Злые игрушки

«Какой смешной финал! Я б оценил его, когда б не знал, Как страшно ноет это место внутри, Где я тебе доверял!» Л.Бочарова. – Ты накачал его чем-то. – Он заслужил, – спокойно сказал Каин. – Ты просто ничего о нём не знаешь. – Майкл тоже заслужил? – Это была случайность. – Случайно выследил его и попытался сбить? – Я вспылил, да и ты подливал масло в огонь... – А виноват в этом всём был Майкл? – Я ревновал, – сознался Каин смело. И на эти простые слова мне нечего было ответить. Будто эта глупая и донельзя банальная причина действительно оправдывала его. Мои щёки запылали, сердце стучало так, будто пыталось попасть в ритм гремящего клубного хауса. Но это не значит, черт возьми, что Каину опять всё сойдёт с рук! – Кай? – он поднял брови, пытливо глядя в мои глаза. – М-м... Пока я размышлял, Каин, как обычно, времени зря не терял и медленно положил руку на моё плечо. – Нет. Хватит, – строго сказал я, игнорируя обиженный взгляд. – Я должен подумать. Этой фразой я разрушил всю свою напускную серьезность и негодование. Вероятно, Каину сразу стало ясно, что я просто притворялся разозлённым с целью преподать ему урок. Пожалеешь розги – испортишь ребенка. Но это не детские игры. Я внимательно глядел на Каина. Стоит ли мне быть с этим парнем? Он опасен, он издевается над людьми, словно пятилетний избалованный ребенок над своими куклами. Однако когда я смотрел на этого заигравшегося мальчишку, то голос разума сразу слабел, а сердце начинало предательски нашептывать: «Ну что тебе за дело до этих людей? Ты же не Робин Гуд, не герой блокбастера, и не обязан защищать всех подряд. И хочешь быть с ним. Так о чем тут думать?». Я уже знал, что снова прощу его. Но ему пока не следовало этого знать. И я вышел из клуба. На следующий день Каин не приехал за мной – наверное, думал, что я всё ещё злюсь. Ну и хорошо. В школе я выяснил, что он все утро ходил хмурый, не разговаривал даже с Гвеном, и я забеспокоился. Так что к началу большой перемены я настолько извелся, что не выдержал и подошел к нему сам. Каин стоял в школьном дворе на холодном ветру и возмутительно неприкрыто курил. – Я думал, что в школе нельзя курить, – останавливаясь рядом с ним, заметил я. – Нельзя, – кивнул Каин. Смерив меня задумчивым взглядом, он неожиданно схватил меня за подбородок и резко приподнял мою голову. Я втянул носом воздух. – Ты такой вредный, это просто жуть какая-то... Я не спал из-за тебя всю ночь, – проговорил он, всматриваясь мне в глаза. Я вцепился в его руку. – Ты делаешь мне больно. – А ты делаешь больно мне, – сказал Каин и вдруг начал водить пальцами по моему лицу. Сначала по губам, затем по носу, векам, скулам… Я задыхался от этих странных прикосновений. Когда Каин наконец остановился, то порывисто притянул меня к себе и крепко обнял. – Кто-нибудь может увидеть, – буркнул я. – Кто-нибудь – это твой дружок Майкл? – У меня с Майклом ничего не было, отцепись от него уже, он и так в больнице! Что-то не получилось из меня строгого воспитателя. В итоге мне пришлось провести целый урок под лестницей на цокольном этаже. Каин сказал, что он не целовал меня целый день, и потребовал компенсации. Я сопротивлялся до тех пор, пока ему не надоело меня уговаривать, и он не набросился на меня агрессивно и жадно. Я чувствовал кипящую в нем силу, первобытную, стихийную, и это лишало меня способности противиться ему. Не то, чтобы против лома нет приёма, но всякий раз, когда он действовал подобным образом, я впадал в оцепенение. Он подчинял меня, а я лишь испытывал жаркое удовольствие от ожидания своей участи. Моего отсутствия на нескольких уроках учителя словно и не заметили, а вот Каина оставили на дополнительные занятия. Ходили слухи, будто его отец приезжал в школу и просил учителей не баловать его сына и оценивать исключительно по заслугам. Учителя вежливо покивали. С тех пор, по правде говоря, оценки Каина – исключительно высшие – не поменялись: играть со смертью все равно никто не захотел, но теперь его действительно заставляли заниматься. – Водитель отвезет тебя. – Не нужно. – Подожди минуту, я позвоню охранникам, – не слушал меня Каин, набирая номер. – Я же сказал, не нужно. Хочу пройтись, – настойчиво произнес я, перехватывая руку с мобильником. – Собирается дождь. К тому же я не хочу, чтобы ты один ходил, – ревниво прищурил глаза Каин. – Если ты меня отпустишь, я успею добежать до того, как начнется дождь... – я быстро чмокнул его в уголок губ и побежал к выходу. Соврать удалось виртуозно и легко, домой я не собирался. Нужно было встретиться с Джорджем, чтобы раз и навсегда разобраться с собой и, переступив через прошлое,стать от него свободным. Мне это было необходимо, хотя я понимал, что сам подвергаю себя опасности. Когда я вышел на знакомые улицы, которые вели к моей старой школе, кровь бешено запульсировала в висках. Вспомнилось, как я шел по этой дорожке вместе с Джорджем и до дрожи в коленках боялся взять его за руку, хотя очень этого хотел. Теперь это воспоминание казалось холодным и неприятным, и я мог думать только о том, как глупо, должно быть, выглядел тогда. Уроки только закончились, и мне все чаще стали попадаться ребята, одетые в нашу школьную форму… вернее, в мою бывшую школьную форму. Теперь у меня на рубашке другой герб. Я почти подошел к воротам как кто-то окликнул меня. И тут на меня накатила волна такой первобытной паники, что захотелось сорваться с места и убежать. Но я устоял. – Кай! – я опять испуганно дёрнулся. Но голос был женским, и я решился поднять голову. Она накинулась мне на шею. Тёмные, длинные волосы, бледное острое личико, миндалевидные глаза. Она была маленькая и худенькая и всегда напоминала мне какую-то известную модель из-за родинки у неё над губой. – Ева, – облегченно выдохнул я. – Кай, – её глаза светились искренней радостью. Ева всегда испытывала ко мне уж слишком тёплые чувства, напоминающие материнскую любовь. – Почему ты не писал, не звонил? Сменил номер, и ничего мне не сказал... А я так скучала, – обиженно нахмурилась Ева. Я невесело ухмыльнулся. Тогда я готов был сбежать на другую планету, не то, что в другую школу, и старался забыть все. Но Ева ничем не заслужила такого отношения, и под ее укоряющем взглядом мне стало стыдно. – Как ты? – серьезно спросила Ева. Она была моим другом и знала обо всем, что произошло. – Прекрасно, – кивнул я, чувствуя, как пустеет мой взгляд. Ева решила перевести тему: – А я знаю о тебе кое-что интересное. – Правда? – Ага, у тебя всё наладилось, верно? Я видела твоего парня. – Парня?! – Конечно. В журнале вашу с ним фотографию. Хоть там и написано, что ты просто новый друг «наследника империи», но уж очень по-хозяйски он тебя стискивал, – хитро прищурила глаза Ева. – Я не понимаю, о чём ты говоришь, – мои губы непроизвольно растянулись в глупой ухмылке. – Этот мальчик, у него папа владелец авиакомпании. Или чем он там еще владеет, не помню. Такой светленький, симпатичный. Ему там целая статья посвящена, «Золотая молодежь». Ты теперь, значит, тоже вроде как золотая молодежь? – хихикнула Ева. Так вот где я Каина раньше видел! В журналах. А когда же это нас успели сфотографировать вместе? Может, вчера, в клубе? Там действительно было много фотографов... – Кай, – это был уже мужской голос, раздавшийся прямо за моей спиной. У меня мурашки побежали по коже, совсем как раньше, когда он просто звал меня по имени, а мне уже казалось, что мир переворачивается. За последние недели я успел отвыкнуть от этого чувства. Ужасно не хотелось оборачиваться, хотя пауза неприлично затянулась. – Привет, – сказал я осипшим голосом. Взгляд Евы как заледенел, стоило ей посмотреть на моего бывшего друга. – Что тебе нужно? – ее голос стал тверже стали. – Успокойся, Ксена, женщина-воин, я буду вести себя хорошо, – со знакомой до дрожи интонацией протянул Джордж, и я наконец, обернулся. Он стоял передо мной, так и норовя подойти ближе. Но я красноречиво сделал шаг назад, и Джордж покорно опустил голову. – Кое-кто тут явно третий лишний, – мягко подметил он, взглянув на Еву. Моя подружка стала похожа на маленькую злую собачку – сделать ничего не может, но вид очень грозный. – Ни за что не оставлю Кая наедине с таким мерзавцем, – тем же глухим голосом произнесла она. – Неизвестно, что ты еще выкинешь. Ну, это уже слишком. Я не нуждаюсь в защите девчонки. – Ева, извини, но нам нужно поговорить с Джорджем. Она взглянула на меня с нечитаемым выражением лица. – Я к тебе зайду на днях, я еще не забыл, где ты живёшь. – Вот именно, и даже не проведал ни разу за всё время... Совсем забыл старую Еву. Ну конечно, куда нам... – обиженно бурчала Ева, уходя. Это было неправдой. Но я все объясню ей потом, обязательно объясню. Просто не могу ей позволить думать обо мне так. Я тряхнул головой и вновь взглянул на Джорджа. Он смотрел на меня во все глаза, с выражением глубокого восхищения на лице. – Ну и что тебе нужно? – грубо спросил я. Джордж вздёрнул бровью: – А ты стал злее, чем раньше, был весь такой одуванчик… – Ясно, – протянул я, разворачиваясь, но Джордж схватил меня за локоть. Его прикосновения были мне противны, словно меня коснулся своей липкой лапкой отвратительный паук. Я выдёрнул руку из его пальцев. – Говори, что тебе надо, и оставь меня в покое. – Я хочу дружить, – прощебетал Джордж. – Что? – в недоумении я даже посмотрел ему в глаза. Тёмные, хитрые, и как я раньше не замечал этот подлый взгляд... – Не хочешь взять меня с собой на пару тусовочек? Помнишь, как мы с тобой всегда... – начал Джордж, и меня передернуло от отвращения. «Ты теперь тоже золотая молодежь», – вспомнились мне слова Евы. Но когда я понял, в чем на самом деле крылась причина странного поведения Джорджа, на душе сразу стало спокойнее. Я облегченно вздохнул и, повернувшись к нему, с лёгкой улыбкой ответил: – Я никогда не хочу тебя больше видеть. Ты ничтожество. Тебе никогда не быть среди этих людей. И не смей больше хватать меня за руки, мой новый друг очень разозлится, если заметит синяки... – недвусмысленно предупредил я. Это было так приятно – наблюдать замешательство на его лице. – Вот так новости! Тебя уже научили пользоваться своим положением. Не ожидал, что так быстро. Хотя я сразу заприметил, что ты дешевка и ляжешь под любого... – Джордж пришел в себя и теперь снова ухмылялся. – Мнение отбросов меня не интересует, – я зашагал по направлению к своему дому. – Кай, а что же так?! Раньше интересовало! Но он-то побогаче оказался, да? За сколько он тебя купил, за сколько? Знаешь, а я, может, смог бы поторговаться... – он бежал за мной, тявкая, словно визгливая болонка. И чем больше слов вылетало из его поганого рта, тем шире становилась моя улыбка. – И это после всего случившегося... Хотя я догадывался, что ты мазохист. Наверное, когда он тебя насиловал, тебе на самом деле нравилось! Все-таки попал. Я остановился, сердце словно застыло. Джордж громко засмеялся во весь голос: – Только не говори мне, что ты не узнал его... Мы же тогда тебя втроём трахали: этот парень, с которым ты в журнале, и его дружок рыжий. Ты сам его нашел? Или это он тебя откопал? Ему, наверное, еще захотелось. И за сколько он тебя уговорил? Сумка выпала из моей руки. Мне показалось, что в ней что-то разбилось. И этот звон стоял у меня в ушах, не утихая. Я не верю. А ведь я ничего не помнил. Ни лиц, ни голосов, только свое ощущение ужаса и отвращения. Правда. Какое же это ужасное слово. – Ты что, на самом деле не знал? – удивленный тихий голос врезался в мое сознание. Я не ответил. – Кай, вернись ко мне. Вернись, я больше никогда так не поступлю. Я клянусь тебе… Я сделаю все, что ты захочешь. Я был просто идиот, не понимал... – жалостливо говорил Джордж. Он вдруг попытался обнять меня, но я в ужасе отпихнул его и он упал на асфальт. Я быстро зашагал по улице, не разбирая направления – все вокруг превратилось для меня в сплошное серое пятно. Нужно было сесть на автобус. Нужно было сесть… Но я не мог заставить себя подумать, где находится остановка и куда мне ехать. Просто шел куда-то в темнеющие кварталы. Прошлое, от которого я так старательно убегал, догнало меня. И добило. Ливень начался резко, но я по-прежнему брёл по улице, пока не дошел до какого-то знакомого светлого дома. Кто в нём живёт, и зачем я сюда пришёл? Не знаю... Дверь открылась, на пороге стояла Ева, уже переодетая в домашнюю одежду. Улыбка на ее лице мгновенно сменилась горечью. Наверное, зрелище ещё то – промокший до нитки, с безумными, красными от слез глазами я. Ева закусила губу и вдруг бросилась обнимать меня, мокрого, холодного и одинокого.