acid walls

[np] the chainsmokers – closer «ночь прорастает в землю черным упругим волосом. ночь закончится ранним завтраком. мне нужна тишина с твоим голосом. мне нужна темнота с твоим запахом». [с] ес соя

«Разве я один? У меня есть ты». Тэхен снова просыпается в чужой постели, снова слышит рядом чужое дыхание, но только кое-что теперь по-другому – впервые за несколько дней ему приходится отвернуться и прикрыть глаза, потому что прямо в лицо светят яркие солнечные лучи. Чонгук не спит – сидит на кровати, сосредоточенно читая что-то на экране ноутбука. Тэхен пододвигается ближе и обхватывает одной ладонью его предплечье. Отчего-то так светло, тепло, так по-домашнему. Если бы только мог, Тэхен бы каждое утро просыпался так. – Как спалось? – спокойно спрашивает Чонгук, отрывая взгляд от ноутбука и смотря на Тэхена. От тоски почему-то не остается ничего, но Тэхен точно знает, что она вернется ближе к вечеру. – Прекрасно.

.

Тэхен обнимает Чонгука со спины, крепко обхватывает его руками, утыкается лбом в его голую теплую кожу, согревая ее еще сильнее своим неспокойным, прерывистым дыханием. У Тэхена на шее и ключицах – капли воды, с его волос еще немного капает на пол, его кожа чуть менее бледная, чем прежде, а сам он радостно улыбается. Тэхен голодный, сонный, мокрый, но почему-то очень счастливый – что самое необъяснимое. Тэхен знает, что здесь ему немного осталось – чуть меньше двух дней. Чонгук много работает, много молчит, любит лежать на кровати и смотреть в потолок, думая о чем-то своем – в такие моменты Тэхен не хочет его тревожить, а потому лишь ложится рядом, вместо потолка представляя звездное небо. Даже в светлый солнечный день, как сегодня. – Ты знаешь, что мы с тобой заслуживаем лучшего? – тихо спрашивает Тэхен, невольно прислушиваясь к спокойному дыханию Чонгука. – Знаю. Тэхен осознает, что в этом большом и светлом спрятанном от мира доме он, прежде всего, послал к черту свои принципы – не пить с клиентами, не общаться на посторонние темы, не доверять клиентам, думать о себе и беречь только себя. Но почему-то вино, которое пьет Чонгук, оказывается необычайно вкусным, и не общаться с Чонгуком невозможно (молчание кажется натянутой струной, которую Тэхен каждый раз опрометчиво обрывает), а доверять ему – почему-то нужно и важно, и Тэхен думает, что без этого доверия ему теперь никуда. Тэхен знает, что они вдвоем заслуживают лучшего – знать друг о друге немного больше, чем имена и грустные истории из прошлого. Почему, к примеру, Тэхен не знает, какой у Чонгука любимый цвет, любимая еда, любимый фильм, любимая книга, любимая музыка… Нет, не так. Почему Тэхен думает, что имеет право знать об этом? Сегодня Чонгук почти не работает, только делает с утра несколько важных звонков, долго и муторно обсуждая что-то по телефону и расхаживая вокруг бассейна, пока Тэхен снова плещется в воде, стараясь запомнить каждое мгновение, дать проникнуть под кожу этому уюту и теплоте. На какое-то время Тэхен даже забывает о закоренелых потребностях, пока не сталкивается взглядом с Чонгуком, который уже перестал говорить по телефону и теперь сидит у бассейна, прямо на мокром кафеле, и с легкой улыбкой смотрит на Тэхена. По коже словно проходит маленький электрический разряд, и Тэхен медленно подплывает ближе, хватаясь руками за кафель – совсем как в первый раз, только сейчас Чонгук не курит. Спустя пару минут Тэхен уже сидит рядом, и почему-то впервые ему не холодно, даже в полотенце закутаться не хочется – странный день сегодня, противоречивый, все словно происходит совсем наоборот, не так, как должно быть. Вот Тэхен находит руку Чонгука и переплетает их пальцы, вот поворачивает голову и сталкивается со знакомым проникновенным взглядом, вот чувствует теплую ладонь на своей талии, аккурат под ребрами, и позволяет себе растаять под ярким сентябрьским солнцем, которое даже не проникает в это помещение, но кажется, что его здесь больше чем достаточно. Как итог: Тэхен сидит на бедрах Чонгука и оплетает руками его шею, чувствует его ладони на своей влажной коже, и все кажется таким рациональным и правильным, что Тэхен резко забывает все, что было «до», и позволяет себе жить этим «после». Чонгук улыбается между короткими поцелуями, когда легко подхватывает Тэхена на руки (словно он не весит вообще ничего) и несет его в залитый солнечным светом коридор, затем несколько раз спотыкается и едва не падает на лестнице, пока Тэхен тихо смеется, утыкаясь носом в воротник его рубашки. Впрочем, погода сегодня обманчивая, переменчивая. Солнце снова прячется за тучами как раз в минуту, когда Тэхен падает на всю ту же королевскую кровать, за галстук притягивая Чонгука к себе и целуя уже так, как он хорошо умеет – жарко и пылко, словно отдавая самого себя (постепенно, не жалея, без остатка). Солнечного света в комнате становится меньше, из приоткрытого окна снова едва ощутимо веет осенней прохладой, а Тэхен чувствует ладони Чонгука на своих бедрах, чувствует, как он неспешно пробирается пальцами под резинку еще мокрого белья и медленно тянет вниз, параллельно с этим оставляя короткие поцелуи на содранных в кровь тэхеновых коленках. Чонгук делает все медленнее, нежнее, чем кто-либо из предыдущих – сейчас Тэхену кажется, что все его прошлые клиенты не умели наслаждаться сексом, они лишь стремились как можно скорее удовлетворить свои желания и потребности; некоторые из них даже не доводили Тэхена до оргазма, падая на свою половину кровати и с безразличным видом закуривая. Чуть позже, доводя начатое до конца под струями теплой воды в душе, Тэхен с горькой усмешкой думал о том, что с таким же успехом он мог никуда не ехать и просто себе подрочить – но вот только за дрочку ему никто бы не заплатил. Это именно то, что для Тэхена подходит под понятие «пользоваться» – смотреть на мальчика для утех как на красивую куклу, дорогую игрушку, у которой попросту не может быть чувств и потребностей. Тэхен – скромный, пока его не поставят на колени, немой, пока не заставят кричать от боли, смешанной с наслаждением, и слепой, пока не подведут к зеркалу и не покажут все его синяки, царапины и засосы. А Чонгук – совсем другой. Тэхен снимает с него галстук, неторопливо расстегивает пуговицы на его рубашке и несдержанно вскрикивает, когда Чонгук цепляет зубами кожу на его шее и сразу же бережно прикасается своими горячими и искусанными Тэхеном губами. Чонгук – совсем другой. Он очень осторожен с Тэхеном, которому в принципе можно причинять боль, не думая о его потребностях и чувствах. Он же просто шлюха, просто дорогая игрушка. – Ты красивый, – тихо шепчет Чонгук Тэхену на ухо, пока неторопливо ласкает его пальцами меж разведенных ног, срывая с его влажных губ судорожные вздохи и тихие стоны. – Еще в первую нашу встречу я хотел тебе об этом сказать. Тэхен не знает, как назвать это странное, неизвестное, не поддающееся объяснениям чувство, заставляющее его осознать, что сейчас все гораздо правильнее и лучше, чем в те разы, когда ему затыкали рот, изувечивали его тело, оставляя болезненные, ноющие следы. Тэхен не знает, почему впервые в жизни он не ощущает себя так, словно его используют.

.

Чонгук тонет в Тэхене, как в глубокой непроглядной пучине, как в омуте, как во всем том, что он отрицал, ненавидел, отвергал, попросту не хотел принимать. Чонгук хорошо знает, что Тэхен растянутый и теплый, что вздрагивает от любого прикосновения к коленкам и что скромность и невинность в нем сейчас граничат с развязностью и пылкостью. Влажная и немного прохладная кожа на тэхеновых бедрах быстро становится теплой, а Чонгук чувствует, как какая-то маленькая искорка внизу его живота стремительно разгорается, когда Тэхен сам поворачивается к нему спиной и становится на колени, прогибаясь в позвоночнике. Чонгуку нравится слышать стоны Тэхена – протяжные и сладкие, – когда он неторопливо входит, оставляя на тощих бедрах новые синяки рядом с уже существующими. Тэхен хватается двумя руками за изголовье кровати, сильнее прогибается в спине и сам насаживается на член, пока Чонгук до боли закусывает губу и пальцами пересчитывает его выпирающие ребра, а после одной ладонью обхватывает тэхенову шею и ускоряет движения бедрами. Чонгук хорошо помнит о прикосновениях к спине. Каждый раз, когда он касается ладонью тэхеновых лопаток или проводит кончиками пальцев по его позвонкам, Тэхен стонет особенно громко – наверняка он уже сотню раз искусал свои губы едва ли не до крови, чтобы не кричать слишком несдержанно, как подобает типичной шаблонной шлюхе. Чонгук хрипло стонет и ловит себя на мысли, что он очень хочет увидеть лицо Тэхена прямо сейчас, но может лишь зарываться пальцами в его волосы, оттягивая их назад, и сдавливать ладонью его шею, заставляя наслаждение граничить с болью. И вновь контрасты: холодные простыни и горячая кожа Тэхена, его протяжные стоны и тишина за окном, прерывающаяся лишь слишком сильными порывами ветра. Чонгук мысленно проклинает самого себя и свои слова о том, что он не хочет Тэхена – на самом деле, он подсознательно хотел его все это время, хотел его чуть пухловатые искусанные губы, его фарфоровую кожу, острые ключицы и коленки, его идеальность, будто бы воссозданную искусственно – но на самом деле Тэхен живой и настоящий, эмоциональный и искренний до дрожи, особенно сейчас, когда он прерывисто, судорожно дышит и едва ли не срывает голос на особенно громких стонах. С осознанием того, что на самом деле Тэхен – все, чего он когда-либо хотел, Чонгук кончает ему на поясницу и позволяет маленьким фейерверкам взрываться под своими веками. Хорошо, спокойно, тепло – простынь немного липнет к спине, пока Чонгук смотрит в потолок и пытается отдышаться, а затем переводит взгляд на Тэхена, который по-прежнему прижимается щекой к подушке и неторопливо облизывает свои искусанные губы. Чонгук, видимо, пропустил тот момент, когда он успел кончить, но, кажется, это было в ту секунду, когда Тэхен весь сжался и простонал особенно громко, заставляя Чонгука вмиг позабыть обо всех своих мыслях. – Ты так точно угадал все мои предпочтения, – хриплым шепотом произносит Тэхен, на миг усмехаясь. – Даже кончил на поясницу. Чонгуку отчетливо кажется, что Тэхен хочет сказать ему еще что-то, а потому он пристально всматривается в его лицо выжидающим взглядом – но Тэхен не произносит больше ничего и только устало прикрывает веки. Тэхен кажется Чонгуку крайне обессиленным, но он все равно игриво улыбается и позволяет зарыться пальцами в свои мокрые волосы, когда они вместе принимают душ – на самом деле, они просто без конца целуются, стоя под теплыми струями воды, но Чонгук не может жаловаться на такой расклад. Тэхен смеется как-то совсем по-детски, невинно и робко, Чонгук цепляется взглядом за свои собственные следы на его тонкой шее и едва заметно улыбается, а затем припадает губами к каждому оставленному засосу. Дыхание Тэхена сбивается, становится неспокойным, когда Чонгук осторожно прижимает его к стеклянной дверце кабинки и порывисто целует за ухом, срывая с тэхеновых губ судорожный вздох. Чонгук знает, что поступает правильно, что делает все так, как они оба хотят – особенно когда Тэхен, такой улыбчивый, расслабленный и податливый Тэхен находит его губы своими и целует медленно, неторопливо, растягивая каждое мгновение. – Я лгал, – тихо шепчет Чонгук, вновь касаясь губами его шеи и сжимая пальцами бедра. – Тебя невозможно не хотеть. Тэхен не отвечает – спустя мгновение он, как в самый первый день, покорно опускается перед Чонгуком на колени и на этот раз не встречает сопротивления. Чонгук только приподнимает его голову, неспешно оглаживая его подбородок большим пальцем и заставляя посмотреть себе в глаза. Впервые он думает о том, что в самодеятельности как таковой нет ничего плохого.

.

«Разве я один? У меня есть ты». Тэхен, расслабленный и выспавшийся, стоит на кухне в чонгуковой рубашке и готовит на двоих яичницу с беконом – то, что обычно принято есть на завтрак, сегодня станет для них неким подобием ланча. Изувеченные бедра немного саднят, как и маленькие ранки на нижней губе, но в целом Тэхен чувствует себя как никогда хорошо. В какой-то момент на кухню заходит Чонгук, который снова говорит с кем-то по телефону, и бережно обнимает Тэхена со спины, утыкаясь носом в его шею. За окном светит яркое солнце, но одновременно с этим начинается мелкий дождь – неопровержимо прекрасная погода. Тэхен оборачивается только тогда, когда сидящий за обеденным столом Чонгук откладывает мобильник в сторону и немного устало трет переносицу. – Какие-то проблемы с работой? – вкрадчиво спрашивает Тэхен, пока кухню постепенно заполняет приятный аромат его стряпни. – Не бери в голову, – машет рукой Чонгук. – Просто нужно будет съездить в редакцию в понедельник. – И ты оставишь меня здесь одного? – спрашивает Тэхен с игривой улыбкой, но резко затыкается, до боли закусывая и без того саднящую губу и отворачиваясь обратно к плите. Слишком поздно и невпопад Тэхен вспоминает о том, что в понедельник его уже здесь не будет.

<…>