Притворись моей девушкой

      Следующее утро мало чем отличалось от предыдущего. Лишь во время утренней пробежки Эмма снова заметила того черного пса. Он вполне удобно устроился под одной из скамеек и, пока она была в парке, неотрывно наблюдал за ней, но подойти не пытался. Однако, этот пес все равно несколько пугал ее. Может, дело в его размерах, а может, в слишком пристальном взгляде. Но он казался ей намного умнее и опаснее любого животного.       Готовя завтрак, Эмма все еще думала об этом псе. Но ничего дельного так и не надумала. А когда на кухне появилась ее мама, Эмма тяжело вздохнула, уже зная, какой разговор она заведет. Но сама она этот разговор начинать не собиралась, тщетно надеясь на то, что в этот раз мама решит не лезть в ее дела.       — Ты вчера вернулась позже, чем обещала, — словно невзначай заметила женщина, лукаво сверкнув серыми глазами из-под длинных ресниц.       — Я гуляла по парку, — тихо буркнула Эмма, сев за стол. — Да, я была на свидании, — решив не дожидаться дальнейших расспросов, произнесла она. — Но мы немного не поладили. В общем, я просто гуляла по парку, пытаясь понять, что со мной не так.       Женщина внимательно посмотрела на нее, но промолчала и приступила к завтраку. Эмма мысленно облегченно выдохнула и тоже притянула к себе тарелку с овсянкой. Некоторое время они ели в полной тишине, нарушаемой лишь стуком ложек о тарелку и звуками, доносившимися с улицы в открытое окно.       — Знаешь, тебе стоит немного усмирить свой характер, — внезапно произнесла женщина. — Мужчины не любят таких властных и прямолинейных женщин. Тебе стоит быть немного помягче, похитрее…       — Может, мне еще и пустоголовую блондинку из себя строить предложишь? — недовольно перебила Эмма. — И потом, человек вполне неплохо может жить и без семьи. И не надо мне говорить о внуках!       — Ты такая же твердолобая, как твой отец, — фыркнула женщина. — И охота тебе коротать век в одиночестве?       — Мам, пожалуйста, закрой эту тему, — тихо попросила Эмма, прикрыв глаза. — Такие, как я, никому не интересны. Я с этим уже смирилась. Смирись и ты с тем, что я не оправдаю твоих ожиданий. У меня есть проблемы, которые намного важнее личной жизни. Прости, но мне больше по вкусу одиночество.       — Когда-нибудь оно тебе надоест, но изменить что-либо будет уже поздно, — покачав головой, произнесла женщина.       Эмма только неопределенно пожала плечами, решив не заводить новую дискуссию. Даже если она сейчас попытается что-то изменить, итог будет таким же. Она никому не нужна и убеждаться в этом еще раз не горит желанием.

***

      Полдень выдался жарким. Многие прохожие сбежали с солнцепека под крышу летнего кафе. Некоторым и жара была ни по чем. Эмма находилась в составе первых. Она сидела за столиком в кафе, неотрывно читая книгу. На столе стояла пустая тарелка из-под мороженого, а на краю стола лежала толстая тетрадь, в которую Эмма обычно записывала какие-нибудь мысли, забредающие порой в голову. Эта тетрадь у нее уже очень давно и записей в ней не мало.       — Жарко сегодня! Не правда ли? — произнес рядом с ней знакомый мужской голос.       — Угу, — не отрываясь от книги, кивнула Эмма.       — И что же ты так увлеченно читаешь? — опалив ее щеку горячим дыханием, спросил голос. — «Ольга, не подозревая, зачем пришел Штольц, беззаботно встала с дивана…» Ты читаешь Обломова? — удивленно спросил Сириус, быстро заглянув в книгу. — Ты же не читаешь литературу.       — Я просто хотела понять, почему ты сравниваешь меня с персонажем этой книги, — фыркнула Эмма, невольно дернувшись, когда он бессовестно обнял ее за талию, уткнувшись носом в ее волосы.       — Не напрягайся, — почти неслышно попросил Сириус. — За мной следят! Либо Гарри успел всем все рассказать, либо его невеста, которой он все рассказал.       — И кто же за тобой следит? — вздохнув, спросила Эмма.       — Начальство, — усмехнулся Сириус. — Сядь ко мне на колени, — отстранившись, тихо попросил он.       Эмма недовольно посмотрела на него, но наткнулась на его невозмутимый взгляд. Вот только озорные искорки, прыгающие в серых глазах, не могли не настораживать. Она невольно вспомнила их знакомство, когда ее от одной его обаятельной улыбки бросало в дрожь. Но тогда он хотя бы был в более менее нормальной одежде. А эти кожаные брюки и тонкая футболка лишь делали его более привлекательным, словно обещая, что никакого разочарования не будет. Большая часть прекрасной половины точно не останется равнодушной к такому красавчику. Собственно, внимание мужской половины он тоже привлечет.       Сириус опустился напротив нее и чуть наклонил голову, устремив на девушку внимательный взгляд. Вздохнув, Эмма осторожно пересела ему на колени и невольно закусила губу, когда он обнял ее за талию и притянул ближе к своему телу. Сквозь ткань футболки она чувствовала каждую мышцу его тела, что только доказывало ее предположение о его неплохой физической форме.       — А ты легче Лили, — тихо хмыкнул Сириус. — Или я тогда был слишком слабым, — еще тише прибавил он, положив подбородок ей на плечо.       Эмма тихо фыркнула, решив не спрашивать о том, кто такая Лили. Но это была уже четвертая женщина, которую он упомянул при ней. Она взяла со стола книгу, но на тексте сосредоточиться уже не удавалось. Отвлекало ровное дыхание Сириуса, оседающее у нее на шее, и его изучающий взгляд. Ей казалось, что он пытается узнать, что у нее на уме. Одна его рука обнимала ее за талию, а вторая лежала на ногах. Иногда он нежно проводил пальцами по ее ногам, чуть задирая юбку, которую она надела сегодня только из-за жары. Ей почему-то казалось, что сам он своих действий не замечает, словно это у него какой-то условный рефлекс.       Сообразив, что прочитать хоть что-нибудь она больше не сможет, Эмма принялась рассматривать посетителей кафе, коих было немало. За ближайшим к ним столиком сидели три девушки, которые довольно громко разговаривали, причем каждая пыталась рассказать двум другим что-то свое, не слушая собеседниц. Чуть дальше сидели мужчина с женщиной и девочкой лет пяти. Ребенок ел мороженое, размазав половину по лицу, но родители были слишком увлечены каким-то спором вместо того, чтобы следить за ребенком.       — Я уже давно пытаюсь понять, почему ты одна? — неожиданно спросил Сириус, отчего Эмма невольно вздрогнула. — Почему не замужем, ни с кем не встречаешься? Даже не пытаешься с кем-то начать отношения. Почему?       — Потому что я карьеристка, — пожала плечами Эмма, стараясь не встречаться с его взглядом. — И я никому не интересна, — тихо прибавила она.       — Тебе так кажется, — фыркнул Сириус. — Как минимум половина посетителей мужского пола пялилась на тебя, пока я к тебе не подошел. Неужели ты никогда не замечала, какими взглядами тебя провожают мужчины, когда ты уходишь из парка?       — Им интересна только моя внешность, — насмешливо хмыкнула Эмма. — Ты говорил, что всегда избегал таких, как я. Тебя не устраивает внешность?       — Меня не устраивает ум, — усмехнулся Сириус. — Красота в сочетании с хорошо развитым интеллектом вещь чрезвычайно опасная в женщине. Две таких особы влюбили в себя моих друзей, еще одна — моего бывшего врага. Да и невесту Гарри глупой не назовешь.       — А тебе по вкусу те, что строят из себя недотрог? — посмотрела на него Эмма. — Те, которые считают себя принцессами, живут в своем идеальном мире и мечтают о принце на белом коне? У которых головы забиты статьями из модных журналов и глупыми сплетнями?       — Да, именно такие, — невозмутимо ответил Сириус. — Потому что ни одна из них меня надолго не заинтересует, ни одна не удержит, а я останусь все таким же свободным. — Он как-то тяжело вздохнул, прикрыв глаза. — Я ни с кем не встречался уже лет двадцать. Сейчас меня вообще никакие не привлекают. Должно быть, я разучился видеть хорошее в людях. Все мне кажутся циничными, завистливыми и весьма неприятными.       — Даже близкие? — подняла бровь Эмма.       — Нет, с ними я прошел через войну. Мы сражались спина к спине, а потому я знаю, что на них можно положиться, — отозвался Сириус. — Но незнакомым людям я не доверяю.       — Тогда, почему ты мне все это рассказываешь? — подняла уже обе брови Эмма, удивленно глядя на мужчину. — Я же для тебя совершенно незнакомый человек.       — Нет, это я для тебя незнакомый человек, — открыв глаза, весело произнес Сириус. — Я же знаю о тебе почти все!       — И что же ты обо мне знаешь? — напряженно спросила Эмма.       — Ты выросла в Шотландии, у твоей семьи там обширные владения, — заговорил Сириус. — У тебя есть старший брат, на которого и оставлено все хозяйство. Ты живешь здесь с матерью, у которой проблемы с сердцем и с почками. В частной школе ты работаешь уже четвертый год, подрабатываешь переводом иностранных научных статей или печатаешь свои собственные статьи. — С секунду он задумчиво хмурился пытаясь вспомнить что-то еще. — Отрицаешь любовь и магию. Увлекаешься астрономией. Ну, это пока все.       — И как же ты узнал все это? — крепко сжав в руках обложку книги, спросила Эмма, не мигая глядя на него.       — Видел у тебя конверт с адресом и именем получателя, — пожал плечами Сириус, забрав у нее книгу и положив ее на стол. — Я не раз бывал в Шотландии и знаю там все вдоль и поперек, поэтому сразу понял по названию фермы, что территория у вас большая. Когда ты была в банке, у тебя из рук выпало письмо Мэта, где он называет тебя сестренкой. Я успел заметить лишь первые несколько строк. Я видел, какие таблетки ты покупала в аптеке. А насчет работы лишь предположил. Видишь, все очень просто!       — Ты следил за мной, — сложила руки на груди Эмма и недовольно посмотрела на него из-под полуприкрытых век.       — Наблюдал, — поправил Сириус, переместив взгляд с ее лица, на ее грудь. — Как яблоками пахнет, — сглотнув, пробормотал он.       Щеки девушки покрыл бледный румянец. У Эммы была одна плохая привычка, о которой она прекрасно знала, но избавиться от нее не могла. Когда Эмма складывала впереди руки, получалось так, что она немного приподнимала грудь. И этот жест неизменно отвлекал всех представителей мужского пола, сбивал с мысли.       — Что у тебя за татуировка? — вновь глядя ей в глаза, спросил Сириус.       — О чем ты? — нахмурилась Эмма, опустив руки.       — У тебя на спине татуировка, — терпеливо ответил Сириус. — Но я так и не сумел ее рассмотреть. Что это?       — У меня нет татуировки, — фыркнула Эмма. — Тебе, должно быть, показалось.       — Ну да, конечно, — пристально глядя на нее, кивнул Сириус. — Я крайне невнимательный человек! Лили как-то говорила мне об этом.       Эмма хотела было что-то сказать. Может, спросить, что же это за Лили. Но не успела, потому что ее внимание привлек высокий, темнокожий мужчина, появившийся в кафе. Он был в обычном деловом костюме, вот только в левом ухе у него была золотая серьга в виде кольца. Мужчина быстро осмотрелся и остановил свой взгляд на них.       — Сейчас начнется, — тихо выдохнул Сириус, еще крепче прижав ее к себе, словно стараясь стать незаметнее.       — Сириус, наконец-то я тебя нашел, — произнес мужчина, подойдя ближе. — Я тебе уже столько сообщений послал, а ты все молчишь. Я уж думал, с тобой что-то случилось, — прибавил он густым басом, при этом неотрывно рассматривая девушку.       Эмма невольно прижалась плотнее к Сириусу, обняв его за шею. На незнакомца она смотрела чуть прикрыв глаза и положив голову на плечо Сириусу. Незнакомец, не дожидаясь реакции Блэка, опустился на свободный стул и положил руки на стол, сцепив пальцы и вновь устремив на пару изучающий взгляд.       — Если бы со мной что-то случилось, об этом знали бы все, — фыркнул Сириус. — А на твои сообщения у меня нет времени. Я просто немного поспешил и спугнул всю банду. Пришлось вылавливать всех по одиночке. Рон и Драко сейчас должны допрашивать последнего задержанного. Тебе разве не сообщили об этом?       — Без тебя в твоем отделе творится настоящий кавардак, — покачал головой мужчина. — Никто не знает, где что находится, что писать и куда отправлять бумаги. А у меня и без того забот хватает. Так что тебе необходимо навести порядок…       — Наведу, будь спокоен, — как-то угрожающе пообещал Сириус. —  Еще какие-то проблемы?       — Сириус, я говорю тебе не как подчиненному, а как другу, что ты слишком заработался, — чуть наклонившись вперед, произнес незнакомец. — Тебе стоит отдохнуть…       — Я отдыхаю, — перебил его Сириус. — Видишь, сейчас отдыхаю! — уже уткнувшись носом в волосы девушки, невнятно пробормотал он. — Это, кстати, Кингсли Бруствер. Мой начальник и просто друг, — обращаясь к Эмме, прибавил он. — Кингсли, это Эмма! Моя…       — Неужели твоя девушка? — весело спросил Кингсли, дружелюбно улыбнувшись девушке, на что она лишь кивнула.       — Нет, это моя богиня, — усмехнулся Сириус. — Это Венера!       — Венера? — удивленно подняв брови, переспросил Кингсли.       — Он просто очень хочет, чтобы я считала его богом, — весело произнесла Эмма.       — Я и так знаю, что я бог! — самодовольно заявил Сириус. — И наконец-то нашел свою богиню.       Эмма тихо фыркнула и уткнулась носом ему в плечо, заметив несколько ошарашенный вид Кингсли. Ей почему-то так и хотелось рассмеяться. В серых глазах Сириуса тоже прыгали искорки смеха, но он умело сдерживал улыбку, медленно поглаживая пальцами ее бок.       — Но ты опять отказываешься от отпуска? — справившись с эмоциями, спросил Кингсли.       — А я уже давно говорю, что ты совсем заработался, — не дала заговорить Сириусу Эмма. — Я, между прочим, хотела бы видеть тебя намного чаще, чем раз в день, — недовольно прибавила она.       — Если я возьму отпуск, то вернусь в разгромленный офис, — буркнул Сириус. — Или еще хуже…       — И всем-то ты нужен, — пробурчала Эмма, нежно ведя пальцами по его жестким волосам.       На мгновение Сириус напряженно замер, шумно сглотнув. Эмма несколько удивилась такой реакции и опустила руку, пропустив пряди сквозь пальцы, чуть задев его ухо. В ту же секунду Сириус сильно сжал низ ее юбки и тихо, как-то по-собачьи заскулили, прижав ее к себе так сильно, что ей стало нечем дышать.       — Знаешь, Сириус, как только наведешь в отделе порядок, назначь своего заместителя, — поднявшись на ноги, произнес Кингсли, все еще наблюдая за ними. — Не хочешь по-хорошему, отправишься в отпуск добровольно-принудительно. Как твой друг, я не могу смотреть на безбашенного Сириуса Блэка, а видеть какого-то трудоголика. Стань собой, Сириус! Очень надеюсь, Эмма, что вы ему в этом поможете.       — Постараюсь, — выдавила улыбку Эмма, пытаясь понять, что только что произошло с Сириусом.       — Никогда не трогай мои уши, — тихо выдохнул Сириус, когда Кингсли покинул кафе. — Они у меня намного чувствительнее, чем можно себе представить.       — Ты просто ненормальный, — пробормотала Эмма, внимательно рассматривая его.       — Да, я знаю, — невесело усмехнулся Сириус. — Зато Кингсли поверил в то, что между нами что-то есть, — чуть веселее прибавил он.       — Почему ты так решил? — приподняла бровь Эмма.       — Никому никогда не позволяется трогать мои уши, — фыркнул Сириус. — Да и ты сама очень неплохо играешь.       — Подобное сказала бы любая, — фыркнула Эмма. — Может, ты отпустишь меня?       — Вот и что я теперь буду делать? — словно не услышав ее вопроса, тяжело вздохнул Сириус. — На работе хоть чем-то был занят. А теперь придется шататься по улицам.       — У тебя помимо работы другой жизни нет? — насмешливо спросила Эмма. — Потрать это время на Гарри, на других друзей. Купи себе дом, раз не хочешь жить в доме родителей. Или поинтересуйся, нужна ли Гарри какая-нибудь помощь. Мне кажется, ты совсем о нем не заботишься. Не поздравляешь, мало с ним видишься… Не удивительно, что у тебя нет вкуса к жизни. Ты ведь совершенно ни к чему не стремишься, а застрял где-то в болоте и тонешь. — Она пристально посмотрела ему в глаза. — Кингсли назвал тебя безбашенным. Я бы назвала тебя высокомерным и самовлюбленным, но никак не безбашенным. Даже в этом прикиде ты больше похож на аристократа, забывшего выйти из роли радушного хозяина бала.       — Ты действительно считаешь меня высокомерным? — нахмурился Сириус.       — Надменным, холодным, расчетливым, — перечислила Эмма. — Ты словно не человек, а мраморная статуя. Я сейчас сижу прижавшись к тебе, а тепла никакого не чувствую. Ты какой угодно, но не безбашенный.       — Такое чувство, словно ты описываешь моего отца, — тихо произнес Сириус. — Я не могу быть таким! — с каким-то отчаянием произнес он.       — Так стань собой, — фыркнула Эмма, поражаясь тому, что ему так важно не быть похожим на отца. — Неужели это так сложно?       Сириус не ответил, внимательно всматриваясь в нее. Эмма сама толком не понимала, зачем лезет в его жизнь. Но она помнила, каким оживленным он был при их второй встрече, как отступила исходящая от него угроза и как он вдруг преобразился. А сейчас он снова был таким, каким был при знакомстве. Снова ее не покидало иррациональное чувство опасности.       — Думаешь, за два месяца можно вернуть утраченное двадцать лет назад? — тихо спросил Сириус.       — Зависит от человека и его внутренней силы, — пожала плечами Эмма. — Я вот не могу, — почти неслышно прибавила она.       — Наверное, стоит попробовать, — сам себе сказал Сириус, поднявшись на ноги, отчего Эмма невольно крепче обняла его за шею, чтобы не упасть. — До встречи, моя Венера! — прошептал он ей в ухо, после чего отстранился.       Эмма продолжала стоять на месте, провожая взглядом его спину. Ей определенно никогда не удастся понять, что происходит в голове этого человека.