Ну, держись, Паучок!

      Как только начало светать, Уэйд осторожно, чтобы не разбудить Питера, переложил его голову со своего плеча на подушку и поднялся с дивана. Ему до сих пор слабо верилось, что между ним и этим прямо по-детски сопящим мальчишкой что-то было. Он наскоро умылся и посмотрел на себя в зеркало. Кожа, изрезанная глубокими шрамами эксперимента, лишённая волос даже на голове и бровях, по мнению Уилсона, должна была отталкивающе действовать на любого человека. Поэтому Питер Паркер, наверное, навсегда останется самым непредсказуемым для него.       Предстояло важное дело: пусть довольно лёгкая, но значимая разборка с одним из криминальных авторитетов. Он был не так известен общественности, но Уэйд был о нём наслышан: пара крупных махинаций с банками, полицией и наркотиками, не более. Он не совсем понимал, как этот малый мог помешать новому начальнику, но дело не выбирают.       Уилсон надел свой костюм, и по телу пробежали мурашки. Он не мог понять, что испытывает: разочарование или радость. С одной стороны, Дэдпул — его криминальное прошлое, от которого он уже отвык, но, с другой стороны, это была единственная вещь, которая осталась у него. Ткань нежно обтянула тело, Уэйд смахнул пыль с линз и, вооружившись двумя пистолетами и ножами, он покинул квартиру через пожарный выход. Конечно, ему было неловко вот так оставлять Питера одного, ну а что, сказать ему что-то вроде: " Доброе утро, классно ебёшься, я побежал," - и вылететь в окно?       На улице было безлюдно, даже полицейские не шныряли туда-сюда. Для этого района спящий режим не редкость, ведь, по факту, здесь люди только ночуют, чтобы на следующий день с новыми силами отправиться на работу. Лучшее место для двух супергероев (или злодеев?)       Киоск с лучшей в Нью-Йорке шаурмой тоже был закрыт, и Уэйд расстроенно хмыкнул. Предстоял долгий путь, и можно было сократить, сев зайцем на электричку, что он и сделал.       Мимо проносились с огромной скоростью небоскрёбы (или Уэйд мимо них проносился), когда путь пролегал по мосту над водной гладью, он смотрел на горизонт и акваторию в целом, любуясь рассветом над морем. Однажды, может быть, он даже побывает на позабытым жизнью берегу океана, где будет спокойно, тихо, далеко от всей этой шумихи, которая поднадоела с годами.       Когда до его остановки оставалось метров пятьдесят, он приготовился к прыжку. Даже с его нечеловеческой силой было бы трудно сопротивляться инерции, которая неизбежно свалила бы Уэйда с ног. Уилсон наметил место приземления, чертыхнулся по-старому, как «в молодые годы», и спрыгнул с поезда. От резкого торможения костюм, потрёпанный годами, дал трещину прямо по швам на пятке.       — Хорошее, блять, начало, — ругнулся Уэйд, попробовав спрятать изъян, как это делают с дыркой в носке, но ничего не вышло. Кожа всё так же выглядывала из-за рваного лоскута из красной ткани.       — Ладно, пусть он испугается вида моей голой пятки, — хмыкнул он и, неторопливо перешагивая с ноги на ногу, искал оптимальный маршрут.       Просыпающийся Нью-Йорк действительно великолепен. Особенно, если учесть, что он никогда и не засыпал. Конечно, в определённых районах жизнь бурлит ночами чуть тише (или вообще впадает в спячку), но в так называемых «гетто» тёмные делишки проворачиваются точно по расписанию с часу до четырёх.       Естественно, на Уэйда обращали внимание. «Эй, бро, это же Дэдпул!» — не раз приходилось слышать ему, но такой ажиотаж он встретил впервые. Маленькие темнокожие ребята глазели из окон, даже некоторые взрослые с интересом разглядывали мужчину.       «Да-да, я костюмированная проститутка, сто баксов — и я твоя,» — хотел крикнуть Уэйд, но пришлось сдержать себя. Возможно, в этом и проявлялось пагубное влияние Питера — ни слова о сексе, наркотиках и пушках при детях.       — Мистер Дэдпул, можно взять автограф? — подбежал паренёк, явно стесняясь своей просьбы. Уэйд увидел стоящих чуть дальше подростков, ожидающих, что же будет дальше.       — С такими запросами обычно обращаются моему менеджеру… — и Уэйд почему-то сразу подумал о Паучке. — Но для тебя эта подпись — исключение, — он взял обрывок бумажки (недаром же «гетто») и быстро расчертил что-то на ней. Мальчик посмотрел и улыбнулся: там была нарисована мультяшная фигурка Дэдпула и короткое высказывание в облачке, в стиле комиксов. Уэйд по-отечески потрепал парня по плечу и, развернув на 180 градусов, чуть подтолкнул.       — Всё, топай. Удачи тебе, — проговорил он и пошёл своей дорогой. Мальчик, радостный своим трофеем, заложил бумажку между потрёпанных страниц библиотечной книги, среди которых не хватало одного листа.       Уилсон теперь часто задумывался о том, почему едкие подколы стали вытесняться слишком дружелюбными напутствиями, да и сам он стал более милостив. В душе он скучал по временам, когда при слове «Дэдпул» все сразу подскакивали с мест и готовились к беспощадной драке. Когда его действительно нельзя было ни с кем спутать, даже переодев в другой костюм, даже сменив голос — чего только стоила одна его шутка про французские булочки?       — Старость — не радость, Уэйд Уилсон, — тихо пробормотал он вслух и стал идти осторожнее, приближаясь к месту сделки.