоянии сделать и шага. -Беги! Если поймают обоих - будет хуже,- что было сил крикнула ему я. Сэм колебался. Его лицо исказилось и, резко вскрикнув, как ужаленный зверь, он побежал прочь, оставляя меня. Он уже успел скрыться. В ушах у меня еще долго звенела его фраза: "я вернусь, Тори. Я вернусь за тобой". Я не помню, как меня подняли с земли, как запихнули в служебную машину. Хотя я была в сознании. Когда меня тащили по коридорам, я постоянно выкрикивала имя Сэма. Я даже не думала, куда меня тащат. Я была уверена, что в одну из подвальных камер. Но сердце мое похолодело, когда я увидела, что меня ведут не в подвал, а в кабинет Президента. Я стала вырываться еще сильнее. Но было бесполезно. Меня все-таки затолкали внутрь помещения. Президент стоял у окна ко мне спиной. Смотрел на горизонт. Я не могла стоять долго около запертой двери. Все сопротивление вдруг куда-то делось. Стражей порядка в кабинете не было. Президент молчал. У меня сдавали нервы. Через минуту я начала всхлипывать. Через две я уже громко рыдала. А Президент все молчал и молчал. Наконец, когда я уже опустилась на пол, захлебываясь в рыданиях, со стороны Президента прозвучало холодное -Хватит. Хватит реветь. Я невольно вспомнила ту маленькую девочку, которую видела в комнате Президента два года назад. И его такой же холодный, хотя и с раздражением, голос: "Хватит дергаться. Стой спокойно". Внутри все похолодело. Я забыла про все. Даже про Сэма, даже про дикую боль в ноге. Неужели и мне придется? Президент разворачивается ко мне лицом. Я по-прежнему вижу только его глаза. -Ты разочаровала меня, девочка. Я шумно сглатываю. К моим ногам падает его маска.