Again?

Драко наблюдал, как парень медленно разлепляет веки, как смоляная копна волос нервно вздрагивает, и мелкие прядки недовольно шевелятся, как тонкие пальцы обхватывают переносицу, слишком сильно надавливая, взгляд пробегается по комнате, останавливаясь на самом парне и медленно тускнеет, словно собираясь прощаться, будто кто-то укладывает лед в эти глаза. Брюнет привстал на локтях, мрачно осматривая как всегда безупречного слизеринца, что в прошлый визит был маленьким первокурсником, и Поттер возможно нахмурит брови, если этот засранец нашёл способ за этот промежуток времени вырасти на пять лет. — Если ты по прежнему ничего не помнишь, — равнодушно начал блондин, но как же сложно ему это давалось, затягивая галстук цвета Слизеринского факультета, — то тебе стоит знать, что ты сам предложил это представление, действительно, ведь нельзя же было просто увидеть ту сцену, необходимо почувствовать себя «в атмосфере детства». Неимоверно глупая идея, применить «Pueritia» чтобы эти мелкие почувствовали себя «среди своих». То есть есть чужие? Что это вообще значит? Поттер обреченно вздохнул, скидывая с себя одеяло, что Малфой никак не прокомментировал. Разумеется, он совершенно не понял о чем говорит этот взрослый Малфой, хотя догадался, что в прошлый раз на Драко было заклятие омоложения, как и на многих других учениках, что ж, все немного прояснилось. Спросить у слизеринца об этом времени не представлялось возможности, если, конечно, учитывать непредсказуемые последствия, которых, между прочим, может и не быть. В голову пришла мысль, что он ничего не сможет сделать с этими знаниями, ведь если обнаружится, что Волдеморт захватил магический мир и дергает за ниточки не только министерство, но и его, великого Героя, то вернувшись в прошлое он попытается изменить свои действия, и возможно, как раз это и повлияет на змеелицего и он предпримет действия по захвату мира. Хотя, вероятно, реальность не так драматична, и все пройдёт превосходно. — Вчера я вел себя как сумасшедший, — заключил мальчик-который-выжил, и подумал, а действительно ли это было вчера, вспоминая прошлый визит в будущее, ведь в действительности, в этом не должно быть ничего необычного, тем более для волшебников, только для них, на самом деле, потому что если бы такая ситуация приключилась с магглом было бы действительно необычно. Направляясь в душ, он не считал важным думать о том, откуда в его голове сведения о его местонахождении. Ни о чем, кроме рисунка на стене, кто вообще вешает в слизеринских комнатах детские рисунки лошадок? Об этом точно стоило поразмышлять. — Абсолютно согласен, — хмыкнул слизеринец, недоверчиво поглядывая на раздевающегося Гарри, и скорее всего, в этот момент его стали одолевать сомнения касательно состояния брюнета, ведь ещё вчера он просил отвести себя к медсестре, объявив, что не помнит ничего (пусть и преувеличенно), на его лице впервые было так много эмоций, хоть какие-то эмоции, на самом деле, и Малфой позволил маленькую надежду на то, что все наладится, и уже сегодня Герой снова явился отреченным от мира «вампиром», которому на всех наплевать. И блондин даже не помнит стал ли сам носить маску безразличия, действуя примеру отца или постепенно превратился в своего соседа по комнате, так часто находясь рядом и лелея мечты о том, что когда-нибудь, — в глубокой старости вероятно, — этот «робот» снова станет человеком (не тем, что сжигает леса, убивает животных, расстреливает города), он улыбнется и давние «друзья» проведут вечер в компании огневиски — которое, кстати, слизеринец терпеть не мог, — и старинных баек о школьных временах. И умрут от смеха, обсуждая как однажды Рон Уизли, — которого Малфой недолюбливал, — облачился в алое платье, встав на колени перед Филчем, проиграв спор змеиному факультету, в первый и в последний раз затевая его с этими «гадкими слизняками», как выразился главный герой этой истории, перед тем как из него вышли мясные пирожки, — съеденные раннее за обедом — очень нелицеприятным образом, отвратительными, нужно сказать (ведь именно такие истории всплывают в памяти в «глубокой старости»). Если только новые законы не станут наказывать за смех, и теперь это не казалось какой-нибудь остроумной шуткой, потому что сейчас все стало таким, каким не мог представить его даже настоящий провидец, и Трелони вряд ли годится на эту роль. Блейз ушёл на завтрак, ухмыльнувшись парню и сжав его плечо. — Мы все надеялись, — признался он, хлопнув дверью, и Малфой подумал, что неплохо было бы и ему подняться в Большой зал, но брюнет вышел из душа, и казалось, мертвая надежда, затаившееся где-то внутри вновь начала оживать. — Собираешься ждать меня? — вскинул брови парень, — не думал, что когда-нибудь это сделает потомок такого древнего рода, — произнёс он и тут же закусил губу, вспомнив, что в этом будущем его может дожидаться сам Волдеморт и никто не удивится такому развития событий. Блондин напряг скулы, вкладывая в свой взгляд как можно больше спокойствия, и у него, безусловно, отлично вышло, впрочем, как и во многие дни до этого. — Полагаю, ты должен рассказать, что произошло. — Что? А… то обещание, выбитое из меня усталостью, ты о нем? — Малфой закатил глаза, отмечая что что-то определённо изменилось в этом парне. — Можешь просветить меня на приёме у мадам Помфри, — пожал плечами он, — даже если у тебя нет этого желания, — оскалился блондин. На мгновение он уловил в Поттере сомнения, сомнения, которые не запечатлел, к сожалению. Кто бы мог подумать, что ещё вчера, когда с ним неожиданно что-то случилось, то, из-за чего ему потребовался врач, Драко предложил помочь, потому, что те пять лет, что они знакомы у брюнета никогда не было физических отклонений, никогда. Даже, падая с метлы, он отделывался небольшим ушибом, заставляя иногда считать окружающих, что парень действительно состоит из камня, чем не преминула воспользоваться Рита Скитер, в подробности описав, как мальчик без малейших колебаний встал, отряхнулся и как ни в чем не бывало последовал к группе однокурсников. После того случая его стали за метр обходить, считая участником темно магических ритуалов, которые вконец добили его «избранность». Малфой всегда думал, что Гарри Поттер, мальчик-который-выжил должен быть счастливым ребёнком, бегающем по зелёной траве и срывающим маленькие ромашки, ведь он выжил, кто бы не обрадовался, если б победил самого великого злодея. Даже не смотря на возможность того, что этот самый маг мог переместиться в тело ребёнка, он никак не мог представить такой картины. Лучше бы это было так, как позже заявил себе блондин, глядя в отрешенные глаза брюнета. ***** На завтраке все взгляды были направлены исключительно на Гарри, даже ведьма, споткнувшаяся о стол (!) и раскромсавшая свою коленку о, так не вовремя появившийся там, гвозди, не смогла отвлечь их внимания. А Поттер, между прочим старался, не так то просто трансфигурировать кресло в живое существо, которое сейчас барахталось на полу постепенно превращаясь в изначальный предмет, но даже это не остановило действие учеников. Кто вообще создал этих бесчувственных людей?! Брюнет в который раз проклял свою жизнь. — Тебе не удалось бы избежать наказания, если бы их внимание привлекла странная девчонка-кресло, барахтающаяся в собственной луже крови, — так не кстати заявил человек, сидящий справа от него. И теперь понятно, почему чертовы люди разглядывают его, словно выпавший снег в Индонезии , — когда ты стал так беспокоится об этом? — Это не было похоже на того Поттера, что он знал, хотя бы потому, что другому было абсолютно без разницы смотрит ли на него вся планета, или перед ним Волдеморт разрезает ученика, принося в жертву своей змее. И ему действительно необходимо узнать, кто сидит в теле этого парня, прежде чем он успеет натворить что-то необратимое, чему поспособствовал в своё время Гарри, и сейчас на его глазах как раз разворачивалось это представление. В голове пронеслось, что это величайшая глупость, если кто-то не может держать себя в руках хотя бы месяц. — Я курить, — сказал бы брюнет, если бы курил. Но судьба не предоставила ему этого шанса, поэтому приходится ощущать на себе славу, что ниспослал сам дьявол. — Чертов идиот, — крикнул какой-то второкурсник, не отдавая отчёта в своих действиях, хаффлпаффец, он просто оскорбил кого-то и вот его уже охватывают толстые длинные веревки, а он испуганно оглядывается по сторонам, не в состоянии произнести и звука, заклятие «Силенцио» тоже часть этого ритуала, вот его уносят долговязые студенты, и все уже забыли Гарри Поттера, который удивленно смотрит на распахнутую дверь Большого зала. Никто не говорит, в головах людей вспыхивают мысли, и брюнет с жадностью поглощает новую информацию, нервно кусая губу и не веря, что ничего не получилось, что эти ужасные правила создал он, Герой магического мира, что он собственноручно обрек уже второй мир на страдания. «Ты не виноват», — хочет сказать Драко, но знает что это ложь. Гладкая ложь, что заполнила щели сознания, и он сочувствует ребёнку, что на секунду забыл мир, в котором живет, но не показывает этого внешне, даже если никто на него не смотрит. Жевание продолжается, но каждый молчит, каждый отдаёт дань тем дням, когда они были свободны. — Занятия на сегодня отменяются, — голос Макгонагалл подрагивает, когда она встаёт из-за своего стола, губы поджимаются, становясь тонкой розовой линией на бледном лице, и пожалуй, сейчас оно могло бы выиграть по бледности лицо Малфоя. Многие в благодарность выдавливают улыбки. Никто не мог подумать, ещё тогда, когда подписывали договор, что все так сложно, что половины Хогвартса не станет не из-за заклинаний, а из-за слов, которые оскорбляли человека раньше, и за которые могли лишить жизни сейчас. Никто бы не поверил, что из-за такого, казалось бы, ничего не значащего закона, последствия станут такими непредсказуемо ужасными. В глазах Поттер застыли слёзы, хотелось смеяться от глупости поступков за которые наказывали. — Чертова глупость, — думал он, схватившись за голову, — неужели эти люди просто не могут следовать правилами, — хотя многое оставалось неизвестным, очень многое, нужно сказать, но версия происходящего уже устроилась в его голове, и запустила корни в его сознание, так что если кто-то хочет опровергнуть эти теории ему следовало бы поторопиться. — В спальню, — Малфой приблизился к его лицу, прошептав на ухо, и оставалось надеяться на то, что это будет разговор, потому что это действительно двусмысленно прозвучало, и события случившиеся в этом месте вряд ли когда-нибудь смогут уйти из его головы. Драко поклонился столу с учителями, когда встал, и брюнет повторил его действие, сомневаясь, что блондин совершит его из своего желания, и они стали возвращаться в комнаты, снова не переговариваясь между собой, и Поттер начал подозревать, что все это слишком контролируется даже для простого общения. Драко плотно закрыл дверь, наложил на неё «Colloportus» и прикоснулся к рисунку маленькой лошадки, и Гарри решил, что не зря он заметил этот предмет раньше, и если это является чем-то секретным, следовало бы «лучше маскироваться» как сообщила та девочка, что он сшиб, когда бежал в подземелья. Листок вытянулся раза в три, затем стал сливаться со стеной, казалось будто он впитывает в себя пространство. Малфой подозвал его к себе, поэтому брюнету тоже пришлось приложить руку на этот исчезающий объект, который уже вконец стал сплошным и тёмным, и только если приглядеться, можно было заметить, что свет распределяется неравномерно по поверхности. «Impervius» — прошептал блондин, и оставалось только догадываться, зачем ему понадобились водоотталкивающие чары. Что-то стало давить на них сзади, заставляя придвинуться к стене, как можно ближе, которая, кстати, затягивала, словно зеркало в каких-нибудь фильмах ужасов. Драко пристально посмотрел в глаза брюнета, и Гарри уже давно понял, что сейчас, когда им будет необходимо провалиться в этот бывший рисунок, придётся рассказывать, долго и нудно, чтобы блондину самому не захотелось слушать продолжение, и если они вдруг взорвуться на месте из-за тех самых «последствий», о которых предупреждала медсестра, то это будет полностью вина Малфоя, ведь он не собирался ничего объяснять. Половина Драко погрузилась в эту «тьму» и брюнет последовал за ним, надеясь, что они не окажутся в океане.