acid walls

[np] MØ – nights with you

Чонгук кажется Тэхену удивительно серьезным – человеком, который многое в жизни успел повидать, несмотря на столь молодой возраст. Чонгук кажется Тэхену тем, у кого огромное количество секретов и тайн, скелетов в шкафу. И с одной стороны, Чонгук абсолютно открыт перед ним, разрешает узнать все, что Тэхену вздумается, а с другой – держит его от себя на безопасной дистанции, никогда не позволяет лишнего и попросту игнорирует вопросы, на которые не хочет отвечать. Порой это раздражает Тэхена, но вот сегодня он увидел, как Чонгук курит на балконе своей спальни, и решил выйти к нему, чтобы попытаться завести разговор. Тэхен уже понемногу начинает привыкать к тому, что Чонгук разрешает ему таскать свою одежду, поэтому он надевает первый попавшийся в шкафу свитер, дабы защититься от неконтролируемых порывов ветра с осенней улицы. Разговор заходит о привязанности. Тэхен не говорит вслух о том, что в любовь на самом деле не верит, потому что сам до конца не уверен в этих словах – возможно, он просто еще не встретил человека, который хоть немного бы подходил под его собственное понятие возлюбленного. – Я был привязан кое к кому, – на выдохе произносит Чонгук, и воздух вокруг них на мгновение мутнеет от сигаретного дыма. – Не думаю, что это чувство для человека можно назвать поощрением. Тэхен вздрагивает от прохладного ветра, сильнее, до самых ладоней натягивает рукава ярко-красного свитера и кончиками пальцев цепляется за холодную металлическую перекладину. Чонгук зажимает сигарету меж губ и тянется к тэхеновой ладони, касаясь его кожи – наверняка чтобы понять, насколько она холодная. – Простынешь, – цокает языком Чонгук, выбрасывая не выкуренную даже до половины сигарету на туманную улицу. – Пошли лучше в дом. В доме теплее. Уютнее. Тэхен понимает это, когда его пальцы перестают касаться металлической перекладины, а холодный ветер с улицы – трепать и взъерошивать его волосы. Тэхен впервые за несколько дней ощущает себя свободным, когда Чонгук сам протягивает ему мобильник и говорит, чтобы он позвонил Хосоку. И Тэхен звонит – Хосок отвечает на третий раз, голос у него жутко хриплый, будто сорванный. – Чего хотел? – интересуется он не самым доброжелательным тоном, что крайне ему несвойственно. «Хотел, чтобы ты забрал меня отсюда». – Да я… – выдыхает Тэхен и аккуратно оборачивается – Чонгук все еще в комнате, лежит на кровати с закрытыми глазами – может, задремал. – А что с твоим голосом? Ты приболел? – Приболел-приболел, – отвечает Хосок и в доказательство своим словам прокашливается. Затем его голос перестает быть таким хриплым и становится более спокойным, как и обычно. – Телесных увечий тебе не наносят? Тэхен хмурится, задумываясь так, словно этот вопрос ему задают впервые. На самом деле, на этой работе есть одно-единственное правило – когда ты с клиентом, ты можешь позволить себе звонок, только если встретили тебя без особого радушия. Было несколько случаев, когда на знакомых Тэхену мальчиках попросту отыгрывались, срывали злость и те убегали, даже не взяв брошенные напоследок деньги. Хрупкие, напуганные, все они на этой работе недолго продержались – Тэхен тоже когда-то был одним из них. – Нет, все в порядке, – опомнившись, отвечает Тэхен. – Я просто… – Тогда какого черта ты мне звонишь? – прерывает его Хосок, и по его тону Тэхен понимает, что он начинает злиться. – Может, я забыл упомянуть, но сняли тебя на неделю. По истечению этого времени клиент сам тебя отвезет куда нужно. А теперь, будь добр, не капай мне на мозги и развлекайся. Хосок бросает трубку, прежде чем Тэхен успевает вставить хоть слово. Он ошарашенно пялится в потухший экран мобильника, медленно прокручивая в голове все услышанное. Теперь все прежде неясные слова и действия Чонгука начинают складываться в более-менее четкую картину. Вот он оттаскивает Тэхена от окна, вот обещает, что заплатит целое состояние – действительно, одна ночь с Тэхеном стоит недешево, что уж говорить о неделе. Сейчас Тэхен чувствует себя крайне глупо – ему даже немного стыдно за свое поведение истерички, но похоже, что Чонгука оно даже подзадоривает. – Иди сюда, – вдруг раздается спокойный голос за его спиной, и Тэхен вздрагивает, едва ли не роняя телефон. Он оборачивается и неторопливо подходит к кровати, присаживаясь на ее край и кладя телефон на прикроватную тумбочку. Затем смотрит на Чонгука через плечо, на миг задерживая взгляд на одной расстегнутой пуговице на воротнике его рубашки, и тяжело вздыхает. Если верить настенному календарю, сегодня среда – да и она уже практически закончилась, судя по тому, как стремительно прячется солнце за горизонтом и небо неторопливо превращается в знакомое чернильное полотно с мелкой россыпью звезд. Чонгук тем временем щелкает выключателем настенной лампы над кроватью, и комната погружается в полутьму, практически скрывая его лицо – только на знакомый блеск в глазах Тэхен натыкается сразу и безошибочно. – Ляг со мной, – тихо просит Чонгук, отодвигаясь немного в сторону (хотя на его огромной кровати это не является необходимым), и выжидающе смотрит на Тэхена. Тэхен безмолвно поддается, забираясь на кровать с ногами и ложась рядом, – поначалу он отворачивается к окну, тут же чувствуя теплую руку Чонгука на своей талии и оттого немного вздрагивая. Взглядом Тэхен снова натыкается на детскую кроватку, стоящую в углу комнаты, – в полутьме ее едва видно, но Тэхен почему-то отчетливо запомнил мельчайшие детали. – Ты слышишь? – вдруг шепотом спрашивает Чонгук, придвигаясь совсем близко и обдавая теплым дыханием его ухо. – Колыбельная играет… Тэхен хмурится и поджимает губы, а затем только отрицательно качает головой – он не слышит ни единого звука, кроме редких порывов ветра за окном, которые, похоже, предупреждают о том, что ночью снова будет дождь. Чонгук сильнее сжимает пальцы на его талии и выдыхает неспокойно, немного судорожно – Тэхен хочет спросить, в порядке ли он, но молчит; вместо этого он только неторопливо поворачивается к нему лицом, заглядывая прямо в глаза. – Хосок сказал, чтобы я развлекался, – тихо, почти шепотом произносит он. – И ты развлекаешься? – спокойно интересуется Чонгук, убирая руку с тэхеновой талии и кончиками пальцев заправляя прядку его волос за ухо. Тэхен не может понять почему, но с ним происходит то, чего не было никогда прежде – он вздрагивает от каждого прикосновения, как запуганный девственник. Вздрагивает и ежится, пытаясь отстраниться от проворных пальцев Чонгука, которые уже неторопливо массируют его затылок, и так выходит, что подвинуться Тэхен может только вперед. – Скорее думаю много, – тихо отвечает Тэхен, опуская взгляд на воротник рубашки Чонгука, чтобы не смотреть на его губы. – Обычно все проще – меня трахают, дают закурить, особенно снисходительные могут даже накормить, а затем платят и отвозят туда, куда скажу. – Ты так хочешь? – спокойно спрашивает Чонгук, резко убирая руку с его затылка. Тэхен задумывается на мгновение, немного нервно покусывая губу, а затем легонько качает головой. – С тобой – нет. Лицо Чонгука вдруг трогает самодовольная улыбка, и он вновь кладет ладонь Тэхену на талию. А Тэхен вздрагивает снова, и ему кажется, словно Чонгук, как один из клиентов, сейчас использует свою возможность безошибочно читать его, словно раскрытую книгу. Тэхену только интересно – знает ли Чонгук про то, что он, к примеру, млеет от поцелуев в шею и от прикосновений к спине или к коленям; знает ли Чонгук, что Тэхен любит, когда его тянут за волосы, называют по имени, кончают на поясницу… – А чего ты со мной хочешь? Тэхен вздрагивает, резко выныривает из пучины мыслей и воспоминаний и задумывается над тем, стоит ли так просто говорить Чонгуку обо всех своих чувствительных местах, особенных точках, или пусть он вдоволь наиграется, попробовав найти их самостоятельно. – Обычно все начинается с этого, – сглотнув ком в горле, Тэхен обхватывает пальцами запястье Чонгука и кладет его руку себе на бедро. Затем делает так, чтобы пальцы Чонгука оказались прямо на пуговице его джинсов, и подается вперед для поцелуя. Пока они целуются неторопливо, но в то же время жадно, Тэхен прикусывает губу Чонгука, а тот в свою очередь пользуется явным преимуществом, расстегивая его джинсы и забираясь ладонью под грубую ткань. Тэхен позволяет себе несдержанный стон, но тут же затыкается, резко разрывая поцелуй и перехватывая запястье Чонгука. – Не там, – тихо шепчет он, а затем отпускает его руку и одним движением переворачивает расслабленного Чонгука на спину. Тэхен стягивает джинсы, отбрасывая их куда-то на пол, а затем перекидывает одну ногу через чонгуковы бедра и садится сверху, вновь находя руку Чонгука и кладя ее себе на колено – Тэхену кажется, что он на мгновение обжегся теплотой его кожи, которая создает такой потрясающий контраст с холодом его собственной. Чонгук тем временем самодовольно улыбается, неторопливо проводя ладонью по его ноге и вновь возвращая ее на колено – Тэхен вздрагивает и тянется руками к пуговицам на его рубашке, начиная аккуратно расстегивать каждую из них. – Раскрываешь свои карты? – тихо спрашивает Чонгук, и по его тону можно понять, что ему нравится эта незатейливая игра – то, как Тэхен осторожно, но при этом умело направляет его сам, показывает, как можно доставить себе удовольствие. – Не боишься, что воспользуюсь этим против тебя? – Ничуть, – качает головой Тэхен, потому что попросту не понимает, как это можно использовать против него. Он неторопливо снимает с себя теплый свитер и кладет другую руку Чонгука себе на поясницу, а сам наклоняется к нему за поцелуем; Тэхен тихо стонет, чувствуя, как Чонгук начинает неспешно проводить самими кончиками пальцев по его выпирающим позвонкам, и каждое его прикосновение маленьким электрическим разрядом отдается по всему телу Тэхена. Он не знает, в состоянии ли он это остановить, не знает, хочет ли он останавливать, и уж тем более не знает, что там на уме у Чонгука, который позволяет Тэхену расстегнуть пуговицу на своих джинсах и забраться под них рукой. Тэхену нравится легонько прикусывать нижнюю губу Чонгука и оттягивать ее, нравится, как после каждой такой вольности Чонгук до боли впивается ногтями в тонкую кожу на колене – и эта боль делает из Тэхена мазохиста, заставляет его сбивчиво дышать, упорно продолжая терзать губы Чонгука, на которых уже отпечатался горьковатый привкус сигаретного дыма. Тэхен никогда не смог бы подумать, что ему так понравится быть ведущим в игре для двоих, понравится самому управлять процессом и самого себя ласкать – разве что только чужими руками; Тэхен никогда не смог бы подумать, что Чонгук позволит ему так много самодеятельности за один вечер, когда за окном уже возвышается молодой месяц, а ночное небо удивительно безоблачное, как для последних дождливых суток. – Когда мы стояли на балконе, – вспоминает Тэхен, отрываясь от губ Чонгука и вновь заглядывая ему в глаза. – Ты сказал, что однажды привязался к человеку. Не расскажешь, кто это был? Улыбка резко исчезает с лица Чонгука, он хмурится и вновь опускает ладонь Тэхену на поясницу, к самой ткани джинсов. – Я не думаю, что нам стоит говорить об этом, – отрезает он и замолкает, но спустя несколько секунд вновь подает голос: – А ты? – Что я? – тихо переспрашивает Тэхен и ерзает на бедрах Чонгука, отчего тот нервно сглатывает. – Когда-нибудь привязывался к своим клиентам? Тэхен отрицательно качает головой, даже не задумываясь, а затем резко наклоняется и припадает губами к шее Чонгука, неторопливо проводя дорожку из поцелуев до его ключиц и не без удовлетворения замечая, как он немного запрокидывает голову, позволяя Тэхену все, что ему хочется. Тэхен снова целует его кадык, параллельно с этим прогибаясь в спине и вспоминая последние вечера, когда ему приходилось растягивать себя в душе, надеясь, что шум воды заглушает любой его судорожный вздох или несдержанный стон. «И к тебе не привяжусь», – думает Тэхен, почему-то именно сейчас вспоминая о том, что он здесь всего лишь выполняет свою работу. – А хотел бы? – тихо спрашивает Чонгук в тот самый момент, когда Тэхен пробирается ладонью под резинку его белья и обхватывает пальцами член. – Любить кого-то, а не надрачивать всем без разбора. Тэхен не отвечает, проводя рукой от основания к головке и с удовлетворением слыша хриплый стон, который Чонгук явно старательно (и тщетно) пытался сдержать. Хоть он и кажется гораздо более расслабленным сейчас, в его выжидающем взгляде все равно отчетливо видится раздражение, вызванное наверняка тем, что Тэхен счел правильным попросту проигнорировать его вопрос. Потому что как шлюхи вообще могут кого-либо полюбить? У них попросту нет на это времени, а зачастую и желания. – Ответь мне, – тихо просит Чонгук, когда Тэхен неторопливо опускается вниз, собираясь дать руке отдохнуть и заменить ее своим ртом. – Тэхен, ответь. Тэхен даже вздрагивает от того, как властно прозвучало это обращение по имени, и поднимает взгляд, неторопливо проводя по губам кончиком языка и забывая о том, какой вообще был вопрос. Ах, да. Хотел бы он любить кого-то? – Не особо, – Тэхен хмыкает и вновь возвращается к прежнему занятию, обхватывая головку члена губами и неторопливо заглатывая полностью – умеет, научен. Без таких-то навыков в его сфере деятельности никуда. – И что это значит? – переспрашивает Чонгук, и Тэхен удивляется, как в данной ситуации его голос может звучать столь невозмутимо. – Тэхен, что это значит, черт возьми? Чонгук резко хватает его за волосы, оттягивая их назад и заставляя Тэхена запрокинуть голову, выпустив член изо рта. Тэхен в свою очередь хмурится и бегло облизывает губы, не без раздражения смотря Чонгуку прямо в глаза. – Для тебя так важны все эти разговоры? – уточняет он, недоверчиво вскидывая бровь. – Если я тебе не нравлюсь, ты можешь представлять кого угодно на моем месте, но, будь добр, помолчи. Тэхен умеет быстро завершать начатое, особенно когда дело касается искусного минета – даже самые стойкие с ним обычно выдерживают не больше десяти минут, но у Чонгука выходит продержаться около пятнадцати. Тэхена раздражает то, что Чонгук упорно сдерживает стоны, только сильнее сжимает в ладони волосы на его затылке, то и дело взъерошивая и запутывая их пальцами. Собирая сперму с лица кончиками пальцев, Тэхен слизывает все до последней капли, тут же сглатывая, – спустя несколько мгновений он уже довольно улыбается, застегивая пуговицу на джинсах Чонгука и ложась на кровать рядом с ним. Тэхен не пытается скрыть того, что он сам возбужден – да, прикосновения к коленкам и спине действительно дают в голову посильнее любого наркотика; но Чонгуку, кажется, совсем плевать на него – он продолжает тяжело дышать, а затем вдруг поворачивается к Тэхену спиной, нащупывая на прикроватной тумбочке сигареты и зажигалку и спустя мгновение закуривая прямо в кровати. Тэхен смотрит на его расслабленный профиль и хмурится, покусывая немного покрасневшие и припухшие губы. – Теперь можешь задавать свои дурацкие вопросы.