Притворись моей девушкой

      На следующий день она не встречала ни Сириуса, ни Гарри. И сама не знала, радоваться ей или напряженно ожидать худшего. Кто знает, что творится в голове этого Блэка? Хоть Эмма и получила ответы на те вопросы, что успела задать, проще ничего не стало. Но она сделала несколько выводов, относительно этого человека.       Во-первых, у него много близких ему людей. При ней он упоминал лишь нескольких, но и это уже не мало: некто по прозвищу Лунатик, вероятно, самый близкий друг; Снейп, предполагаемый учитель; Гермиона Грейнджер, у которой он сейчас живет и с которой, возможно, состоит в дружеских отношениях; Меда и Молли, у которых он жил; Гарри Поттер — крестный сын, которому на вид не больше двадцати, путешествующий по странам с неизвестной целью. Во-вторых, Сириус явно не беден и занимает довольно престижную должность в Министерстве, если Эмма правильно поняла это слово. В-третьих, он очень болезненно воспринимает отрицание любви, как бы странно это ни было. Для такого человека, как он, вполне характерно отрицание столь возвышенных чувств. Но Сириус решил стать исключением и выделиться среди подобных себе.       В общем, за две встречи с Сириусом Эмма толком не узнала ровным счетом ничего, кроме того, что он действительно не видит смысла в своем существовании и ему плевать на все, кроме любви. И последнее все равно кажется странным. Наверное она все же зря так поспешила с ответом, ведь совершенно ясно одно: этот человек олицетворяет собой полную противоположность ее спокойной и устоявшейся жизни.

***

      С тех пор, как она стала работать учительницей химии, Эмма перестала любить август. Дома август был тем месяцем, когда времени на отдых почти никогда не было. Нужно собрать урожай, перекопать землю, подготовить скотный двор к зиме и холодам и многое другое. В общем, не сложно, не скучно, но и не легко, как кажется тем, кто совсем ничего не смыслит в сельском хозяйстве. А теперь ей нужно подготовиться к встрече со старыми и новыми учениками, составить учебные планы, подобрать необходимую информацию и придумать такой способ подачи, чтобы это понял даже самый глупый ученик. Все это ей казалось намного труднее работы на ферме, но трудностей она мало боялась. Ее пугала только неизвестность.       Был понедельник, а потому людей в парке практически не было. А те, кто были, спешили пройти парк, срезав таким образом половину пути. Эмма вырвала из тетради исписанный лист, скомкала его и выкинула в ближайшую урну. Никакие планы составляться не желали.       — Привет, Венера! — весело произнес мужской голос.       Эмма открыла глаза и увидела перед собой Сириуса. Во всяком случае, эти наглые серые глаза с озорными искорками точно принадлежали ему. Только он был в темных кожаных брюках, сверху на нем была футболка с эмблемой какой-то рок-группы, а в руках он держал кожаную куртку. В довершение образа он был в байкерских ботинках, на платформе. Волосы его были собраны в небрежный хвост, но некоторые пряди падали ему на лицо.       — И у кого ты одолжил одежду в этот раз? — нервно спросила Эмма, продолжая рассматривать его.       — Это моя одежда, — усмехнулся Сириус.       — Мог бы и сказать, что ты байкер, — пробормотала Эмма, чувствуя себя рядом с ним несколько неуютно.       — Я не байкер, — фыркнул Сириус, опустившись на скамейку рядом с ней. — Просто, это было модно, когда мне было пятнадцать. А еще это злило моих родителей. Ну, а потом это просто стало частью моего образа. Въелось в меня, так сказать.       — Не думаю, что твоему начальству понравится твой образ, — произнесла Эмма, чуть отодвинувшись от него.       — Тебе не нравится? — весело спросил Сириус. — Я начинаю жалеть о том, что раньше обходил за милю таких как ты.       Эмма только неопределенно пожала плечами, пытаясь оправиться от того эффекта, который производит на нее вид Сириуса. Мужчина весело рассмеялся, наблюдая за ней. И в этот раз Эмма все же убедилась в том, что его смех действительно похож на собачий лай.       — На самом деле Кингсли плевать, во что я одет, — отсмеявшись, произнес Сириус. — Я очень хороший работник, поэтому на мои странности закрывают глаза. Даже на судимость не обращают внимания.       — Ты сидел в тюрьме? — сжав пальцами ручку, нервно спросила Эмма.       — Несправедливое обвинение, — помрачнел Сириус. — Я в своей жизни никого не убил. Даже на войне обходился лишь ранениями. Хотя Грозный Глаз твердил, что нечего их жалеть, потому что они никого не жалеют, даже детей.       — Сколько тебе лет? — тихо спросила Эмма, глядя в его враз потемневшие глаза.       — Сорок, — глухо отозвался Сириус. — Пережил две войны, во время которых потерял многих дорогих мне людей. Двенадцать лет провел в тюрьме, еще два года в бегах. Но Гарри удалось доказать, что я невиновен. — Он тяжело вздохнул, отведя от нее взгляд. — У меня очень мрачная биография, — криво усмехнулся он. — Я был счастлив лишь в школьные годы, да и те времена омрачались ссорами с семьей. Я был для всех презренным предателем, вольнодумцем и бунтарем. Недостойным сыном! — Сириус снова посмотрел на нее с какой-то холодностью во взгляде. — По иронии судьбы я единственный остался жив из всей моей семьи. Да и выжил лишь потому, что у меня есть очень прескверная привычка: сбегать оттуда, откуда сбежать невозможно. Уж лучше бы плюнул на все и остался бы мертвым, встретился бы с друзьями, возможно. Но я всегда действую прежде, чем подумаю. Когда смог подняться на ноги, тут же ринулся в гущу событий. Я чувствовал себя живым, нужным. Носился всюду, энергия била через край и неведомы мне ни голод, ни усталость… А потом все закончилось. Жизнь стала мирной, опасность миновала, а люди вздохнули с облегчением. И всем нашлось место в этом спокойном мире, все счастливы, все веселы. Все, кроме меня! — Он тяжело выдохнул, откинувшись на спинку скамейки.       — Послевоенный синдром, — тихо пробормотала Эмма, пораженно рассматривая его.       — Не только, — покачал головой Сириус. — Для тех, кто не чувствует привязанности к миру живых, есть место только в мире мертвых, — прикрыв глаза, произнес он.       — Ты не увлекаешься, а живешь оккультизмом, — фыркнула Эмма. — А ты не думал о том, что смотришь на свою жизнь с неправильной стороны? Почему бы тебе не подумать о счастье близких, а не о смысле своей жизни? Просто не сиди в стороне от всех, не живи только своей работой. Не отдаляйся, а наоборот, сближайся с людьми. А там, может, и найдешь смысл своей жизни.       — Ты сама разве так живешь? — насмешливо спросил Сириус, приоткрыв глаза. — Ты же предпочитаешь спокойствие и размеренность. Тебе важно, чтобы вся твоя дальнейшая жизнь была полностью спланирована. Не знаю почему, но твоя жизнь чем-то напоминает мне то существование, о котором грезил Обломов. Ты отличаешься от него тем, что не стоишь на месте, а бодро шагаешь вперед. Его же расшевелить оказалось невозможно.       — Кто такой Обломов? — подняла брови Эмма, решив проигнорировать половину его слов.       — Персонаж книги, — пожал плечами Сириус. — Хоть я и не люблю читать, очень увлекаюсь русской литературой. Книга так и называется: «Обломов».       Эмма отвернулась от него, рассматривая деревья. Она уже жалела о том, что Сириус вообще рассказал ей о своей жизни. Только ветерана войны, отсидевшего двенадцать лет в тюрьме ей и не хватало для полного счастья. Мало того, что у него послевоенный синдром, так он еще и со своими причудами. Косит под байкеров, увлекается оккультизмом и читает русскую литературу, но при всем при этом весел, общителен, энергичен и несколько эгоистичен. Слишком разнообразный, слишком многогранный. И не понятно, каким образом всем этим граням удается сочетаться между собой.       — Почему ты называл меня Венерой? — спросила Эмма, когда это молчание стало нервировать ее.       — А с чем у тебя ассоциируется Венера? — посмотрел на нее Сириус.       — С планетой, — пожала плечами Эмма. — С чем еще это может ассоциироваться?       — С богиней любви, живущей на Олимпе, — улыбнулся Сириус. — Ты атеистка, отрицающая любовь. Тебе очень подходит, — еще веселее прибавил он. — Ты мне кое о чем напомнила, — воскликнул он, вскочив на ноги.       Эмма тихо выдохнула, услышав столь странный ответ. Теперь можно добавить ко всему прочему то, что Сириус увлекается мифологией. А она и не подумала посмотреть на это с другой стороны. Кажется, в ближайшее время ей придется научиться рассматривать все с разных точек зрения.       Сириус вытащил из кармана куртки небольшую темно-синюю коробочку и протянул ее ей. Эмма вопросительно подняла бровь, совершенно не спеша брать коробочку в руки, на что мужчина недовольно фыркнул, открыв коробочку. Внутри оказалась серебряная цепочка с подвеской в виде зеркала Венеры.*       — Это подарок за то, что выручила меня, — широко улыбнулся Сириус. — А то я уже не знаю, что я еще не говорил в свое оправдание.       — Если ты всем своим девушкам делал подобные подарки, то не удивительно, что ты до сих пор не женат, — усмехнулась Эмма. — Тебе не кажется это слегка… нетактичным?       — Ты знаешь, как сложно найти украшение из хрома? — поднял бровь Сириус. — И потом, я никогда не дарил украшений тем, с кем встречался. Как говорила Марлин: я не пропустил ни одной юбки. Не скажу, что я действительно такой уж бабник, но девушек у меня было не мало. А у меня нет привычки сорить деньгами.       Он закрыл коробочку и поставил ее ей на колено. Эмма продолжала внимательно за ним наблюдать, не понимая, почему он обиделся на ее нежелание принимать подарок. Почему-то ей казалось, что дело совсем не в деньгах.       — А почему из хрома? — спросила она, убирая коробочку в сумку.       — Мы еще в школе договорились, что никаких серебряных вещей никому дарить не будем, — хмыкнул Сириус. — Лунатик враждует с серебром, — усмехнулся он. — А еще я обещал, что деньги буду отдавать в воскресенье, — вспомнил он, вновь что-то ища в карманах куртки. — Как ты узнала, что Гарри путешествовал по Африке? — вытащив бумажник, спросил он.       — Предположила, — пожала плечами Эмма. — А чем он занимается?       — Ищет неприятности на одно место, — буркнул Сириус. — Раньше эти неприятности его сами находили, а теперь он решил последовать примеру отца и начал преследовать их сам.       — Если тебе скучно, почему ты не занимаешься этим же? — несколько растерянно спросила Эмма.       — Не могу покидать страну еще год, — вздохнул Сириус. — Я хоть и оправдан, да только все равно считаюсь сумасшедшим. В общем, врачи утверждают, что за мной стоит присматривать, потому что у меня есть склонности к суициду и неоправданному риску. Все это надуманно, мне кажется. — Он задумчиво посмотрел прямо перед собой, пока Эмма старалась убедить себя сидеть на месте. — Пятьдесят фунтов ровно, — протянув ей несколько купюр, произнес Сириус.       Эмма осторожно взяла деньги, быстро пересчитала их и убрала в карман джинс. Сириус продолжал стоять, задумчиво рассматривая ее, отчего Эмма нервно передернула плечами.       — Ты ведь знаешь, где дом Грейнджер? — неожиданно спросил Сириус.       — Знаю, — напряженно ответила Эмма, не представляя, чего ей стоит ожидать.       — Мне пришлось пообещать, что ты придешь завтра на ужин, — выдохнул Сириус. — Гарри весьма завуалированно сказал, что хочет поближе с тобой познакомиться.       — Я еще не готова к знакомству с твоими друзьями, — вскочила на ноги Эмма.       — Будет только Гарри, — поспешно произнес Сириус. — Да и вряд ли ты когда-нибудь будешь готова к знакомству с моими друзьями. Они все разные и сильно отличаются от меня. Ну, они не настолько безрассудны и эгоистичны, как я.       Несколько секунд Эмма мучительно пыталась придумать какой-нибудь способ отвертеться от этого ужина. Во-первых, она понятия не имела, как должна вести себя с Сириусом. Во-вторых, она совершенно не знает, что представляет из себя Гарри.       — Двойная оплата, — посмотрев ей в глаза, произнес Сириус.       — Ты думаешь, мне настолько необходимы деньги? — вздернула бровь Эмма.       — Они всем нужны, — пожал плечами Сириус. — В любом случае, жду тебя завтра у Грейнджеров в шесть. Если не придешь, я сам за тобой приду. До завтра! — С этими словами он чуть наклонился вперед, развернулся и побрел в ведомом лишь ему направлении.       Эмма мысленно застонала, ругая саму себя за то, что вообще согласилась на участие в этой авантюре.

***

      Эмма нервно расхаживала по своей комнате. Определенно ее жизнь уже начала меняться. Но сказать, в какую сторону, она пока не может. На прикроватной тумбочке вверх обложкой лежала книга, которую Эмма взяла вчера в библиотеке. Она даже в школе не читала художественную литературу, а вчера зачем-то решила прочитать упомянутую Сириусом книгу. Мотив, побудивший ее к принятию этого решения, до сих пор остался ей не ясен. Но зато теперь она хоть понимает, что имел в виду Сириус, а еще ей кажется, что он сильно утрировал. Но сейчас все это не важно.       Эмма остановилась и тяжело выдохнула, повернувшись к гардеробу. Мама задаст ей очень много вопросов завтра утром. Она обязательно решит, что ее дочь была на свидании. И Эмма никак не сможет доказать обратного. Но еще хуже будет, если Сириус действительно сам заявится за ней. Тогда убеждать маму в том, что она действительно ни с кем не встречается, будет точно бесполезно. Как это ни с кем? Человек-то здесь!       Какой-то красивой одежды у нее не было. Да и желания как-то наряжаться тоже. Поэтому Эмма остановила свой выбор на летнем сарафане кофейного оттенка. Этот сарафан последний раз она надевала около года назад, если не больше. Оставалось надеяться, что она не слишком потолстела за это время. К сарафану быстро нашлись босоножки на небольшом каблуке. Она долго размышляла над тем, что сделать с волосами. Но пришла к решению, что ничего необычного делать не стоит, так и оставив их заплетенными в косу, спускающуюся ниже пояса. Немного подкрасив ресницы и губы, Эмма завязала на талии пояс молочного цвета, и тут ее взгляд упал на темно-синюю коробочку.       — Богиня любви, — фыркнула Эмма, рассматривая подвеску.       Она не могла отрицать того, что ее тронул такой жест со стороны почти незнакомого человека. Но подарок казался каким-то пошлым. Впрочем, образ Сириуса сам по себе пошлый. Одни эти кожаные брюки чего только стоят!..       — Мам, я вернусь через пару часов, — заглянув в комнату матери, произнесла Эмма. — Не забудь поужинать, — строго прибавила она, когда женщина оторвалась от вязания.       Эмма скрылась из ее поля зрения раньше, чем она успела ей что-нибудь сказать.       На улице еще было тепло. Эмма невольно порадовалась тому, что ее дом находится не так далеко от дома Грейнджеров, потому что от каблуков она уже успела отвыкнуть за месяц отдыха. По дороге она встретила лишь одну супружескую пару, да и те ее не заметили, громко обсуждая что-то между собой.       — Добрый вечер! — улыбнулся Сириус, когда она подошла к нужному дому. Он стоял у заборчика, рассматривая небо. — Потрясающе выглядишь, — хмыкнул он, окинув ее быстрым взглядом.       — Надеюсь, этот спектакль не будет длиться долго, — вздохнула Эмма, увидев, что его сегодняшняя одежда мало чем отличается от вчерашней.       Сириус был все в тех же ботинках и брюках, только вместо футболки была темная рубашка, а его волосы свободно рассыпались по плечам. Он усмехнулся и жестом предложил ей пройти дальше.       Когда Сириус закрыл за ними дверь, со стороны кухни донесся веселый женский смех. Эмма прищурившись посмотрела на Сириуса, но тот проигнорировал ее взгляд, подойдя ближе к ней.       — Ты знаешь, как целуются на сцене? — тихо спросил Сириус, наклонившись к ней.       Ответить Эмма не успела, потому что в коридоре показалась лохматая голова Гарри, а Сириус уже обхватил ее лицо руками, наклонив голову так, чтобы скрыть их лица своими волосами. Эмма обвила руками его шею, сжимая пальцами ворот его рубашки. Его нос касался ее носа, а губы опаляло его горячее дыхание. Он как-то тяжело вдыхал воздух, словно действительно задыхался. Пытаясь вспомнить все свои прошлые поцелуи, Эмма прижалась к нему всем телом, шумно выдохнув, из-за чего у нее получилось что-то среднее между томным стоном и каким-то жалобным хныканьем. Сириус словно окаменел, резко отстранившись от нее, но все еще держа ладонями ее лицо.       — Осмелюсь вам напомнить, что вы здесь не одни, — весело произнес звонкий женский голос.       — Все возможно, — пробормотал Сириус, глядя в глаза Эмме. — А подглядывать невежливо, — приобняв ее за плечи, хмыкнул он, повернув голову в ту сторону, откуда исходил голос.       — Невежливо забывать об окружающих, Сириус, — пробормотала Эмма, чуть повернув голову и рассматривая девушку, которая стояла рядом с Гарри.       — С тобой и самого себя забыть можно, — усмехнулся Сириус, а его рука плавно переместилась на ее талию.       Гарри и девушка переглянулись и с интересом посмотрели на Эмму, отчего та невольно напряглась, прижавшись к Сириусу, словно пытаясь спрятаться от их взглядов. Она действительно не знала, как ей себя вести, что говорить и что делать.       — Гермиона, — произнесла девушка, подойдя ближе. — Я вас помню. Вы как-то были у мамы, — прибавила она.       — Да, я тебя тоже помню, — выдавила улыбку Эмма. — Только немного иной, — тихо добавила она, вновь окинув девушку внимательным взглядом.       Каштановые волосы Гермионы не были такими лохматыми, как раньше. И она тоже была в платье, только в темно-синем, которое было ей чуть выше колена и открывало ее стройные ноги. Такие ноги могут вызвать зависть у половины женского населения Англии. Гарри был в обычной одежде и все такой же лохматый.       — Привет, Гарри! — улыбнулась Эмма.       — Добрый вечер! — улыбнулся в ответ Гарри.       — Прошу всех к столу, — произнесла Гермиона, жестом пригласив всех на кухню.       Слово: «спектакль» — подходило как нельзя лучше для того, чтобы описать все происходящее. Почти весь ужин Сириус не отводил от нее взгляда и как-то странно улыбался, лишь иногда поворачивая голову в сторону Гарри или Гермионы. За столом практически не разговаривали. Эмма старалась подавить желание сбежать, потому что юноша с девушкой весь ужин внимательно ее рассматривали. Подобного внимания к ее персоне не было даже на уроках.       — Сириус упоминал, что вы преподаете химию, — разливая чай, произнесла Гермиона. — А вы увлекаетесь еще какими-нибудь науками?       — Лингвистикой, — тихо ответила Эмма. — На самом деле я увлекаюсь химией, образование у меня связанно именно с лингвистикой.       — А как же ты стала преподавательницей химии? — удивленно спросил Гарри, разрезав по просьбе Гермионы яблочный пирог.       — А Снейп, по-твоему, как стал преподавателем? — хмыкнул Сириус, не давая Эмме возможности ответить. — Он зе… химией увлекался еще в школе, но предпочтение, как вы сами знаете, отдавал иной дисциплине. Но Дамблдор ценил его как зе… химика. Очень часто наши увлечения меняются местами с нашими предпочтениями.       Эмма прослушала ответ Гарри, несколько удивленно рассматривая Сириуса. Выходит, у него в знакомых есть не просто учитель, а учитель именно химии. Вот только ощущение того, что он чего-то недоговаривает, все равно оставалось. Тем более он несколько раз запинался, словно собираясь сказать другое слово. И все это слишком явно пахнет чем-то не столь обыденным, как химия.       — А есть другие интересующие вас науки? — вывел ее из состояния задумчивости вопрос Гермионы.       — Астрономия, — с усмешкой ответила Эмма, переведя взгляд на девушку. — Весьма увлекательная наука, на мой взгляд. С ней связано столь много всего разного: от предсказания по звездам, до познания тайн вселенной. — Она заметила на себе внимательный взгляд Сириуса и решила, что в этот раз ее слова вряд ли как-то его заденут. — В последнее время меня больше всего привлекает альфа Большого Пса. Презанимательная звезда! — улыбнулась она.       — Холодная и беспристрастная ко всему, — буркнул Сириус.       — Возможно, — хмыкнула Эмма. — Но моя яркая и, — она быстро скользнула по нему взглядом, — горячая. Просто обжигающая!       Сириус окинул ее каким-то неподдающемся идентификации взглядом и сглотнул, но в следующую секунду его губы растянулись в самодовольной улыбке, а в глазах запрыгали какие-то черти, другого определения и подобрать невозможно. Эмма тихо выдохнула, чувствуя, как покраснели щеки. Все же есть в этом мужчине что-то, что не способно оставить равнодушной.       Она невольно вздрогнула, когда услышала тактичное покашливание Гарри. Сглотнув, Эмма уткнулась взглядом в свой кусок яблочного пирога, лежащего на блюдце у нее перед носом. Краем взгляда она заметила, что Гарри и Гермиона снова обменялись взглядами, но не знала, хорошо это или плохо.       К концу ужина, Эмма каждые пять секунд смотрела на часы, лишь изредка отвечая на вопросы. Эмма даже проигнорировала слова Сириуса о том, что она настроена не на разговор, а на кое-что поинтереснее. Ей слишком сильно хотелось поскорее покинуть этот дом. Поэтому она выдохнула с огромным облегчением, когда Сириус предложил ей проводить ее. На какой-то понимающий взгляд Гермионы она совсем не обратила внимания.       — Знаешь, я тебя совсем не понимаю, — неожиданно произнес Сириус, пока они шли мимо парка. — Ты говорила, что не веришь в магию. Ни в какое даже незначительное волшебство…       — Астрономия — это наука, а не магия, — фыркнула Эмма. — Я просто знаю, что есть люди, которые всерьез считают, что по звездам и планетам можно предсказывать будущее. Сама я подобным никогда не занималась!       — Врешь, — фыркнул Сириус. — Прекращай это делать. Я не люблю, когда люди врут сами себе. А ты именно это и делаешь.       — Тебя моя жизнь не касается, — грубо оборвала его Эмма. — Ты просил лишь притвориться твоей девушкой, а не стать ею. А следовательно, мы друг для друга лишь знакомые. Поэтому не суй свой нос…       — Поосторожнее, Эмма! Иначе я засуну свой нос намного дальше, чем положено, — прошептал ей на ухо Сириус, из-за чего она испуганно отскочила от него. — Это так странно, — пробормотал он, задумчиво посмотрев на нее.       — Что странно? — сбитая с толку его поведением, спросила Эмма.       — То, что ты неизменно вызываешь у меня раздражение, — усмехнулся Сириус. — Точнее, твои суждения меня раздражают. Раньше такого эффекта добивался только Снейп. Но и он в последние несколько месяцев терпит впечатляющее поражение, не вызывая у меня никаких эмоций. Как этого удается добиться тебе?       — Должно быть мы настолько разные, что друг друга нам не понять, — хмыкнула Эмма. — Уж извини, в гости приглашать не стану, с меня на сегодня довольно…       — Ты знаешь, что Венера считалась олицетворением женской красоты. Обладала идеальной, так сказать, для женщины внешностью, — вдруг произнес Сириус, перебив ее.       — И при чем здесь это? — подняла бровь Эмма, не успевая следить за сменой тем его мыслей.       Сириус как-то неопределенно пожал плечами, наклонив голову и рассматривая ее. Эмма нервно осмотрелась, быстро попрощалась и поспешила домой. Сириус проводил ее внимательным взглядом, усмехнулся и побрел дальше. Эмма бесшумно добралась до своей комнаты и без сил рухнула на кровать. Ее несколько пугала проницательность Сириуса. Не может же он знать, что астрономия для нее всегда была не просто наукой. Но теперь она считает все это глупостью. Особенно предсказания по звездам, потому что ничего абсурднее этого не бывает.       — Вот тебе и черный пес, — фыркнула Эмма, рассматривая потолок. — Кто бы знал, что у человека может быть такое странное имя.