Притворись моей девушкой

      Многие деревья уже начали прощаться со своей листвой, с громким стуком падали на землю яблоки. Еще жужжали пчелы, в поисках пыльцы. Эмма сидела на подоконнике, сонно наблюдая за суетой в саду. Это лишь со стороны казалось, что ничего не происходит, на самом деле в этом месте все непрестанно менялось, жило. Она это знала, ведь наблюдала за всей этой жизнью еще в детстве. И сейчас она снова чувствовала себя той маленькой девочкой, которой все интересно, все важно, которая бегает всюду, стараясь не упустить ничего важного. Как же сильно она тогда боялась, что что-нибудь интересное может произойти без нее.       — Как я стала такой мнительной и слабохарактерной? — убирая с лица волосы, пробормотала Эмма. — Из такого живого, любознательного ребенка стала такой же, как и все остальные взрослые: серой, эгоистичной и меркантильной.       Снизу послышался громкий хлопок входной двери. Должно быть, вернулась жена брата с сыном. Может, Мэт тоже с ними. Во всяком случае, Эмма прекрасно знает, что сейчас время сбора урожая, а потому не удивилась, когда не застала никого дома. Ее автобус все еще стоял у поместья МакКиннона, а значит, вряд ли кто-нибудь догадывается, что она сейчас здесь. Так даже лучше, она не хочет ни с кем сейчас разговаривать и что-либо объяснять. Ей самой еще предстоит долгий разговор с Сириусом. Хотя она все еще сомневается в том, что все это не сон, не помешательство, а именно реальность.       Эмма чуть поправила юбку, прикрывая ноги, и снова устремила взгляд на сад. Она пыталась решить, что теперь делать. Стоит ли верить в то, что магия действительно существует или нет. А потом окажется, что все это был какой-то хорошо исполненный розыгрыш, и она станет для всех посмешищем. А еще так некстати вспомнилось, что раньше она любила всех развлекать. Даже попадая в неловкую ситуацию, могла искренне и весело рассмеяться над собой вместе с остальными. А что теперь?..       За дверью ее комнаты послышались шаги, которые вскоре стихли. Эмма закрыла глаза и прижалась затылком к оконному косяку. Ее комната находилась на втором этаже, сразу же напротив лестницы. Это была одна из предосторожностей родителей, которые знали, что их дочь очень любит гулять по ночам, а потому не хотели, чтобы она ходила из одного конца дома в другой. Попытки запретить ей ночные прогулки привели к тому, что Эмма научилась выбираться на улицу через окно. Она была крайне беспокойным и любознательным ребенком, который все делал так, как нужно ему. Она и сейчас так делает, только не живет, радуясь каждому дню, а просто существует, недовольно хмурясь каждое утро.       — Джо, я же просил тебя не заходить в комнату Эммы, — раздался рядом с ее дверью пронзительный мужской голос. — Что?.. А кто тогда открыл дверь? Конь?       В замке несколько раз повернулся ключ, а затем вновь послышались шаги. Эмма только усмехнулась, но так и не сделала ни единой попытки встать. Сейчас ее занимало лишь все то, что произошло в поместье МакКиннонов. Если допустить, что магия действительно существует, то получается, что МакКиннон волшебник, а та деревяшка — волшебная палочка. Эмма невольно вспомнила самый первый поцелуй с Сириусом, когда его напугала упавшая коробка. Он ведь тоже сжимал в руке что-то длинное. И судя по реакции МакКиннона, Сириус довольно уважаемый волшебник, внушающий многим страх, в особенности тем, у кого совесть нечиста. И это Эмму не удивляло, ведь она чувствовала в нем какую-то внутреннюю силу во время их встречи в кафе. И еще это предсказание, которое он сразу же понял. Это так же объясняет, как Сириус смог попасть к МакКиннону раньше нее. При помощи магии, наверное, можно перемещаться из одного места в другое. Но все же не стоит забывать, что даже магия не способна на все…       — Если я смогла так просто решиться на встречу с ним, то почему я должна бояться верить в магию? — слезла с подоконника Эмма. — Я ведь уже ничего не потеряю, потом лишь буду с горечью вспоминать об еще одной неудаче… Но если все это правда, то я выиграю намного больше!       Эмма посмотрела на себя в пыльное зеркало, висевшее над комодом. Как-то один из ее друзей говорил о том, что все зеленоглазые — ведьмы. А сейчас она действительно похожа на лесную ведьму, которыми так любят пугать детей. Лохматая, с лихорадочно блестящими в полумраке комнаты глазами и в какой-то непонятной одежде, с еще более непонятными украшениями, из которых лишь одно сделано из сплава металлов— Зеркало Венеры.       Что ж, решение принято! А если она что-то решила, то переубедить ее будет довольно сложно. Непонятно чему усмехнувшись, Эмма без сил упала на кровать. Ей просто необходим отдых от этого сумасшедшего дня и всех этих утомительных размышлений. Тем более Сириус все равно обещал прийти лишь завтра. Времени на сон у нее предостаточно.

***

      На следующий день Эмма проснулась довольно рано и вполне отдохнувшая, несмотря на ненормальность предыдущего дня. Отыскав свой ключ от двери комнаты, Эмма осторожно отперла дверь и, стараясь быть как можно бесшумнее, спустилась вниз, сразу же направившись в ванную, где минут пятнадцать стояла под теплым душем, пытаясь привести разбегающиеся мысли в относительный порядок. Несколько долгих секунд она смотрела на себя в зеркало, с удивлением обнаружив пожелтевшее пятно у себя на шее, и несколько едва заметных синяков на бедрах и боках. До этого она даже не подозревала об их существовании.       Заплетя влажные волосы в косу, Эмма использовала вместо резинки длинную серебристо-зеленую ленту, которую до этого повязывала вокруг головы. Выйдя из ванной, Эмма побрела к выходу в сад. На улице было немного прохладно и солнце еще скрывалось за облаками, но все уже жило и двигалось, не заметно для человека. Эмма не могла подавить улыбку, в которой так и растягивались губы. Она слишком любила природу, а в особенности их сад, поэтому не могла долго находиться в плохом расположении духа. Иногда Эмма подходила к деревьями, касаясь кончиками пальцев шершавой коры, словно здороваясь с ними. Она подняла с земли несколько упавших яблок, проведя ладонью по кривым веткам яблони. Кажется, она поняла, почему Сириусу кажется, что от нее пахнет этим плодом. Она ведь каждое утро ест яблоки, и шампунь у нее с запахом яблок, даже духи, которыми она пользуется довольно редко, с яблочным запахом. Странно, что она сразу об этом не подумала, а считала Сириуса немного ненормальным. Впрочем, нормальным его назвать все равно трудно. Кажется, он выделяется даже среди волшебников. Хотя Эмма ведь еще ничего толком не знает о его мире.       В дом она вернулась вполне довольной и более бодрой. Но все еще спали, что не могло не удивлять. Пожав плечами, Эмма направилась на кухню. Сложив яблоки в вазу для фруктов, она внимательно осмотрела все шкафчики и все полки холодильника, нашла блокнот, в котором мелким и кривым почерком Джо были записаны все расходы. Недовольно просмотрев записи, Эмма решила приготовить яблочный пирог, который она всегда так любила. Тот пирог, что она ела в гостях у Гермионы, точно никогда не сравниться с тем, который готовила ее бабушка в Польше или ее мама здесь.       За работой предаваться всяким размышлениям было некогда. Пока пирог пекся в духовке, Эмма успела прибраться на кухне, разложить все продукты и всю посуду по предназначенным им местам. Бросив взгляд на часы, Эмма с удивлением обнаружила, что еще только половина восьмого. Конечно, это еще рано, но в деревне в такое время уже отовсюду слышны оживленные голоса, кто-то куда-то спешит, кто-то гонит пастись скотину, кто-то уже едет в поле. Их дом стоит чуть дальше от всей деревни, поскольку в Средние века на этом месте стоял замок феодала. Деревенская суета здесь не слышна, но порядок такой же, как и везде, тем более у них намного больше работы.       Эмма достала из духовки пирог и поставила его на стол, а сама опустилась на стул, наблюдая за медленно закипающим чайником. Наверху послышались голоса, но слов разобрать было нельзя. Эмме и не нужно было пытаться разобрать слова, она и так понимала, что ее брат ругался на свою жену из-за того, что она его не разбудила. Теперь Эмма уверена в том, что ничего не изменилось. И от этого отчего-то очень хотелось весело рассмеяться. Но это желания она все же смогла с большим трудом побороть и просто продолжала улыбаться, вслушиваясь в суету проснувшихся жителей дома.       — …попытаюсь еще раз! — Послышался голос брата. — Иди, приготовь что-нибудь поесть.       — Может, ты все же напишешь сестре? — робко спросил тихий женский голос, где-то рядом с кухней.       — Нет! — резко ответил мужской голос. — Только не хватало, чтобы Эмма обо всем узнала. Она меня живьем закопает!       Эмма тихо фыркнула и, поднявшись со стула, выключила закипевший чайник. На кухню вошла белокурая женщина, которая замерла в дверях, как только ее голубые глаза встретились с зелеными глазами Эммы, весело улыбающейся и еле сдерживающей смех. Несколько секунд на кухне царила почти осязаемая тишина. Женщина смотрела на Эмму так, словно у той вдруг вырос хвост или вторая голова. Не выдержав, Эмма с притворным ворчанием спросила:       — Неужели ты меня совсем не узнаешь, Джо? Не так уж сильно я изменилась за месяц!       — Эмма? — недоверчиво спросила Джо, а в следующую секунду кинулась ее обнимать. — Эмма, как я рада тебя видеть. Господи, как ты меня напугала, я уж думала, у меня видения какие-то. Ах, Эмма, почему ты снова в этой одежде? — Джо отстранилась и окинула ее быстрым взглядом. — Ты ведь сказала, что больше никогда…       — Обстоятельства изменились, — пожала плечами Эмма, чуть отступив от женщины. — И потом, мне все еще нравится эта одежда.       На кухню вбежал трехлетний мальчик, который, заметив Эмму, с радостным писком бросился к ней. Эмма весело улыбнулась, подняв племянника на руки и слушая его лопотание. Не удержавшись, она все же весело рассмеялась, обнимая мальчика и чувствуя, как тот обнимает ее в ответ, тоже громко смеясь. Когда она с трудом смогла уговорить ребенка сесть на стул, а не к ней на колени, на кухне появился мужчина. Мэт тут же побледнел, когда встретился со взглядом сестры, но он все же нашел в себе силы улыбнуться и обнять ее, искренне радуясь тому, что у нее и мамы все хорошо.       — А когда ты приехала? — спросил Мэт, когда они уже заканчивали завтрак. — И на чем?       — Я приехала вчера, — отодвинув от себя кружку, медленно ответила Эмма, мрачно взглянув в карие глаза брата. — Так устала, что мне хватило сил лишь добраться до своей комнаты и повалиться на кровать.       — Ты была здесь уже вчера? — переспросил Мэт, невольно взъерошив светлые волосы. — Выходит, я тебя запер?       — Сам-то как думаешь? — чуть прикрыв глаза, спросила Эмма. — Я приехала на своем автобусе…       — Он же сломан, — тут же произнес Мэт, закусив губу. — И где он сам?       — Мне его починили, — отозвалась Эмма. — Он сейчас стоит возле поместья МакКиннонов, — пристально глядя на брата, произнесла она.       — Ты… Как ты узнала? — вскочил на ноги Мэт. — Эмма, ты ведь не сделала того, о чем я думаю? — упершись ладонями в столешницу, спросил он. — Ты не могла этого сделать, — с каким-то отчаянием воскликнул он.       Эмма неопределенно повела плечом и отвернулась. Джо вскочила на ноги, взяла на руки сына и поспешила покинуть кухню, кинув на нее сочувствующий взгляд, полный слез. Мэт обошел стол и сел на стул рядом с ней, заглядывая ей в глаза.       — Эмма, послушай, — сглотнув, заговорил Мэт. — Я все улажу! Клянусь, я все исправлю. Только не…       — Не беспокойся, — перебила Эмма. — Уже все улажено! Ферма остается у тебя…       — Так нельзя! — воскликнул Мэт. — Эмма, сестренка, я тебе не позволю… Слышишь, ты не вещь! Ты не можешь просто обменять…       — Но ты ведь собирался поставить меня на кон, — раздраженно заметила Эмма. — Если бы не Брайс, ты бы и меня не пожалел.       — Я очень благодарен твоему другу, — серьезно произнес Мэт. — Это просто чертовщина какая-то. Я не хотел с ним играть, понимаешь? Я пытался уйти, как только он вошел. Я был абсолютно трезв, в ту неделю ни капли не выпил. Поверь, мне врать незачем! А тут словно тело не мое, а чужое… И голос какой-то, такой настойчивый, так и шепчет… Играй, играй… Ну, я и играл, сам того не желая. И карты из рук валяться, а он еще поит меня. Пить не хочу, а пью. Просто бес какой-то попутал! — Он сжал в ладонях ее руки, глядя ей в глаза. — Эмма, он же обманет тебя. Не делай ничего из того, что пообещала, прошу. Я не хочу, чтобы ты снова…       — Он арестован, братишка, — не дала ему договорить Эмма. — Мне помог один хороший человек. Даже не знаю, кем его тебе представить. Он все про свадьбу говорит, а я не пойму: в шутку или всерьез.       — Ничего себе у тебя знакомые, — только и смог произнести Мэт, пораженно глядя на сестру. — За что его арестовали?       — По многим пунктам, — уклончиво ответила Эмма. — Оказывается, он связан с какой-то преступной группировкой. Был у них осведомителем, как я поняла. Его ждет заключение в тюрьме.       — Ну и пусть, мне его не жаль, — фыркнул Мэт, а в следующую секунду вдруг крепко обнял Эмму. — Слава Богу, ты больше от него не пострадаешь. Надеюсь, мне когда-нибудь удастся лично поблагодарить того, кто так нам помог.       — Всегда рад стараться, мистер Тафт, — насмешливо произнес мужской голос.       Мэт тут же повернулся к двери, а Эмма не смогла сдержать широкой улыбки, встретившись с веселым взглядом серых глаз. Сириус чуть наклонился вперед, переведя взгляд на ее брата. В руках он держал какой-то конверт, который он вручил Мэту, похлопав его по плечу.       — Поменьше играй в азартные игры, парень, — усмехнулся Сириус. — Впрочем, в данной ситуации твоя вина лишь в том, что ты оказался не в том месте не в то время. Это деньги, которые ты проиграл. Возвращены в двойном размере, в качестве компенсации за нанесение морального ущерба.       — С-спасибо, сэр! — запинаясь, поблагодарил Мэт, во все глаза рассматривая незнакомца. — А как вы вошли?       — Через дверь, — ответил Сириус, посмотрев на него так, словно перед ним стоял умственно отсталый в развитии человек.       — Ну да, разумеется, — пробормотал Мэт. — А вы, простите за нескромный вопрос, кто?       — Я? — подняв бровь, переспросил Сириус. — Понятия не имею, если честно, — довольно серьезно ответил он. — Кажется, Эмма пока не решила, кто я. Или уже решила? — посмотрев на девушку, еле сдерживающую смех, спросил он.       — А кем ты хочешь быть? — весело спросила Эмма, наблюдая за братом, который все выше и выше поднимал брови.       — Ну, я рассчитываю на очень скромный статус, — без тени улыбки произнес Сириус. — Надеюсь, быть хотя бы твоим мужем.       — Так вот сразу? — подняла бровь Эмма, делая вид, что не замечает, как открывает и закрывает рот Мэт. — Может, для начала побудешь женихом?       — Вот всегда так, — проворчал Сириус. — И почему женщинам так нравится тянуть время? — насупился он. Затем вновь повернулся к Мэту, который изучающе смотрел на него. — Сириус Блэк, жених твоей сестры. Очень приятно вновь встретиться, Мэт, — широко улыбнувшись, произнес Сириус, протянув руку.       — Взаимно, — пробормотал Мэт, невольно морщась. Видимо, Сириус слишком сильно сжал его руку. — А почему вновь? Мы разве уже встречались?       — Да, но тогда тебе было не больше восьми, — кивнул Сириус. — Я друг Лили!       — Тот юноша, который учил Эмму лазить по деревьям? — недоверчиво спросил Мэт.       — Очень полезный навык, между прочим, — хмыкнул Сириус. — Неужели совсем не похож?       — У него не настолько хорошая память, — поднялась на ноги Эмма.       — Это верно! — согласно кивнул Мэт. — Эмма помнит все, что только можно помнить, — с улыбкой добавил он. — Но мне уже пора! Нужно докопать картошку…       — Пожалуй, я вынужден попросить тебя задержаться еще на пару минут, — чуть поморщившись, произнес Сириус. — Дело важное и касается вас обоих. — Он достал из внутреннего кармана куртки какой-то сложенный в несколько раз желтоватый лист, который Эмме вновь напомнил пергамент. — Это копия завещания вашего отца. Само завещание мне достать не удалось, поскольку я являюсь совершенно посторонним человеком…       — Но папа не писал завещания, — перебил его Мэт. — Его юрист сказал, что…       — Он соврал, — просто сказал Сириус. — Завещание есть. Оно было открыто тогда, когда положено. И указанные наследники вступили в права наследства. Официально, разумеется.       — Но как вы смогли достать копию завещания? — спросил Мэт. — Постороннему человеку даже копию не дают.       — У меня есть связи, — ухмыльнулся Сириус. — И потом, теперь у вас будет другой юрист. Я об этом позабочусь лично. Но чуть позже!       — Ты читал его? — тихо спросила Эмма, кивнув на пергамент в руках мужчины.       — Да, и у меня имеются кое-какие соображения на этот счет, — отозвался Сириус. — Прочитай, ты сильно удивишься. — Он протянул пергамент ей.       Переглянувшись с братом, Эмма осторожно взяла лист и быстро пробежалась взглядом по ровным строчкам, выведенным, без сомнения, рукой ее отца. Его почерк она знала очень хорошо, потому что так чисто и аккуратно у них в семье никто не пишет. Закусив губу, Эмма опустилась на стул и прочитала завещание еще несколько раз, более медленно, вчитываясь в каждую букву, словно думая, что они ее обманывают, складываясь в неправильные слова. Мэт нетерпеливо мял в руках конверт, Сириус с интересом осматривался, сцепив руки за спиной.       — Ну, что там? — не выдержав, спросил Мэт. — Все оставлено тебе, верно?       — Почему ты так решил? — с интересом посмотрел на него Сириус, не дав Эмме заговорить.       — Отец всегда больше любил Эмму, — пожал плечами Мэт. — Он ведь с самого детства обучал ее всему, что знает сам. Всему, что касается предпринимательства и ведения хозяйства. На самом деле я был сильно удивлен, когда его юрист сказал, что наш отец не успел написать завещания. Мне казалось, что он написал его, как только Эмма уехала в Польшу.       — Значит, ты считаешь, что будет справедливо, если Эмма будет единственной наследницей? — уточнил Сириус, внимательнее разглядывая собеседника.       — Ну, мне ничего не нужно, — задумчиво ответил Мэт. — Кроме дома и работы, чтобы обеспечить семью. Не думаю, что Эмма выселит меня, — улыбнувшись сестре, прибавил он.       — Папа все оставил мне, — тихо произнесла Эмма, положив пергамент на стол. — Но с тем условием, что ты, Мэт, остаешься ответственным за ферму и обо всем докладываешь мне.       — А разве у папы было что-то еще, кроме фермы? — поднял брови Мэт.       — Некоторые фирмы, в которых он является директором, — отозвалась Эмма. — А я еще удивлялась, когда папины заместители бегали ко мне за советом или подписью.       — Ну, раз на этом все, то я, пожалуй, пойду, — произнес Мэт. — Рад познакомиться, мистер Блэк, — окинув Сириуса еще одним изучающим взглядом, прибавил он и покинул кухню.       — Как ты? — присев на стул, спросил Сириус, заглядывая ей в глаза.       — Не перестаю тебе удивляться, — усмехнулась Эмма. — Так, какие соображения у тебя есть насчет этого завещания? — вздохнув, спросила она.       Сириус нахмурился и быстро осмотрелся, словно вдруг решив, что их кто-то подслушивает. Эмма невольно подумала, что он действительно параноик, но ничего не сказала, дожидаясь его ответа. Но предположение Эммы о том, что он параноик, подтвердил его следующий вопрос.       — Мы можем поговорить в другом месте? — взяв пергамент, спросил Сириус. — Там, где нас никто не подслушает?       — В моей комнате, — предложила Эмма, и Сириус согласно кивнул, поднявшись на ноги.       Эмма встала и первая вышла с кухни, привычно направившись к своей комнате. Она все еще пребывала в шоке от того, что отец завещал все ей, а не Мэту. Она всегда думала, что отец не воспринимает ее всерьез, а учит ее и играет с ней лишь потому, что видит в ней ребенка, за которым необходим постоянный присмотр, чтобы вовремя притормозить ее. А в итоге все оказалось совсем иначе, чем она думала.       Войдя в свою комнату, Эмма уселась прямо на пол, скрестив ноги и подняв взгляд на мужчину. Сириус быстро осмотрелся, выглянув в окно, закрыл его и только потом опустился рядом с ней, покосившись на закрытую дверь.       — Надеюсь, паранойя не заразна, — не выдержала Эмма.       — Заразна, — не то в шутку, не то всерьез сказал Сириус. — Я подцепил ее от Грозного Глаза. После первой войны он думал, что за ним охотятся, желая отомстить за то, что он отправил многих в тюрьму. Но человек он был хороший, только очень требовательный и подозрительный ко всему, даже к отражению в зеркале.       — А ты не боишься, что тебе будут мстить за то, что ты многих отправил в тюрьму? — спросила Эмма, внимательно вглядываясь в него.       — Нет, не боюсь, — улыбнулся в ответ Сириус. — Я еще в школе привык к тому, что все за мной охотятся и пытаются напоить любовным зельем. Да и два года, проведенных в бегах, когда никто не мог меня выловить, тоже неплохой опыт.       — А что теперь будет с ним? — сглотнув, спросила Эмма.       — Пожизненное заключение в Азкабане ему обеспечено, — мстительно произнес Сириус. — Ему еще повезло! Если бы Кингсли допустил меня к этому делу, то лишь заключением он у меня не отделался бы.       — У вас разрешены пытки? — подняла бровь Эмма. — Ну, просто не могу представить, что может быть хуже лишения свободы на всю жизнь, — пояснила она, встретившись с растерянным взглядом мужчины.       — Для каждого человека есть что-то, что является его пределом, — пожал плечами Сириус. — Пытки запрещены, а за нарушение этого запрета тоже предусмотрено наказание.       — Вы с ним дружили? — осторожно спросила Эмма.       — Мы были приятелями, — медленно ответил Сириус. — Я встречался с его сестрой — Марлин, но в восемьдесят первом ее и ее семью убили. А я ничего не успел предпринять, не успел спасти никого из них. Но к тому времени мы с Марлин уже поняли, что вряд ли сможем быть друг для друга кем-то больше, чем друзья. Помню, я еще тогда подозревал, что с Марвином что-то нечисто. Только мне было не до него. В тот год произошло много непоправимого, такие предатели были не редкость. — Он нервно сглотнул. — И зная это, я все равно поступил так глупо, так необдуманно! Это надо было предложить Джеймсу довериться этой крысе, и еще решить, что Римус отвернулся от нас лишь потому, что он оборотень. Какой я дурак! Был дураком, и дураком остался.       Сириус вскочил на ноги и начал метаться по комнате, как загнанный в клетку зверь. Некоторое время Эмма молча наблюдала за ним, пытаясь проанализировать столь сбивчивый монолог. Почему-то выходило, что Сириус рассказал то, что не дает ему покоя уже несколько лет. Должно быть, родителей Гарри тоже убили, а Сириус винит в этом себя. Винит себя в том, что ошибся, приняв Римуса за предателя. Винит себя во всем, чем только можно винить.       Когда ей надоели его метания, Эмма просто встала и обняла его. Сириус замер и уткнулся носом ей в макушку, что-то пробормотав про ее косу.       — Не знаю, как у волшебников, но в обычном мире люди умирают каждый день, — произнесла Эмма, заглядывая в эти серые глаза. — Нельзя винить себя в смерти человека. Не важно кого, хоть простого прохожего, которому ты мог помочь, но по какой-то причине не стал этого делать. Люди умирают, этого не исправить. И ты сам говорил, что момент смерти заранее предписан и этого не изменить…       — Да, они все равно погибли бы, даже без моего вмешательства, — вздохнул Сириус. — Просто, очень сложно с этим смириться. Особенно сложно не винить себя, зная, что если бы ты сделал что-то иначе, все бы могло измениться.       — Так, что там с завещанием? — повторила свой вопрос Эмма, отстранившись от него. — Какое у тебя есть предположение?       — Есть такое зелье, — заговорил Сириус, — которое способно превратить одного человека в другого. Например, я могу добавить в это зелье твой волос и превратиться в тебя, выпив его. Его называют оборотным зельем…       — Очень говорящее название, — хмыкнула Эмма. — Мог бы просто сказать последнее предложение, и я бы все сама поняла.       — Буду надеяться, что ты действительно меня поймешь, — довольно серьезно произнес Сириус, тяжело опустившись на ее кровать. — Так вот, Марвин воспользовался этим зельем и притворился тобой, поэтому ты и вступила в наследство, сама того не зная…       — А как же Мэт? — нахмурилась Эмма. — Он ведь должен был услышать от юриста, что…       — Империус — заклятие подчинения, — не дал ей договорить Сириус. — Оно лишает человека собственной воли и заставляет подчиняться приказам того, кто наложил это заклинание. — Он вопросительно посмотрел на Эмму, словно ожидая вопросов.       — Я занималась изучением латыни, — сказала Эмма, скрестив руки на груди. — Я умею анализировать слова, Сириус. Тем более, меня всегда занимала этимология.       — Думаю, тебе это сильно поможет, — не смог сдержать улыбки Сириус. — Это заклинание относится к группе Непростительных, то есть, запрещенных к применению. Грозный Глаз всегда говорил, что использование хоть одного из Непростительных, все равно, что купить себе билет в один конец до Азкабана.       — А как же обстоятельства? — нахмурилась Эмма. — Ведь могут же быть случаи, когда эти заклинания могли быть использованы не в… целях нанесения вреда или чего-то подобного.       — Разве что Империус, — невесело усмехнулся Сириус. — Второе — Круциатус — пыточное проклятие, а последнее — Авада Кедавра — убивающее. Не думаю, что их можно использовать без нанесения вреда. Правда, во время войны можно было использовать и эти заклинания, но лишь в самом крайнем случае, предусматривающем защиту от неминуемой смерти.       — Да, я поняла, — кивнула Эмма. — Значит, он воспользовался Империусом?       — Верно, — кивнул Сириус. — Заколдовал вашего юриста. Но оборотным воспользовался на тот случай, если бы этот юрист отнесся подозрительно к появлению незнакомца. В общем, став тобой, он заколдовал вашего юриста, и тот сказал Мэту, что никакого завещания нет. Под этим же заклятием он открыл завещание, прочитал его и устроил все так, что ты вступила в наследство. В конце всех этих манипуляций, Марвин воспользовался заклятием забвения — Обливиэйт.       — Но какой толк ему от всего этого? — с недоумением спросила Эмма, опустившись на кровать рядом с мужчиной.       — Очень хороший вопрос, — улыбнулся Сириус. — Женившись на тебе, он бы имел равные права на все то, чем владеешь ты, поскольку он бы смог заставить тебя подписать все необходимые бумаги. Не думаю, что ты сильно заинтересовалась бы, что именно подписываешь.       — Получается, что он просто блефовал, как бы выиграв нашу ферму у Мэта? — нахмурилась Эмма. — Он знал, что я не останусь в стороне. И рассчитывал на то, что я приеду. Сириус, получается, что он заколдовал и Мэта, заставив его играть?       — Мне очень нравится твоя сообразительность, — приобнял ее за плечи Сириус. — Марвин действительно рассчитывал на твое вмешательство. Только ты все равно подпортила ему планы, решив взять с него письменное обещание. В его целях было разрушение этого дома.       — Он что, хотел найти здесь залежи нефти? — невольно рассмеялась Эмма.       — Насчет нефти не скажу, — протянул Сириус. — Но веке в восьмом здесь было кладбище драконов. А кости драконов со временем не гниют, а лишь становятся прочнее. Из таких окаменелостей изготовляется очень много всего в волшебном мире. Гоблины это умеют. А кости эти очень ценятся, поскольку найти подобные кладбища — дело трудное. Он бы стал самым богатым магом благодаря этим костям. Именно поэтому ему было так необходимо заполучить вашу ферму, ведь она располагается на самой возвышенности, то есть там, где больше всего скелетов.       — У меня голова идет кругом от такого количества информации, — пробормотала Эмма, положив голову ему на плечо. — Ладно, пусть так. Ему нужны древние кости драконов, но он получил пожизненный срок в тюрьме… Азкабане, да?       — Я не могу понять: ты мне веришь или просто считаешь душевно больным и поэтому не споришь? — неожиданно спросил Сириус, повалив ее на кровать и нависнув сверху. — Ты все это время отрицала магию. А теперь ведешь себя так, словно все это время тебе было нужно лишь доказательство существования волшебства, чтобы окончательно убедиться в своим домыслах.       — Я тебе верю, если ты спрашиваешь об этом, — запустив пальцы в его жесткие волосы, произнесла Эмма. — Как я могу не верить своему жениху?       — Ты действительно согласна выйти за меня? — тихо спросил Сириус, напряженно ожидая ответа.       — Только если тебе нужна жена, не имеющая возможности родить ребенка, — невесело усмехнулась Эмма, так же напряженно всматриваясь в его глаза.       — Дети — не решающий фактор, — фыркнул Сириус, чуть наклонившись ниже. — В конце концов, в приютах полно детей, нуждающихся в хороших родителях. А уж определить, кто из них волшебник, труда не составит. — Он осторожно провел костяшками пальцев по ее щеке. — Значит, да?       — Значит, да, — улыбнулась Эмма, потянувшись за поцелуем. — Люблю тебя, — выдохнула она ему в губы.       — Я сильнее, — усмехнулся Сириус, повалив ее обратно на кровать. — Кажется, я сломал тебя, не правда ли?       — Да, ты один из тех людей, которые способны заставить окружающих сомневаться в самих себе, — прошептала Эмма. — Мне придется согласится со словами твоего директора: любовь способна творить настоящие чудеса.       — Я покажу тебе их все, — обжигая кожу горячим дыханием, прошептал ей на ухо Сириус. — Только доверься мне!