Притворись моей девушкой

      Странное знакомство в кафе не давало Эмме покоя всю ночь. В голову лезли самые разные мысли, и она всерьез начала жалеть о столь поспешно принятом решении. Она ведь совершенно ничего о нем не знает. А вдруг он какой-нибудь маньяк-убийца или насильник? Все это вполне возможно. Конечно, ему должно быть очень просто прикинуться нормальным и спокойным человеком, чтобы усыпить бдительность своей жертвы. Не зря ведь ей казалось, что он опасен. Один его взгляд ее нервировал.       Уснуть Эмме удалось лишь под утро. Но поспала она всего часа три. На работу ей всегда приходилось вставать рано, поэтому Эмма старалась даже во время отпуска вставать в то же время, что и в рабочие будни. Сбивать установленный режим дня ради месяца отпуска она не хотела, ведь к хорошему слишком быстро привыкаешь, а потом придется снова учиться рано просыпаться. Намного проще ничего не менять.       На улице уже было светло, совсем недавно встало солнце. Эмма около пяти минут простояла под холодным душем, борясь с сонливостью. Собрав длинные волосы в хвост, она заглянула в комнату матери. Женщина еще спала, отвернувшись к стене. Надев кроссовки, Эмма вышла из дома и побежала в сторону парка.       Странно конечно, но она бегала по утрам не ради поддержания здоровья, не ради спортивной формы или хорошей фигуры. Она бегала просто потому, что это напоминало детство. Когда ей нужно было встать рано утром, помочь матери с завтраком для всей семьи, выгнать пастись овец и корову, накормить кур и гусей. А потом бежать в школу. Школа находилась в полутора милях от их дома, чтобы не опоздать нужно было бежать, ведь уроки начинались тоже рано. Она так привыкла к этим утренним пробежкам до школы, что продолжала бегать по привычке.       На одной из дорожек парка Эмма заметила большого черного пса, бредущего куда-то вперед. Зверь шел ей навстречу, широко зевая и глядя себе под лапы, прижав уши к голове. Сглотнув, Эмма свернула на другую дорожку, чтобы не столкнуться с животным. И она очень надеялась на то, что пес ее не заметит, а если и заметит, то не побежит за ней. Вот уже несколько лет Эмма не только недолюбливает, но и боится собак. Особенно таких больших, как этот.       Не останавливаясь, она бежала вперед, но продолжала следить за псом. Кто знает, что на уме у животных? Когда она пробегала напротив него, пес вдруг замер, поднял голову и посмотрел в ее сторону, полностью повернув к ней уши. Эмма постаралась подавить в себе панику и немного ускорила бег. Пес продолжал стоять на месте, не делая ни единой попытки побежать за ней, но неотрывно наблюдая. И это не могло не настораживать. Эмма тяжело выдохнула, добежав до перекрестка и, развернувшись, поспешила домой так быстро, как могла. Пес провожал ее взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом.       — И откуда он тут взялся? Собак никто не заводил, — пробормотала Эмма, когда остановилась перед своим домом.

***

      — Милая, а Мэт скоро приедет? — спросила ее мама, пока Эмма варила суп.       — В этом месяце он не приедет, — тихо ответила Эмма, стараясь не смотреть на маму. — Он сообщил, что на ферме очень много дел, что ему необходимо наладить торговлю с новой фирмой…       — Почему бы сразу не сказать, что он продулся в карты и теперь за ним большой долг? — недовольно перебила женщина. — Не надо было нам оставлять его одного. Такими темпами он скоро проиграет нашу ферму. А ведь я предупреждала…       — Джо обещала за всем присмотреть, — пробормотала Эмма, посолив суп. — И я ему вчера отправила пятьдесят фунтов.       Женщина что-то недовольно проворчала себе под нос, выключив воду. Эмма предпочла не вслушиваться в причитания матери, уже прекрасно зная содержание. Она сама тоже не была в восторге от того, как вел дела брат. После смерти отца он стал не только слишком часто играть в карты, но и начал много пить. И его жене, женщине скромной и предпочитающей никем не командовать, вряд ли удалось бы удержать на себе все хозяйство, хоть она и выросла на ферме.       — Вот вышла бы ты замуж за сильного какого-нибудь мужика, чтобы он хозяйство держать умел, — вдруг произнесла мама. — Ты и сама со всем управиться способна, только бы мужа хорошего. И жили бы вы ни в чем не нуждаясь…       — Мама, только не начинай снова эту песню, — простонала Эмма. — Какой муж? Какое хозяйство? А тебя я на кого оставлю? На пьяницу-брата? А работа? На что нам жить-то в этой деревне? — Она закрыла кастрюлю крышкой и повернулась к матери. — Не выдумывай! Сейчас все наоборот в город едут, а не из города. И вообще, выживем как-нибудь.       — А мужа хорошего тебе все равно надо, — произнесла женщина, отчего Эмма снова громко и отчаянно застонала. — Тебе уже тридцать скоро, а ты все одна. А я внуков хочу, между прочим!       — У тебя уже есть внук, — вздрогнув, произнесла Эмма. — Закрой эту тему! Никаких мужей! Никаких внуков!       Тяжело выдохнув, она выключила плиту и поспешила покинуть кухню. Подобные разговоры она на дух не переносила. Когда-то в другой жизни у нее была мечта о семье, о любящем муже. Но жестокая реальность все разрушила. Эмма уже давно не грезит о любящем муже, потому что испытывает неприязнь к большинству мужчин. Ее вчерашний знакомый не считается, с подобными людьми ей еще сталкиваться не приходилось, а потому и судить о нем она пока никак не может. И уж точно Эмма не мечтает о детях. Она предпочитает вообще о них не думать. Этот пункт находится на первом месте в списке запрещенных к обсуждению тем.       Эмма остановилась напротив зеркала, в котором ее отражение нервно кусало нижнюю губу. Пряди пшеничных волос, как всегда, выбились из ее длинной косы, из-за чего она выглядела очень лохматой. Тяжело вздохнув, она попыталась пригладить волосы, быстро переоделась, чуть подкрасила ресницы и губы, но своим отражением все равно осталась недовольна.       — Вернусь ближе к вечеру, — крикнула из коридора Эмма. — Не забудь выпить таблетки!

***

      На асфальте от солнечного света блестели лужи, оставленные вчерашним дождем. От той жары, которая была до дождя, не осталось и следа. На улице было свежо. По парку сегодня гуляло много праздных прохожих. На землю садиться никто не решался, а потому пустых скамеек в парке почти не осталось. Одну из таких скамеек занимала Эмма, которая была погружена в размышления, а потому даже не пыталась что-либо нарисовать, как это бывает обычно.       Думала она о своем новом знакомом, который сказал ей, что сам ее найдет. Возможно, она лишь накрутила себя, но эти слова звучали как-то угрожающе. Она совершенно не имеет понятия о том, как именно он собирается ее искать. Разве только он следит за ней, ну или следил прежде, чем решил познакомиться.       — Добрый день, Эмма! — прошептал ей на ухо мужской голос, опалив кожу теплым дыханием.       Эмма невольно вскочила на ноги и быстро обернулась. За спинкой скамейки стоял Сириус, который весело рассмеялся, когда она испуганно подскочила. Должно быть, этот человек очень любит шутить и веселиться. Эмма несколько удивилась его смеху, который больше напоминал собачий лай.       — Прости, я не удержался, — задыхаясь от смеха, произнес Сириус. — Обещаю больше так не делать!       Девушка тяжело выдохнула, но промолчала, снова опустившись на скамейку, напряженно ожидая дальнейшее развитие событий. Сириус опустился рядом с ней, убирая темные волосы назад.       — Ты всегда бегаешь по утрам? — неожиданно спросил он.       — Ты следишь за мной? — прищурилась Эмма.       — Нет, я просто видел тебя сегодня, когда возвращался с работы, — пояснил Сириус, повернувшись к ней. — Боишься собак? — с веселыми искорками во взгляде спросил он.       — Не питаю к ним симпатии, — пробормотала Эмма.       — Почему? — наклонил голову Сириус.       — Какое тебе дело? — нахмурилась Эмма. — Я о тебе совершенно ничего не знаю…       — Так спроси, — сказал Сириус таким тоном, словно это было нечто элементарное.       — Чем ты занимаешься? — внимательно глядя на него, спросила Эмма.       — Разговариваю с тобой, — улыбнулся Сириус. — А до этого пытался найти свою одежду. Кажется, мне придется покупать ее заново, — вздохнул он.       Эмма невольно быстро осмотрела то, во что он был одет. Ничего необычного в его одежде не было. Классические черные брюки, мужские лакированные туфли и темно-синяя рубашка, с расстегнутыми сверху пуговицами. Но чувствовалась в выборе его одежды какая-то небрежность.       — То есть, это не твоя одежда? — насмешливо спросила Эмма.       — Рубашка папина. Таких уже лет десять не шьют. Брюки и туфли стащил у Снейпа, поскольку Лунатик слишком длинноногий, — отозвался Сириус. — До чего я дожил? Ношу вещи Нюниуса, — себе под нос пробормотал он, глядя куда-то перед собой. — Так, почему ты не любишь собак? — встряхнув головой, спросил он.       — Потому что меня укусила одна собака, — буркнула Эмма, не понимая, почему ему так важно это знать. — Я их не то, чтобы не люблю. Просто опасаюсь, — пробормотала она, глядя прямо перед собой. — А что с твоей одеждой? — спросила она, желая перевести разговор на другую тему.       — Испортилась от времени, — пожал плечами Сириус. — Лишний повод обновить гардероб, — махнул рукой он. — Может, найду что-нибудь новенькое. Ты вчера так и не сказала, где работаешь, — заметил он.       — В одной частной школе, — отозвалась Эмма. — Преподаю химию. Но особой популярностью этот предмет не пользуется. — Вспомнив ежегодные мучения с учениками, она передернула плечами.       — Да, Снейп тоже на это жалуется, — хмыкнул Сириус. — Его предмет немногие понимают.       Эмма несколько удивленно посмотрела на него. Ей почему-то казалось странным, что в друзьях у этого человека может быть преподаватель. Впрочем, то, что он знаком с редактором научного журнала тоже было странно.       — А где работаешь ты? — спросила Эмма.       Сириус тут же нахмурился, устремив взгляд куда-то вперед. И такая реакция несколько насторожила ее. Зачем человеку так задумываться, если он работает законно, ничего не нарушая?       — Я работаю в специальном отделе, отвечающем за безопасность жителей Британии, — медленно, словно тщательно подбирая каждое слово, ответил Сириус. — И я начальник этого отдела. Основная моя работа, это руководить всеми. Но я не умею долго заниматься подобным, а потому часто сам берусь выполнять какие-нибудь дела.       — Что-то вроде полиции? — напряженно спросила Эмма.       — Намного круче полиции, — усмехнулся Сириус. — Но не будем об этом! Не люблю разговоры о работе. — Он вдруг вскочил на ноги. — Давай пройдемся, — улыбнувшись, предложил мужчина.       Эмма тут же поднялась на ноги, решив не спорить с ним. Кажется, это все равно бесполезное дело. Сириус побрел вперед, рассеянно рассматривая окружающих, держа руки за спиной. Эмма старалась подстроиться под его широкий, но неспешный шаг. Ее не оставляло ощущение того, что Сириус чего-то недоговаривает.       — Как давно ты здесь живешь? — спросил Сириус, быстро посмотрев на нее.       — Несколько лет, — отозвалась Эмма. — Мне предложили здесь работу, поэтому пришлось переехать. А ты?       — Где-то около недели или чуть больше, — дернул плечами Сириус. — Не люблю долго жить на одном и том же месте. Гермиона предложила пожить у нее. А до этого жил у Меды, потом у Лунатика и у Молли. В общем, мне все равно, где жить, лишь бы не в доме моей семейки.       — Ты живешь у Грейнджеров? — спросила Эмма, зная в этом городе лишь одну девушку с именем Гермиона.       — Ты с ними знакома? — с интересом посмотрел на нее Сириус.       — Как-то лечила зубы, — пробормотала Эмма. — А Гермиону я помню шестнадцатилетней, лохматой девушкой, сидящей в кресле с книгой в руках.       — Это ее естественное состояние, — со смешком произнес Сириус. — А ты любишь читать?       — Не то, чтобы сильно, — повела плечом Эмма. — Во всяком случае не читаю художественную литературу.       — Человек науки, значит, — остановившись, произнес Сириус. — Верующая?       — Атеистка, — фыркнула Эмма. — А ты? На верующего не похож.       — Увлекаюсь оккультизмом, — улыбнулся Сириус. Эмма только закатила глаза на это заявление. — Поэтому могу сказать: слава Мерлину, — еще веселее прибавил он. — Не веришь в магию?       — Магия — это шарлатанство, — фыркнула Эмма. — Любые фокусы можно объяснить с научной точки зрения. Если бы люди Средневековья не были бы такими суеверными и подверженными всяким предрассудкам, если бы они раньше обратились к науке, то людей, уличенных в «колдовстве» погибло бы гораздо меньше. Наука способна сотворить любое волшебство, нужно только дальше развивать ее.       — Вижу, ты настроена решительно против любого волшебства, — хмыкнул Сириус, который становился все веселее и веселее. — А что насчет чувств? Директор той школы, в которой я учился, говорил, что любовь сама по себе волшебна и способна творить настоящие чудеса, какие никому и не снились.       — Любовь, — хмыкнула Эмма. — Любовь ничто иное, как сильная привязанность к человеку. Это самовнушение! Всего лишь слово, выдумка, фантазия. Это просто способ более красиво назвать банальное влечение. О красивой любви пишут в книгах, словно в насмешку. Глупые люди верят всем этим романтическим бредням и ищут эту любовь, а ее не существует. Существуют лишь первобытные инстинкты, заложенные природой в каждое живое существо.       — Он тебя бросил или просто не замечал? — поднял бровь Сириус.       Эмма непонимающе посмотрела на него. Мужчина уже не улыбался, он выглядел слишком серьезным. Кажется, его что-то задело в ее словах. Видимо, он сам верит в слова этого директора.       — О чем ты? — нахмурилась Эмма.       — Ты просто разочаровалась в… во всем, — глядя ей в глаза, произнес Сириус. — Ты ведь любила!       — Тебя это не касается, — отрезала Эмма, пытаясь обойти его.       — Я видел людей, которые любят, — схватил ее за локоть Сириус. — Я не отрицаю твоих слов, все эти рассуждения имеют право на существование. Но я видел человека, который был не способен понять этого чувства, признать его существование. Ты не такая! Ты просто врешь. Врешь не мне, это не важно! Но себе!       — Для человека, которому на все плевать и который потерял вкус к жизни, ты слишком эмоционален, — прорычала Эмма, вырвав свою руку. — Ты ошибаешься! Я не любила! Но тебя это все равно не касается.       Она знала, что все это ложь. Но не могла признаться в этом даже себе. Сириус, казалось, чувствовал, что она врет. Он собирался было что-то возразить, но так и не произнес ни слова, моргнув и удивленно посмотрев на нее.       — Очень странно, — побормотал Сириус, коснувшись своей груди в области сердца. — Бьется! — прошептал он.       Эмма тоже моргнула, удивленно глядя на него. Вот теперь она совершенно ничего не понимала. Она могла разозлить его своими неосторожными словами. Может, он сам когда-то был влюблен, но что-то пошло не так. С его слов ясно лишь то, что он верит в существование этой любви. Но вот то, что происходит сейчас, совершенно непонятно. Может, у него проблемы с сердцем?       — Сириус? — осторожно позвала Эмма.       — Какое сегодня число? — очнувшись, спросил Сириус.       — Первое августа, — ответила Эмма, внимательно наблюдая за ним.       — Ой, дурак! — воскликнул Сириус, ударив себя по лбу. — Совсем за жизнью не слежу. Даже не поздравил! — Он тряхнул головой и быстро осмотрелся. — Собственно, где я? — задумчиво протянул он.       — Ты в порядке? — подняла бровь Эмма, оставив попытки понять, что происходит.       — Да! Да, все нормально, — кивнул Сириус. — Огромное тебе спасибо! Хоть и немного, но чувствую себя более живым, более…       Но окончить предложение он не успел, потому что к ним с громким криком бежал темноволосый юноша. Эмма чувствовала себя какой-то сторонней наблюдательницей всего того, что дальше происходило и с ней, и с ее странным знакомым.       Когда юноша замер рядом с ними, Сириус тут же крепко его обнял, громко смеясь.       — Гарри, как я рад тебя видеть, — с широкой улыбкой произнес Сириус, отстранив от себя юношу. — И давно ты вернулся?       — Уже третий день в Англии, — фыркнул Гарри, пристально рассматривая мужчину сквозь круглые очки. — Пытался связаться с тобой, встретиться. Но Гермиона сказала, что ты дома почти не появляешься. Кингсли сообщил, что ты снова взял на себя какое-то дело и что в Министерстве не появляешься уже больше недели. И никто не знает, где ты, хоть Снейп и утверждал, что я зря беспокоюсь…       — Тогда, как же ты меня нашел? — поднял бровь Сириус.       — Шел мимо, думая, где тебя искать, — буркнул Гарри и тут заметил Эмму, которая продолжала молча стоять рядом с Сириусом.       — Гарри, это Эмма Тафт, — приобняв ее за плечи, с улыбкой произнес Сириус. — Считай, что все то время, которое меня не было дома, я был с ней, — хмыкнул он. — Эмма, это мой крестник, Гарри Поттер.       — Рада познакомиться, Гарри, — улыбнулась Эмма, протянув ему руку.       — Взаимно, — протянул Гарри, пожав ей руку и внимательно рассматривая ее.       — Сириус много о тебе рассказывал, — поняв оплошность Блэка, с улыбкой произнесла Эмма. — И как тебе страны Африки?       — Неплохо, — улыбнулся Гарри. — Но здесь как-то привычнее, — прибавил он. — Хотя в Египте мне очень даже понравилось. Особенно пирамиды.       — Да, эти пирамиды всегда привлекают искателей приключений, — усмехнулась Эмма. — Полагаю, мне стоит извиниться. Я вчера несколько помешала Сириусу поздравить тебя.       Она почувствовала, как Сириус тихо хмыкнул, уткнувшись носом ей в волосы. Эмма невольно прикусила внутреннюю сторону губы, стараясь подавить желание оттолкнуть его, вырваться и сбежать. Гарри как-то удивленно смотрел то на нее, то на крестного. В его ярко-зеленых глазах плескались удивление и радость одновременно.       — Ничего страшного, — наконец произнес Гарри. — Я рад, что ему хоть кто-то способен помешать.       — Думаю, сейчас не стоит быть третьей лишней, — пробормотала Эмма, чуть отстранившись от Сириуса. — До завтра?       — До встречи, Венера! — подмигнул ей Сириус, широко улыбнувшись.       Чуть наклонившись, он легко коснулся губами ее щеки, прошептав ей в ухо:       — Спасибо! — После чего повернулся к Гарри. — Пойдем, — вздохнул он, отстранившись от девушки.       — Пока, Гарри! — снова улыбнулась Эмма прежде, чем повернуться в сторону дома.       — Доброго дня! — отозвался Гарри, после чего поспешил вслед за крестным.       Эмма несколько секунд смотрела им вслед, заметив, как Сириус потеребил Гарри по волосам, взлохматив юношу еще больше. Ей очень повезло с тем, что она угадала, где именно был Гарри. Конечно, с таким загаром он мог вернуться и из Южной Америки или из Австралии. Но изображенная на его футболке египетская пирамида натолкнула ее на мысль об Африке. И она не ошиблась. Со всем остальным ей тоже повезло. Со всем, кроме Сириуса, который совершенно не вписывается в ее нормальную, лишенную всяких приключений и неожиданностей жизнь.