Маска

      Шаг за шагом будущее Десятое поколение Вонголы приближалось к Кокуе-ленду. Месту, ставшему базой опасному преступнику Рокудо Мукуро и его сообщникам. Подростков не покидало ощущение, что они заходят в клетку с голодным львом. Атмосфера вокруг них была раскалена до предела, казалось, напряжение можно потрогать руками. Но тем не менее они продолжали идти вперед, навстречу опасностям и трудностям.       Реборн шел позади всех, держа в руках Леона, который совсем недавно перестал беспрерывно менять форму и превратился в кокон, отбросив хвост. Случилось это, когда он с Тсуной был в больнице, навещая Сасагаву Реехея. Киллер нахмурился и взглянул из-под полов шляпы на своего ученика. Поведение Тсуны в больнице было очень странным, хотя в какой-то степени и предсказуемым, если взять за правду теорию Реборна о взаимоотношениях его ученика со своей матерью. Но то, что произошло дома, начало подтверждать эту теорию, что совсем не радовало киллера. Пожалуй, надо обо всем по порядку.       Итак, как только Тсуна с Реборном пришли в больницу, они сразу направились в палату Сасагавы, однако там он был не один. С ним была его сестра и одноклассница шатена — Киоко. Девушка стирала с глаз крупные слезинки и пыталась добиться от брата, где и как он получил все эти раны, на что тот уверенно врал ей, что это «просто растяжение после тренировок». В который раз Тсуна подумал, что мир слетел с катушек. Ну кто поверит, что весь перебинтованный парень с шестью сломанными костями, семью треснутыми и пятью вырванными зубами просто растянул связки?       Постепенно шатен начинал задумываться о том, что все вокруг него давно знают о его предназначении и играют свои роли, хорошие или плохие. Одноклассники ли, знакомые ли, внезапные помощники — никому нельзя доверять. Нужно полагаться только на себя и на тех, к кому окажется благосклонна интуиция. Сейчас она работает на максимуме, проверяя всех и каждого, и по ее мнению безоговорочно доверять можно только Реборну. Гокудера и Ямамото вызывают у нее симпатию и даже больше, однако она предостерегала оставаться начеку и лишний раз не подставлять спину. Их еще необходимо проверить. Что касается остальных, то на них можно положиться в критической ситуации, однако так же с оглядкой. У всех есть свои мотивы помогать Тсуне и они могут быть далеко не такими благородными, как их пытаются подать.       С детства Тсуна опасается представительниц слабого пола. Мать внушила ему страх, она унижала его, била, вымещая на хрупком ребенке свою злобу и ненависть. В раннем возрасте Тсуна физически не мог сопротивляться, а повзрослев это стало привычкой, неотъемлемой частью жизни. Всякий раз, когда Нана надвигалась на него, желая побить, его тело замирало, а в голове не было ни одной мысли о сопротивлении или побеге. Он переносил все, что она с ним делала, не пытаясь бороться, потому что с детства знал, что это бессмысленно.       Поэтому Тсуна на подсознательном уровне боялся всех женщин, поэтому с такой опаской принял Бьянки и поэтому старается не пересекаться со своими одноклассницами и держаться подальше от женщин вообще. Тсуна замер от неожиданности, когда понял, что Реехей не один в палате. Он напрягся, словно кобра перед броском, с подозрением следя за каждым движением девушки. Реборн почувствовал, что с учеником что-то не так и, взглянув на него, едва сдержал себя, чтобы не потерять челюсть.       Тсуна стоял бледный, как мел, с горящими глазами и сжимал-разжимал кулаки, таким образом пытаясь успокоиться. Киоко еще не заметила его, но Реехей, кажется, был очень рад его приходу. Казалось, он уже не знает под каким предлогом спровадить сестру домой, чтобы там она успокоилась и перестала сыпать соль на раны. Ее слезы только расстраивают боксера, напоминая, что он проиграл и получил столько травм.       Реборн, внимательно наблюдающий эту сцену, вновь скосил взгляд на ученика, состояние которого казалось только ухудшилось, и положил руку ему на плечо. Тсуна вздрогнул от неожиданности, но, чувствуя успокаивающее пламя Солнца, смог немного расслабиться и даже улыбнулся Реехею, когда тот приветственно махнул рукой. - Сасагава-семпай, как ты? — чуть дрогнув голосом, спросил Тсуна, на что боксер широко улыбнулся, демонстрируя щели между зубами.       — Я в порядке! Киоко, ну хватит плакать. Во имя экстрима, иди домой, нам нужно поговорить о мужском! — наконец определился с предлогом боксер, сжав ладонь сестры.       — Братик… — жалобно протянула Киоко, но, встретившись с горящими глазами Реехея, отступила и, попрощавшись, покинула палату.       Тсуна выдохнул с облегчением, как только за ней закрылась дверь, а Реборн убрал руку под благодарный взгляд карамельных глаз. Разговор вышел чисто деловой, Реборн и Тсуна узнали, что на боксера напал странный тип в форме Кокуе, когда тот был на пробежке. Они пожелали ему скорейшего выздоровления и покинули палату, дав боксеру наконец отдохнуть.       Далее Реборн рассказал Тсуне о выясненном порядке нападения на учеников Намимори, и парень сорвался с места на поиски Гокудеры, ставшего следующей целью. Лишь на миг он остановился, чтобы полным грусти и сожаления взглядом проводить заместителя ГДК Кусакабе, которого только что доставили в больницу в тяжелом состоянии. Реборн же отправился домой, желая сопоставить несколько фактов и продумать план действий. Ему, конечно, запретили вмешиваться, но пару дельных советов еще никто не отменял.       Когда шатен вернулся домой, его одежда была испачкана, а сам он выглядел расстроенно.       — Я не успел, — заметив Реборна в своей комнате и уже не удивляясь его присутствию, сказал он и опустил взгляд в пол. — Гокудера-кун справился, но потом тот парень очнулся и напал на меня. Я… Гокудера-кун прикрыл меня и сам серьезно пострадал… Нас спас Ямамото-кун, — шатен был раздавлен случившимся, он говорил так, будто оправдывался, но по тому как горели его глаза, было очевидно, что он злится на себя и свою слабость.       — В таком случае есть повод увеличить тренировки, — со своей излюбленной садистской ухмылочкой протянул киллер, ожидая негативной реакции, но парень кивнул, соглашаясь. Что ж… неожиданно, зато можно теперь разогнаться по полной и не щадить паренька.       — Тсу-кун, выйди на минутку, — внезапно раздавшийся стук в дверь и ласковый голос матери заставили шатена нервно подскочить на месте и неуверенно направить взгляд к открытой двери. — Идем, мне нужна твоя помощь, — Тсуна задрожал, видя тот самый блеск в глазах Наны, который всегда преследовал его в ночных кошмарах и наяву. Она злится. Но почему? Что он сделал не так?       Нана отвела его в свою комнату и закрыла дверь, неслышно провернув замок, запираясь. Тсуна стоял не в силах пошевелиться и лишь беззвучно повторял одними губами: «Спасите». Нана подошла ближе и резко оттянула за волосы его голову назад, вырвав болезненный вздох из груди сына. Сладко прошептав: «Ни звука», она хорошо выработанным движением нажала на болевую точку на спине, заставив Тсуну судорожно вдохнуть воздух и закусить нижнюю губу. Нет, нельзя. Если он прокусит губу, а это скорее всего случится, Реборн заметит это и тогда мать будет избивать его сильнее.       Нана не стала размениваться на мелкое нажатие на болевые точки, использовав первое в качестве приветствия, и ударила Тсуну коленом в живот. Кто бы мог подумать, что в таком хрупком теле такая сила. Ее удар был похож на удар Реборна на тренировке. Тсуна задрожал и опустился на колени, сжимая руками живот и посмотрел на мать. «За что?» — скользило во всем его взгляде. На что Нана пожала плечами и блаженно улыбнулась: «Я соскучилась по этому». Еще несколько точных ударов пришлись в солнечное сплетение, левый бок и правую ногу, прежде чем Нана отпустила его.       — Спасибо за помощь, Тсу-кун, — открыв для него дверь, сказала Нана, когда парень поднялся на ноги. — Ой, Реборн, ты был здесь? — сыграла удивление она. — А Тсу-кун помог мне поменять лампочку, он такой хороший мальчик, — щебетала Нана, пока Тсуна проскочил мимо киллера и добравшись до своей комнаты, быстро вытащил мазь от синяков из аптечки, замотав ее в первую попавшуюся толстовку, прихватил штаны и исчез в ванной.       Реборн проводил взглядом своего ученика и вернулся в комнату, обдумывая произошедшее. Как только за Наной и Тсуной закрылась дверь, киллер стал прислушиваться к тому, что там происходит. Но надо отдать должное звукоизоляции в этом доме — она была на высоте. И все же Реборн расслышал тихий шепот Наны, который, впрочем, не смог разобрать. Когда ключ в замке вновь пришел в движение, киллер сделал вид, будто возвращается с кухни и с интересом заглянул в комнату. Ничего необычного. Нана поблагодарила Тсуну за помощь и исчезла на кухне, в то время как парень схватив одежду едва ли не бегом направился в ванную.       Шума воды не было, зато были сдавленные ругательства, от которых бы даже Занзас удивленно вскинул бровь. Через двадцать минут вернулся Тсуна, он был бледным и то и дело незаметно прижимал руку к животу. Разработка плана не заняла много времени, Реборн с Тсуной прекрасно понимали, что составлять сложный план нет смысла, ибо Десятое поколение еще не готово следовать приказам своего босса, а сам босс еще не готов командовать. Решили просто зайти внутрь Кокуе-ленда и действовать по обстоятельствам, но выбрали приоритеты: Тсуна настоял, чтобы сперва найти и, если понадобится, спасти Кею, затем уже разбираться с главарем банды.       Решив это, Тсуна связался со всеми членами своего пока еще маленького клана, которые были невредимы, назначив место и время встречи. Стоило на всякий случай перестраховаться, и потому Реборн велел Ламбо и И-пин оставаться дома и приглядывать за Наной, а Шамала отправил в больницу следить за безопасностью учеников Намимори.       — О! Я помню это место! — внезапно воскликнул Тсуна, привлекая всеобщее внимание. Они были уже внутри Кокуе-ленда, пару секунд назад расплавив огромный замок на воротах кулинарией Бьянки. — Там должно быть стеклянное здание зоопарка, — махнув немного в сторону, сказал шатен.       — Похоже, память подводит тебя, — сказала Бьянки и опустилась на корточки, разглядывая что-то на земле. К ней присоединился Ямамото. — Это следы когтей.       — Здесь тоже, — Такеши отошел к дереву и провел рукой про крупным царапинам на коре. — Возможно, это какое-то животное, — с беззаботной улыбкой протянул он.       — А там клетки, — Бьянки махнула рукой в сторону раскуроченных железных прутьев. Что за зверь мог сотворить подобное?       — Внимание! — насторожился Гокудера. — Что-то приближается. — несколько секунд продолжалось напряженное ожидание, пока Хаято, обернувшись, ни крикнул. — Оно позади!       Но отреагировать никто не успел. Волк бросился на Ямамото, который успел только закрыться рукой от атаки. Его глаза расширились от удивления и ужаса, когда он, заблокировав удар, оказался забрызган кровью:       — Это существо… Оно уже мертво!       — Что за черт?! — успел выкрикнуть Хаято, прежде чем и на него напал волк… или то, чем стало несчастное животное.       — Отходим! — крикнул Тсуна, не желая драться с этими существами и почти уверенно повел остальных по знакомым дорожкам в лес. Шатен был здесь раньше и на удивление четко помнил, что расположено и где. Они часто гуляли здесь с папой, когда ему удавалось выкроить время и приехать домой. Это были одни из самых счастливых воспоминаний Тсуны. Жаль только, что Кокуе-ленд закрыли, а после прошедшего пару лет назад урагана отменили и реконструкцию. Теперь парк развлечений больше был похож на пристанище призраков, коим и стал являться после появления этих тварей.       Пробежав пару метров, Ямамото внезапно упал, сбитый с ног новым врагом, выпрыгнувшим буквально из-под земли. Бейсболист уже потянулся за своей битой-катаной, когда земля под ним стала проваливаться. Он удивленно вздохнул, прежде чем исчезнуть в яме.       — Ямамото-кун! — Тсуна бросился к пролому и заглянул вниз, где в свете солнца сидел его друг и потирал затылок, которым видимо не слабо приложился. Он, как обычно, беззаботно смеялся над произошедшим.       — Надо же, а Тсуна был прав, — удивленно произнесла Бьянки, но шатен не сразу понял, о чем она говорит.       — Видимо, оползень накрыл это здание и теперь мы стоим на крыше, — кивнул словам девушки Реборн.       — Бейсбольный придурок, осторожно, там кто-то есть! — крикнул Гокудера, до этого времени пристально вглядывающийся в темноту и туман поднявшейся пыли. Ямамото напрягся и стал оглядываться в поисках угрозы. Недалеко от него стояло существо, покрытое шерстью, оно опиралось на все четыре конечности и было похоже на какой-то подвид обезьян. Однако также оно имело и когти, опасно сверкающие в свете солнца, пробивающегося сквозь отверстие в потолке.       — Ямамото Такеши, — внезапно сказало оно низким, рычащим голосом, заставив табун мурашек пробежать по спине бейсболиста. — Знаешь, Какипи сейчас спит, а у меня есть задание, — существо поднялось на ноги и сделало шаг в сторону Ямамото. — Жертва сама пришла ко мне, это делает меня счастливым, — рычащие нотки почти пропали из голоса существа вместе с шерстью и когтями. Оно вышло на свет и оказалось парнем в форме школы Кокуе. — Сначала я разберусь с тобой, а уже потом с твоими дружками наверху. Парень резко сделал выпад, пытаясь когтями достать Ямамото, но промахнулся. Снова затерявшись в тенях, он выскочил с другой стороны, с нечеловеческой скоростью атакуя. Такеши выхватил биту, вмиг ставшую катаной, заблокировав удар, и будто в замедленной съемке увидел, как по металлическому лезвию пробегают трещины и оно ломается в месте, где парень с Кокуе нанес удар своими клыками.       Показушно высунув длинный язык, парень стряхнул осколки катаны и широко ухмыльнулся.       — Тебя будто подменили… или это такая маскировка? — задумчиво склонив на бок голову, спросил Ямамото.       — Почти. Это все равно, что играть на приставке, — довольно протянул парень, будто только и ждал подобный вопрос. — Вставляя разные диски, ты играешь в разные игры. Тут так же. Меняя челюсти, я получаю силу различных животных, — парень вставил другую челюсть, и его тело стало больше. — Обличие гориллы!       Парень атаковал Ямамото мощными и сильными ударами, однако все они не достигали цели. Такеши мастерски уклонялся, однако и не бил в ответ.       — Почему он не атакует? — удивился Хаято.       — Он бережет тело, помнишь тот случай, когда он сломал руку? — не отрывая взгляда от сражения внизу, ответил Тсуна.       — Черт, там слишком темно… я не могу прицелиться, — желая помочь, Хаято достал динамит, однако Реборн отобрал у него шашки.       — Сделаешь это, и все здание рухнет.       — Черт… — прошипел подрывник и пробурчал что-то по-итальянски, видимо, нецензурное.       — Если так хочешь помочь ему — вперед! — прежде, чем Тсуна, волнующийся не меньше Хаято, успел что-то понять, Реборн с одной из самых жутких садистских ухмылочек отправил шатена в полет в дыру. Приземлившись весьма неудачно, Тсуна сквозь зубы прошипел несколько крепких слов и потер левый бок, по которому недавно не слабо врезала мать, а теперь он еще и ударился им о землю.       — Тсуна! — взволнованный крик Ямамото, заставил шатена резко сесть и испуганно посмотреть в сторону друга. На Тсуну надвигался тот парень из Кокуе, но, не добежав пары метров, он был сбит с ног камнем, весьма точно брошенным в голову.       — Я твой противник, — хоть Такеши и улыбнулся, его глаза стали пугающе серьезными. Он подбрасывал вверх достаточно крупный камень и, вмиг прицелившись, бросил его во врага. Парень из Кокуе увернулся и с животным рыком устремился к бейсболисту. Еще несколько камней пролетели, едва задевая ноги и руки противника, прежде чем Ямамото, выставив руку в защитном жесте, принял удар острейших клыков.       — Попался, — сказал он и нанес удар рукоятью катаны. Враг упал на землю в глубокой отключке.       — Извини, Ямамото-кун, — подбежав к другу, Тсуна уставился на рану, прикидывая, как лучше ее перевязать. — Это все из-за меня…       — Нет, — беззаботно засмеявшись, выдал Такеши. — Тот человек, что ценил бейсбол больше друзей умер, когда прыгнул с крыши. К тому же я все еще могу играть.       Искренние улыбки и облегченный смех ознаменовали первую победу…