Притворись моей девушкой

      На следующий день Эмму разбудил солнечный свет, пробравшийся к ее кровати. Эмма подняла голову с подушки и несколько раз сонно моргнула, отыскивая взглядом часы. Стрелки показывали ровно половину шестого утра. Девушка села на кровати, скинув на пол свой старый зеленый плед. Она обвела комнату рассеянным взглядом и, с трудом поднявшись на ноги, побрела на кухню.       — …эти оленихи гонялись за ним всем табуном, пока не появились самцы, явно недовольные тем, что Джеймс привлек к себе все женское внимание, — послышался с кухни веселый мужской голос.       — Какой кошмар! — покачала головой ее мама, когда Эмма вошла на кухню. — Как же он спасся? — подавшись вперед, с живым интересом спросила женщина.       — Мы с Лунатиком их отвлекали, пока он забирался на дерево, — пожал плечами Сириус, переведя взгляд на ничего не понимающую Эмму. — Как себя чувствуешь? — поднял бровь он.       — Как после пьянки, — буркнула Эмма, направившись к холодильнику. — Зачем ты его пустила? — недовольно спросила она у матери.       — Я очень обаятельный, — растянул губы в неотразимой улыбке Сириус, не давая женщине ответить. — Передо мной никто не устоит!       Эмма насмешливо фыркнула, достав из холодильника пакет молока. Она вновь недовольно посмотрела на маму, на что женщина только развела руками.       — Ты не хочешь переодеться? — чуть наклонив голову, спросил Сириус, выразительно глядя на ее оголившееся бедро с той стороны, с которой она заткнула юбку за пояс.       — Только после того, как ты сменишь свои кожаные брюки, — проворчала Эмма, опустившись на стул и сделав несколько глотков молока прямо из пакета.       — И почему мои брюки никому не дают покоя, — вздохнул Сириус, разглядывая ее из-под полуприкрытых век. — Но вижу, тебе немного лучше, хотя с головой ты еще так и не поладила, — поднявшись на ноги, произнес он. — Рад знакомству, миссис Тафт! Вы присмотрите за дочерью. Лучше ее сейчас никуда не пускать. Я вернусь через несколько часов.       Сириус быстро коснулся губами пальцев руки ее матери, одарив при этом женщину обаятельной улыбкой. Эмма закатила глаза и уже не слушала, что отвечает женщина. Когда Сириус посмотрел на нее, она так, чтобы не видела мама, показала ему средний палец. Но вопреки всем ее ожиданиям, мужчину это только развеселило. Задорно сверкнув глазами, в которых плясали уже знакомые черти, он покинул кухню.       — Чтобы ты там себе не напридумывала, забудь, — как только она услышала звук захлопнувшейся двери, произнесла Эмма.       — Эх, Эмма, как раз этого мужчину упускать не стоит, — покачала головой женщина, вновь принимаясь за недоеденную овсянку. — Да и ты ему, явно, нравишься. А ты ведешь себя…       — Даже если ты права, все это не имеет смысла, — перебила ее Эмма. — Прошу, мам, смирись с тем, что я всегда буду тебя разочаровывать. И Сириуса тоже упущу, потому что он слишком хорош. Пойду лучше, приму душ.

***

      На асфальте повсюду блестели лужи. Солнце то и дело скрывалось за облаками, но туч не наблюдалось. Эмма медленно, покачиваясь из стороны в сторону, брела по тротуару в сторону библиотеки. Каждый раз, ловя на себе какой-нибудь удивленный или любопытный взгляд, она лишь широко улыбалась, а иногда даже здоровалась с кем-нибудь точно так же, как поздоровалась вчера с Сириусом, непонятно как попавшим в ее комнату. Как он отпер дверь, ключ от которой есть только у нее, она не знала, да и не хотела знать. Боялась неизвестно чего.       — Добрый день, Эмма! — Позвал ее кто-то со спины.       Эмма остановилась и обернулась. К ней подбежала Гермиона. Девушка выглядела как-то странно довольной и отчего-то смущенной. Она окинула Эмму быстрым взглядом, и в карих глазах на мгновение появилось удивление. Но к чести девушки, Гермиона решила не задавать лишних вопросов.       — Привет! — в который раз за день улыбнулась Эмма, прижав книгу к груди. — Если ты ищешь Сириуса, то…       — Блэк сейчас сидит в няньках, — фыркнул мужчина, остановившийся позади Гермионы. — Как у них хватает мозгов доверять ему присмотр за ребенком? — тихо проворчал он себе под нос.       — У вас повреждены голосовые связки? — подняв бровь, спросила Эмма, внимательно рассматривая мужчину.       — Почему вы так решили? — прищурив глаза, настороженно спросил незнакомец.       — Вы говорите сипло и со свистом, при этом у вас часто напрягаются мышцы шеи, словно от усиленной работы, — пожав плечами, пояснила Эмма. — Впрочем, прошу меня извинить, я спешу.       Эмма успела заметить нечто подобное на интерес, промелькнувшее в черных глазах собеседника, прежде, чем развернуться. Но уйти ей не удалось, потому что ее тут же обогнала Гермиона и спросила:       — Вы в библиотеку? — И продолжила, не дожидаясь ответа: — Так нам с вами по пути. Мы тоже в библиотеку. Северус любезно предложил мне помощь с переносом книг. Ах да, вы ведь не знакомы! — Гермиона подхватила мужчину под локоть, на что он только как-то тяжело и обреченно вздохнул, но не стал сопротивляться. — Знакомьтесь, Северус Снейп! Северус, это Эмма Тафт. Она…       — Рада знакомству, мистер Снейп, — перебивая Гермиону, произнесла Эмма. — Сириус говорил, что вы преподаете химию. — Она вопросительно посмотрела на мужчину.       — В каком-то смысле, да, — медленно ответил Снейп, быстро окинув ее цепким взглядом, от которого Эмма невольно поежилась.       — Насколько часто вы покидаете лабораторию? — с живым интересом спросила Эмма. — Или вы вообще живете в лаборатории? — улыбнувшись уголком губ, прибавила она.       — А почему… — снова нахмурившись, начал было Снейп.       — У вас волосы сальные, — не дожидаясь окончания вопроса, начала пояснять Эмма. — Это бывает от химических испарений. Когда слишком часто занимаешься какими-нибудь опытами, становится очень лень постоянно мыть голову, по себе знаю. И цвет кожи у вас нездоровый, что позволяет утверждать о затворническом образе жизни. А судя по вашей одежде, вы неплохо зарабатываете, из чего я могу сделать вывод, что ваши опыты приносят вам немалый доход. Почему именно опыты? В какой бы хорошей школе вы не преподавали, зарплата все та же, на пару фунтов больше разве что.       Эмма чувствовала на себе два внимательных взгляда, но невозмутимо ускорила шаг. Сегодня ее все раздражало и со своим плохим настроением она ничего не могла поделать. Знание психологии несколько упрощает жизнь. Можно сразу многое понять о человеке за пару минут общения с ним. Однако порой все же встречаются загадочные личности, которых так сразу и не понять.       — Позвольте мне лишь один вопрос, мисс Тафт, — произнес догнавший ее Снейп. — Вы производите впечатление логичной и здравомыслящей женщины. Чем же вас мог привлечь такой непредсказуемый безумец, как Блэк?       — А чем вас привлекла такая всезнайка, как Гермиона? — насмешливо спросила Эмма, подняв на него взгляд. — Не отвечайте, вы не знаете! — поспешно прибавила она. — Чтобы вы сейчас не сказали, это прозвучит глупо и до крайности романтично. Нам кажется, что в начале нас привлекает что-то определенное, а в итоге оказывается, что все дело в родстве душ. В единомыслии, если угодно. Поэтому ответа на ваш вопрос не существует.       — В этот раз Блэк сильно влип, — непонятно чему усмехнулся Снейп, как-то слишком пристально посмотрев ей в глаза.       «Неужели он считает себя свободным? — подумалось Эмме. — В первую очередь, человек раб собственных мыслей. А он еще и влюблен!»       — К свободе всегда стремился Блэк, — чуть наклонившись, прошептал ей в ухо Снейп, отчего она вздрогнула. — Я же вполне удовлетворен своей теперешней жизнью. — Он снова как-то странно усмехнулся и пошел рядом с Гермионой, которая шла чуть позади них, делая вид, что ее вовсе нет.       Войдя в библиотеку, Эмма поспешно отдала книгу, проигнорировав пораженный взгляд библиотекарши. Кивнув паре в знак прощания, Эмма поспешила на почту. Стоит признать то, что Снейп ее пугал почти так же, как Сириус в самом начале их знакомства. Но если у Сириуса это связанно с безвкусием к жизни, то у Снейпа это было чем-то вроде образа жизни. Ей казалось, что ему нравится отталкивать от себя людей, а взгляд таких темных глаз, казалось, способен видеть насквозь любого человека, словно он читал чужие мысли. Но личностью он был любопытной, с какою-то тайной, хранящейся глубоко внутри. И если попытаться ее узнать, то можно выяснить множество других секретов.       Что ж, теперь Эмма точно знает, что у Сириуса весьма разнообразные знакомые, как он и говорил. Но она все равно не могла понять, что может связывать между собой таких разных людей.

***

      — Сбежала через окно! — Услышала Эмма мужской голос, когда вошла в дом. — Вот ведь упрямица!       Закатив глаза, Эмма махнула на все это рукой и направилась на кухню обедать. Ей пришлось отправить МакКиннону письмо, с просьбой не переписывать на себя ферму и обещанием скоро прибыть. Но заглянув в гараж, она поняла, что скоро прибыть не получится, потому что ее микроавтобусу требуется ремонт.       — Love is all you need       That is all you need! * — Тихо напевала себе под нос Эмма, разогревая суп.       Когда на кухне появился Сириус, а вслед за ним и ее мама, Эмма лишь привычно улыбнулась, продолжая обедать. Сириус опустился на стул напротив нее, устремив на девушку тяжелый взгляд. А миссис Тафт решила предоставить паре возможность во всем разобраться самим и покинула кухню, прикрыв за собой дверь. Но девушка была уверена, что женщина как-то довольно улыбнулась.       — Тебе так сложно переодеться? — как-то устало спросил Сириус, приглаживая растрепанные волосы.       — Я переоделась, — пожала плечами Эмма.       Она действительно переоделась. Теперь на ней была когда-то белая юбка, на которую она по неосторожности пролила краску, а потом добавила на нее еще больше цветных пятен. Подол этой юбки она тоже заткнула за пояс, чтобы было удобно ходить. Пестрая рубашка была ей впору. Эмма по локоть закатала рукава, но по рассеянности застегнула лишь три-четыре пуговицы где-то по середине. Прическу она не меняла.       — Прекрасные люди не стесняют себя неудобной одеждой, — прибавила она, когда мужчина окинул ее быстрым взглядом. — Кстати, они были инициаторами проведения движений нудистов.       — Прекрасные люди? — подняв брови, переспросил Сириус. — То есть, хиппи?       — Никто из приверженцев данной культуры так себя не называет, — буркнула Эмма. — Объясни мне, что тебя может связывать с таким мизантропом, как Снейп? — спросила она, к своей собственной неожиданности.       — И когда ты успела познакомиться с этой летучей мышью? — удивленно спросил Сириус, откинувшись на спинку стула.       — Меня познакомила с ним Гермиона, пока я шла в библиотеку, — отозвалась Эмма. — Вы с ним совершенно непохожие. Как вы общаетесь?       — Знаешь, у нас с ним сложные отношения, — усмехнулся Сириус. — Он тебя о чем-нибудь спросил?       — Не переживай, он считает, что мы с тобой вряд ли расстанемся, — фыркнула Эмма, поднявшись из-за стола. — Зачем ты опять пришел?       — Я хочу помочь, Эмма, — поднялся вслед за ней Сириус. — Послушай, твое решение до крайности бессмысленно и бесполезно. Даже если он тебя не обманет и вернет ферму твоему брату, тот снова кому-нибудь ее проиграет. Да и чем тебе так дорога эта ферма, что ты готова пойти на такие жертвы?       — Это все, что у нас есть, — тихо ответила Эмма. — Если мы потеряем эту ферму, то вряд ли сможем дальше нормально существовать. А я не смогу тащить на себе и больную маму, и пьяницу-картежника брата, и его жену с ребенком.       — Я могу помочь, — произнес Сириус, подходя к ней. — Могу предоставить дом, деньги…       — Спасибо, но я не хочу влезать в долги, от которых мне потом не избавиться, — покачала головой Эмма. — И эта ферма мне очень дорога. Возможно, не все воспоминания, связанные с ней, счастливые, но…       — Я понял, не продолжай, — кивнул Сириус, уже стоя очень близко к ней. — Ты уверена в своем решении?       — Какое тебе до всего этого дело? — вздернула бровь Эмма. — Мы ведь никто…       — Ты хоть представляешь, как сильно здесь пахнет яблоками? — прошептал Сириус, чуть наклонив голову.       Эмма указала пальцем в сторону вазы с фруктами, среди которых были зеленые яблоки. Сириус как-то странно усмехнулся и взял одно из них, отойдя от девушки. Эмма тихо выдохнула, удивляясь такому странному способу перевести тему. На самом деле она сама чувствовала только запах фиалок, растущих в горшках на подоконнике. И почему ему так не дает покоя запах яблок?       — Ты разбираешься в механике? — сложила руки на груди Эмма.       — Немного, — уклончиво ответил Сириус, перемещая свой взгляд на ее грудь. — Но я быстро учусь, так что могу помочь с техникой, — тут же прибавил он, вновь подняв взгляд на ее лицо.       — Пойдем, — направившись к выходу с кухни, позвала Эмма.       Идя к гаражу, она слышала позади хруст яблока, но никак не могла услышать его шагов, как бы ни старалась. Его бесшумность не могла не поражать. Но больше всего ее занимали иные мысли. На самом деле Эмма никак не могла понять, почему Сириус предлагает ей помощь. Она ему несколько раз нагрубила, притом он сам говорил, что она его раздражает. Она не в его вкусе, а еще они по разному смотрят на мир и на жизнь. Проще говоря, между ними нет ничего общего, а потому действия Сириуса не вполне понятны и логичны. Возможно, это такой способ выразить благодарность за помощь. Или же он считает ее своим другом, что тоже ничем не объясняется. А может, он чувствует к ней какую-нибудь симпатию. Последнее предположение по ее мнению совершенно глупое и безосновательное. Но никаких других объяснений у нее нет.       Эмма открыла гараж и тяжело вздохнула, обведя взглядом пыльное помещение, заставленное многочисленными коробками. В центре всего этого безобразия находился ее старый микроавтобус, который ей купил отец, когда ей было лет шестнадцать. До получения прав, она старалась держаться подальше от главных дорог. А когда они автостопом путешествовали всей компанией, всегда находился кто-нибудь с правами. Этот автобус Эмма раскрашивала сама. Но сейчас когда-то яркие краски потускнели, а местами даже облупились.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — присвистнув, воскликнул Сириус, подойдя к автобусу. — Потрясающе! С Харлеем, конечно, не сравнится, но все равно великолепно.       Сириус обошел машину кругом, что-то бормоча себе под нос. После чего, не дожидаясь ее разрешения, выхватил у нее ключи и первым делом залез за руль, попытавшись завести технику. Эмма с удивлением наблюдала за ним, но молчала. Она совсем не ожидала такой реакции, ведь существуют намного лучшие модели, да и он, по идее, должен больше любить мотоциклы.       Вскоре Сириусу удалось завести двигатель. Он тут же вылез из салона и открыл заднюю дверь, все так же что-то бормоча себе под нос. Эмма тихо хмыкнула, решив предоставить ему полную свободу действий, прекрасно зная, что сама все равно ничего понять в этом не сможет. Девушка решила занять себя делом и убраться в гараже. Но прежде, чем приступить к уборке, она отправилась домой, проверить, выпила ли положенные лекарства ее мама.

***

      — Ты употребляла марихуану? — оттирая пальцы от масла, спросил Сириус.       — Я ее не только употребляла, но и… готовила, — невесело усмехнулась Эмма, наблюдая за закатом.       Был уже вечер. Они провозились в гараже целый день, но Сириус сказал, что ему требуется немного времени, чтобы как следует во всем разобраться. Они сидели на двух табуретах, причем Сириус сидел лицом к ней, а она к нему профилем.       — Повезло, что смогла бросить, — хмыкнул Сириус, прищурившись посмотрев на нее.       — После такого любой бросит, — буркнула Эмма. — Он подловил меня как раз в тот момент, когда я была совершенно в невменяемом состоянии. А утром и ломка, и боль во всем теле, и незнакомый дом. С того дня я избавилась от всех вредных привычек. Даже слабоалкогольные напитки не пью.       — Как его зовут? — положив локти на колени, спросил Сириус, не мигая глядя на нее.       — Я сказала, что обойдусь без твоей помощи, — мрачно посмотрела на него Эмма. — И я не стану называть его имени! Не заставляй меня!       Некоторое время они сидели в тишине. Эмма мяла в руках юбку, чувствуя на себе взгляд этих серых глаз. Почему-то по спине бегали мурашки от этого взгляда, а дыхание то и дело сбивалось.       — Куда ты уходил утром? — спросила Эмма, крайне недовольная поведением своего организма.       — Присматривал за Тедди, потому что Меда была немного занята, — отозвался Сириус. — Сегодня полнолуние! — нахмурившись, зачем-то прибавил он.       Больше всего Эмму поразило не то, что он действительно сидел в няньках, как и сказал Снейп, а то, что он так легко ей ответил. Они ведь только знакомые, а потому он не обязан отчитываться перед ней в своих действиях. Сириус вполне мог бы заупрямиться и промолчать или спросить, зачем она об этом спрашивает. Как бы Эмма ни пыталась, понять образ мыслительной деятельности этого человека у нее не получалось.       — Ты спала только с ним? — неожиданно спросил Сириус.       — Нет, — растянув губы в какой-то злой усмешке, ответила Эмма. — Он ведь спал с другими. А я оставалась приверженицей той субкультуры, которая проповедовала любовь. Один из лозунгов: «Занимайтесь любовью, а не войной!» — в полной мере передает всю суть этой идеологии. Для всех, кто относит себя к этому движению, секс нечто спонтанное и ни к чему не обязывающее. Не важно где и с кем, важно взаимное влечение и подходящие условия. — Она чуть повернула голову в сторону мужчины, который внимательно ее слушал, вновь не выражая на лице ни единой эмоции. — Как его злило то, что я могла так легко отвернуться от него. Он пытался любыми способами не допустить того, чтобы я спала с кем-то, кроме него. И угрозы, и мольбы, и попытки запретить мне общаться со всеми этими людьми. Но я упрямая! И своего он добился лишь после того, как перестал спать с другими.       — И кто кого ломал, — покачал головой Сириус. — Впрочем, я понимаю твои мотивы, — поспешно прибавил он. — И не думаю, что тебе все это давалось действительно так просто.       — Да, непросто, — рассеянно отозвалась Эмма, вновь отвернувшись от него. — Признаться, мне теперь вообще противны любые прикосновения. Особенно мужские!       — Наверное, мне стоит извиниться, — нахмурился Сириус. — Тебе стоило предупредить…       — Если бы мне было противно, я бы тебя ударила, — хмыкнула Эмма. — Мне не все противны! Кроме родных, я легко переношу прикосновения Брайса и мистера Андерса, он директор школы. Гарри тоже не противен, ну и ты.       Сириус задумчиво посмотрел на нее, но больше ничего не спросил, поднявшись на ноги.       — До завтра, Венера! — улыбнулся он, обернувшись у забора.       — До встречи! — усмехнулась в ответ Эмма.

***

      Утро следующего дня Эмма провела в больнице вместе с матерью. Доктор советовал ее маме гулять каждый день и поменьше лежать. Когда миссис Тафт, ворча что-то о некомпетентности медперсонала, отправилась на улицу, Эмма попросила доктора присмотреть за матерью, предупредив о своем отъезде. На вопрос, как скоро она вернется, Эмма лишь пробормотала что-то неопределенное. Доктор пожал плечами, но пообещал выполнить ее просьбу.       После обеда появился Сириус. Он выглядел несколько уставшим, а на его правой щеке Эмма заметила кривую царапину. Но задавать какие-либо вопросы по этому поводу она не решилась. Он снова с головой погрузился в работу, а Эмма продолжила уборку. Но работалось как-то неохотно, а тишина лишь угнетала. Вчера Сириус все что-то бубнил себе под нос, а сегодня молчал, иногда зевая.       — Какие книги вчера относила Гермиона? — решилась нарушить тишину Эмма. — Мне казалось, она давно прочитала все книги в местной библиотеке.       — Месяц назад она брала книги о Болгарии, Польше и о странах, входящих в состав Советского Союза, — отозвался Сириус, на мгновение оторвавшись от своей работы. — Ей, видите ли, книг в Министерской библиотеке не хватило. Надо еще чем-нибудь себя нагрузить, — проворчал он. — А почему твоя бабушка жила в Польше? — присев на табурет, спросил он.       — Ну, там убили ее мужа и похоронили тоже в той стране. Бабушку похоронили рядом, — как-то невпопад ответила Эмма, отвернувшись от мужчины. — Моего деда звали Джеймс, а бабушку…       — Лили, — тихо хмыкнул где-то позади Сириус.       — Нет, Лили звали папину племянницу, — нахмурившись, произнесла Эмма. — Но все это не важно! Я все равно ничего не знаю о истории нашей семьи, — тут же заявила она, вновь наклонившись над очередной коробкой, полной всякого ненужного хлама. — Хватит пялится на мою задницу, — не отрываясь от работы, проворчала она, чувствуя взгляд этих серых глаз.       Послышался лающий смех Сириуса, но вскоре мужчина вернулся к починке ее автобуса. Но иногда она все же ловила на себе его веселый, чуть прищуренный взгляд. Эмма делала вид, что не замечает этого, но сама не понимала, с чего вдруг Сириус стал на нее засматриваться. Конечно, она прекрасно понимала, что эти джинсы стали теперь достаточно обтягивающими, хоть раньше и были свободны. И так же она понимала реакцию Сириуса, но ведь до этого он не смотрел на нее так… жадно, наверное.       — Я рос и воспитывался в аристократической среде, — вдруг заговорил Сириус, не отрываясь от своей работы. — Но как бы я ни старался, все равно родители были мной недовольны. Зато они всегда хвалили моего младшего брата и ставили мне его в пример. — Он как-то тяжело вздохнул. — В шестнадцать я сбежал из дома…       — Просто взял и сбежал? — недоверчиво переспросила Эмма. — И не возвращался?       — Нет, я вернулся спустя девятнадцать лет, — с мрачной усмешкой ответил Сириус. — И родители, и мой непутевый братец уже были мертвы к тому времени. Я остался единственным наследником рода по мужской линии. У судьбы жестокое чувство юмора! — Он вновь посмотрел на нее. — Помнишь, ты решила, что я байкер?       — Ну, твой стиль наталкивает только на эту мысль, — неопределенно пожала плечами Эмма.       — Почему тебя это так напугало? — Сириус повернулся к ней лицом. — Не любишь байкеров?       — Дело в том, что любая субкультура для меня является напоминанием о моем прошлом, — честно ответила Эмма. — К тому же байкеры, как и прекрасные люди, добиваются именно свободы, тоже бунтуют против всего мира. А я так не хотела ничего вспоминать. — Она тяжело опустилась на край стула, на котором стояла одна из коробок. — Но раз уж мне все равно придется встретиться с ним, то намного проще смириться с ситуацией, вспомнив абсолютно все. А положительных моментов все же много, просто их трудно разглядеть за всем этим ворохом неприятного.       — Я слышал о различных субкультурах до того, как сбежал из дома, но никогда не сталкивался ни с одним представителем чего-нибудь подобного, — продолжил Сириус, повернувшись к автобусу. — Сбежав из дома, я бродил по улицам Лондона. Меня ничто не пугало, кроме отсутствия денег. Но я довольно быстро освоился в такой жизни и все лето провел, изучая Лондон и его окрестности.       — Тебя ведь не приучали работать, — нахмурилась Эмма. — И как бы родители тебя ни не любили, вряд ли тебе было на что жаловаться.       — Я так понимаю, ты считаешь меня человеком, который боится запачкаться или перетрудиться, — весело посмотрел на нее Сириус. — Труд меня никогда не пугал! Но ты права, я привык получать все, что захочу, сию же минуту. Проще говоря, типичный представитель золотой молодежи, праздно шатающейся по улице и изрекающей философские размышления от нечего делать, — с некоторым презрением в голосе, говорил он. — Война быстро выбивает такую дурь из головы. Правда, не в моем случае. Даже отсидев в тюрьме, я остался своевольным и малосоображающим, но все так же готовым ринуться в бой. Ты сказала, что я ребенок, который понятия не имеет, что делать дальше. И это почти правда. Я подросток, бунтующий против всего того, что мне не нравится. Я не успел повзрослеть, потому что у меня не было на это времени. Все, что я умею, это выживать в экстремальных условиях, но не при спокойной жизни. Мне всегда чего-то не хватает, всегда хочется сорваться с места и совершить что-нибудь безумное.       — И что же тебя сдерживает? — подняла брови Эмма.       — Я обещал не рисковать жизнью и вести себя так, как положено при моем возрасте, — пробурчал Сириус. — Проблема в том, что я не чувствую какого-то определенного возраста. То мне семнадцать, и я могу все что угодно, то около сорока, и я пытаюсь вникнуть во все, что происходит вокруг меня, то мне все сто или даже двести, и нет желания шевелиться и продолжать жить. В результате это привело к моему полному равнодушию ко всему. Я не рискую жизнью…       — Знаешь, тебя нельзя загонять в какие-то рамки, — перебила его Эмма. — Будь таким, каким тебе хочется, иначе ты действительно можешь сотворить что-нибудь непоправимое. Я вообще не понимаю, какой дурак взял с тебя обещание быть взрослым. Такие, как ты, не взрослеют и это то, что помогает им жить при любых обстоятельствах. А если у тебя имеются какие-то нравственные и моральные барьеры, то ты наоборот взрослее, чем всем кажется. — Она поднялась на ноги и потянулась. — А я еще удивлялась тому, что ты не способен приспособиться к мирной жизни. Выполняя чью-то просьбу, ты лишаешь себя возможности взрослеть. В твоем поведении это никогда не проявится, но во внутреннем мироощущении — вполне.       — То есть, мне нельзя взрослеть? — стараясь не улыбаться, спросил Сириус, глядя на нее.       — Ни в коем случае! — кивнула Эмма. — Тогда это будешь не ты, а тот человек, которого из тебя пытались вылепить твои родители. Ты яркая личность, Сириус. Твоя индивидуальность тебя разрушает, потому что ты пытаешься ее сдерживать. Знаешь, мой дядя чем-то похож на тебя. Он вечный ребенок, как бы строга к нему не была жизнь. Я как-то спросила его, почему он не ведет себя так, как положено при его возрасте. Он ответил, что не стоит показывать свой возраст, если не хочешь умереть от скуки. Он говорил, что человек сам решает, сколько ему лет и нельзя вести себя соответственно биологическому возрасту, потому что он редко соответствует внутреннему. Тебе нельзя взрослеть в том понимании, которое вкладывают в это слово все люди. Человек, живущий при любых условиях и кажущийся всем несерьезным и безответственным, очень взрослый человек. Он веселится и рискует жизнью, потому что знает, что вечно жить нельзя, что нужно уметь наслаждаться каждым днем. Он не может быть серьезен, потому что считает это бесполезным свойством, ведь любая проблема в этом мире нешуточная. А серьезность убивает, делает человека мрачным и вечно всем недовольным, а порой самая простая проблема начинает казаться ему чем-то неразрешимым, концом света. А такие, как ты, смотрят на все вещи иначе и находят выход даже от туда, откуда его нет и не было изначально.       — Тебе не кажется, что ты противоречишь сама себе? — наклонил голову набок Сириус.       — Нет, не кажется, — посмотрела на него Эмма. — Я знаю, что противоречу сама себе и в большинстве случаев делаю это умышленно. Так или иначе, но я верю во все свои размышления, насколько бы сильно они не различались.       Сириус тихо хмыкнул и закрыл дверь машины. С минуту поспорив с собой, Эмма предложила ему принять душ и поужинать. Как-то странно улыбнувшись, он принял ее предложение. И пока Эмма готовила ужин, он стоял под струями воды, рассеянно скользя взглядом по полкам ванной. За ужином Сириус рассказал о своем знакомстве с восемнадцатилетним байкером. Это знакомство произошло тем же летом, когда Сириус сбежал из дома. Эмма смотрела только себе в тарелку, но внимательно выслушивала его историю, иногда бросая на маму, прерывающую этот рассказ своими вопросами, недовольные взгляды. Этот рассказ так же помог прояснить восхищение Сириуса ее микроавтобусом. Как оказалось, он однажды помогал одной из компаний прекрасных людей завести микроавтобус такой же модели.       — А ты не могла бы записать все то, что сегодня сказала в гараже? — спросил Сириус, когда они шли по дороге к дому Грейнджеров. — Я покажу это Гарри, Снейпу и Лунатику, после чего пошлю всех троих куда-нибудь подальше вместе со своей заботой.       — Хорошо, запишу, — пожала плечами Эмма, рассматривая чей-то сад. — Почему все так любят разводить лилии? — ни к кому не обращаясь, недовольно спросила она.       — Не нравятся лилии? — с интересом спросил Сириус.       — У меня на них аллергия, — вздохнула Эмма. — Каждый год хожу и чихаю из-за этих цветов.       — Гермиона вчера спрашивала, что с тобой случилось, — внезапно сказал Сириус. — Ее несколько поразил твой внешний вид. И твое поведение тоже.       — И что ты ей ответил? — без особого интереса спросила Эмма.       — Правду, — с хитрой улыбкой ответил Сириус. — Что у тебя месячные.       Эмма бросила на него злой взгляд, чувствуя, как краснота заливает не только щеки, но и уши. Сириус лишь еще шире улыбнулся, прошептав ей на ухо:       — Даже не думай отрицать! У меня очень острое обоняние.       Прежде, чем Эмма смогла справиться и со смущением, и со стыдом, Сириус быстро поцеловал ее в уголок губ и убежал куда-то в сторону парка. Девушка еще несколько секунд стояла на месте, в совершенно смешанных чувствах.       — Совершенно точно, демон! — прошептала Эмма, повернувшись в сторону своего дома. — Надо было в нос ему дать! Действительно псина!