Притворись моей девушкой

      Сидя на подоконнике, Эмма вновь рассматривала сад, иногда кидая в сторону смотрящего на нее мужчины быстрый взгляд. Сириус лежал на ее кровати, подперев голову рукой и наблюдая за девушкой из-под полуприкрытых век, задумчиво постукивая по матрасу пальцами другой руки. Эмма никак не могла понять, о чем он думает и почему молчит, не пытается вновь о чем-нибудь спросить. Единственное, что ее успокаивало, это его довольный вид и какая-то мечтательная улыбка. Сама она хотела задать ему целую кучу вопросов, но никак не могла решить, какой из них стоит задать прежде всего. А еще хотелось вскочить на ноги, поднять Сириуса и убежать в сад, прячась от него за деревьями. Очень странное желание, которое она не могла себе объяснить.       — Иди ко мне, — тихо позвал Сириус, похлопав ладонью по кровати, словно подзывая какого-то дикого зверька. Эмма покачала головой, не сумев однако подавить улыбки. — Почему? Я настолько страшный? — притворно обиделся Сириус.       — Я хочу сохранить рассудительность, а не вновь лишиться способности что-либо анализировать, — спокойно ответила Эмма, чуть повернув голову в его сторону. — Именно поэтому я ушла от тебя сюда.       — Мне казалось, что рассудительность теряю только я, стоит тебе лишь оказаться слишком близко, — хмыкнул Сириус, проведя рукой по подбородку. — Я даже чувствую, как просыпаются звериные инстинкты, полностью завладевая сознанием. Не помню, чтобы хоть раз я терял над собой контроль.       — Это плохо? — невольно вырвалось у Эммы.       — Не знаю, — вздохнул Сириус. — Я боюсь сделать тебе больно. Ты видела свои ноги, бедра и бока? Из-за меня у тебя повсюду синяки, но я не хотел, честно. Надо будет стащить у Снейпа мазь. — Он снова посмотрел на ее ноги и потер лоб, тяжело вздохнув.       — Я не фарфоровая, не сломаюсь из-за пары синяков, — фыркнула Эмма, отчего-то задетая его словами. — И мне не больно! Я даже не подозревала о существовании этих синяков, пока не посмотрела в зеркало сегодня утром. И вообще, может для тебя это нормально. Может, так проявляется твоя звериная сущность? — Она на секунду нахмурилась, обдумывая свои слова. Она ведь не могла такого предполагать, поскольку совершенно ничего в этом не понимает. Но что-то ей подсказывает, что не каждый волшебник способен превращаться в собаку.       — Может, — пожал плечами Сириус. — Я ведь уже говорил, что подобное не проверялось. Да и ты у меня первая за эти девятнадцать лет.       — А это больно? — почти шепотом спросила Эмма. — Больно превращаться в… животное?       — Не помню, — нахмурился Сириус, глядя прямо перед собой. — Первый раз было больно. Ведь человеческий скелет ломается и превращается в скелет зверя, в моем случае — собачий скелет. Меняется строение глаз, ушей, зубов, тело покрывается шерстью, появляются когти и прочее, в зависимости от того, в кого именно превращается маг. — Он взлохматил свои волосы и посмотрел на девушку. — Сейчас я никакой боли не замечаю. Привык, должно быть.       — А многие волшебники способны превращаться в зверей? — подняла брови Эмма, свесив ноги с подоконника и полностью повернувшись к нему лицом.       — Немногие, — отозвался Сириус. — Это очень сложно и долго. Требуются высокие магические и умственные способности. Ну, и сосредоточенность, само собой. — Он задумчиво посмотрел на нее, откинув со лба пряди волос. — Не думаю, что стоит начинать знакомство с чародейством с такой сложной науки, как анимагия.       — Ани-магия, — раздельно повторила Эмма, будто пробуя слово на вкус. — А с чего тогда стоит начинать? — очнувшись, спросила она.       Сириус снова пожал плечами, уронив голову на подушку и снова похлопав ладонью по кровати. Эмма еле удержалась от желания рассмеяться, глядя в его серые глаза с прыгающими в них озорными искорками. Она невольно подумала о гипнозе, потому что не могла найти другого объяснения своему странному желанию во всем ему подчиняться. Было совершенно очевидно, что Сириус один из тех мужчин, которые обладают несгибаемым характером, о который ломаются все окружающие. Подобные ему никогда не становятся подкаблучниками, но они способны идти на уступки, только если человек очень важен.       — Тебя многие боятся? — соскользнув с подоконника, спросила Эмма. — Его ты напугал.       — Меня боятся только те, кому есть, что скрывать, — пробормотал Сириус, наблюдая за ней. — Никто не знает, каким образом я получаю информацию. И это многих пугает. В этом мире никто не без греха. А чем правильнее и приличнее выглядит человек, тем больше скелетов у него в шкафу, тем меньше в нем человечности.       — Значит, у меня много секретов? — наклонила голову Эмма. — Или я не выгляжу приличным и правильным человеком?       — Сложный вопрос, — скользнув по ней взглядом, протянул Сириус. — Ты правильная, потому что боишься выбирать то, что с точки зрения общественности является неправильным. Ты приличная, но только с незнакомыми людьми, потому что не хочешь влезать в лишние проблемы. У тебя нет секретов, но есть то, о чем ты предпочитаешь никому не рассказывать. — Он схватил ее за руку и потянул к себе, когда она подошла ближе к кровати. — Ты просто такая, какой хочешь быть. Твоя непосредственность и пренебрежение к людям сильно бросаются в глаза. Но при всем при этом ты не пытаешься выделиться из толпы. Я не могу сказать, какая ты. Но совершенно точно ты не притворяешься, а я ценю в человеке именно это.       — Ты можешь объяснить мне кое-что? — спросила Эмма, позволяя ему прижать себя ближе к своему телу.       — Могу попробовать, — отозвался Сириус, принявшись расплетать ее косу.       — Почему ты хотел покончить с жизнью? — глядя ему в глаза, четко спросила Эмма. — Тогда, в кафе, ты сказал, что у тебя нет выбора. А потом упоминал, что тебе нет места в мире живых. Что с тобой произошло?       Мужчина вдруг резко сел, отвернувшись от нее. Тяжело вздохнув, Сириус запустил пальцы в волосы и взъерошил их еще больше, после чего вновь упал на кровать, устремив взгляд в потолок. Эмма молча наблюдала за ним, совершенно сбитая с толку его странной реакцией на этот вопрос. Видимо, это было то, о чем он не хотел вспоминать и разговаривать. Но вопрос уже был задан, а отступать Эмма не любила.       — Это произошло девятнадцатого июня в девяносто шестом, — шепотом произнес Сириус, все так же глядя в потолок. — Я весь год провел в доме моей семьи и мне очень хотелось покинуть это проклятое место. Пришло сообщение о том, что Гарри отправился в Министерство Магии, потому что решил, будто я там и меня пытают. Снейп пытался удержать меня, но если мне что-то взбрело в голову, то для меня уже не существует никаких непреодолимых преград. — Его губы изогнулись в довольно мрачной усмешке. — Это сравнимо с получением новой дозы, после долгой ломки. Кровь бурлит, все мышцы напряжены до предела, все чувства обостренны и в воздухе витает запах почти осязаемой опасности. Спустя долгих пятнадцать лет, я вновь оказался на поле боя. Вот только не учел одного: пятнадцати лет бездействия вполне хватает для того, чтобы все рефлексы и прочие необходимые для боя способности притупились. — Он невольно сжал кулаки, Эмма осторожно придвинулась ближе, слушая его затаив дыхание. — У меня всегда был один враг! Даже не враг, а соперница. Мы с ней вместе учились сражаться и были лучшими бойцами в семье, способные к хладнокровному ведению боя. Так получилось, что мы оказались по разные стороны в этой войне, хотя раньше были самыми лучшими друзьями. Кажется, моя мамаша надеялась женить меня на моей дражайшей кузине…       — Но близкородственные браки запрещены, — нахмурилась Эмма и тут же прикусила язык, обругав себя за то, что перебила его.       — Возможно, но не в мире волшебников, — дернул плечом Сириус, посмотрев на нее. — Мои родители были кузенами. Удивительно то, что мы с моим братом родились нормальными. Хотя я не уверен, что у Рега были все дома. — Он снова скривил губы в усмешке. — В том бою я вновь встретился со своей кузиной Беллатрисой Лестрейндж, которая до этого тоже провела больше десяти лет в Азкабане. Мы сражались долго, перекидываясь колкими репликами. Каждый наш бой был не на жизнь, а на смерть. И этот не был исключением. Я ее дразнил, а сам все отступал назад. Битва уже давно закончилась, а мы продолжали сражаться, не замечая ничего вокруг. Я уворачивался и смеялся, но вдруг пропустил одно заклинание, которое попало мне прямо в грудь. — Эмма невольно сильно сжала его руку, словно боясь, что он вдруг сейчас исчезнет. — Позади меня была каменная арка с занавесом, она называется Аркой Смерти, это своеобразный портал между мирами. Я просто упал за эту завесу. Погиб так глупо и так бессмысленно, бесполезно, что до сих пор обидно.       — Но ты ведь жив, — прошептала Эмма, зачем-то прижав руку к его груди в том месте, где бешено билось о ребра его сердце. — Как ты выжил? — требовательно спросила она, глядя ему в глаза.       — Я не должен был умирать в том бою, — прошептал Сириус. — Я должен был умереть еще раньше! Это было сразу после побега из Азкабана. Я был болен, да и плавание в холодном море, а потом бег по суше наперегонки с ледяным ветром, вряд ли располагали к здоровью. Помню, у меня тогда не было сил что-либо делать, куда-либо бежать и кого-либо спасать, убивать. Но я упрямо шел, не чувствуя лап, оставляя за собой кровавые следы на камнях. Я добрел до какой-то деревни, где меня подобрала одна женщина. Ее все называли ведьмой, не спроста, стоит отметить, она действительно была волшебницей, но не знала об этом, как и ты. Точнее, она знала, что умеет колдовать, и умела пользоваться магией. Она вылечила меня, то есть Бродягу. Я прожил у нее целую неделю. — Он осторожно отцепил ее пальцы от своей руки и сжал их в ладони, глядя ей прямо в глаза. — Знаешь, волшебницы, подобные ей и тебе, видят намного больше, чем остальные маги. И она видела! Она говорила мне, что я больше похож на человека, с собачьими повадками, нежели на бездомного пса. Говорила, что мой срок истек, но только кто-то меня держит на этом свете. Говорила, что я ослаб, а этот кто-то сильный и потому способен удержать меня далеко от когтей Смерти. В последнюю ночь моего пребывания у нее дома, она указала мне на созвездие Большого Пса и сказала, что я найду своего спасителя по этому созвездию. — Он провел пальцами по ее плечу, Эмме на мгновение показалось, что ее кожи коснулось каленое железо, но это ощущение тут же исчезло, оставив после себя неприятное покалывание в плече. — Не тебе одной сделали предсказание, девочка.       — Но как такое возможно? — тихо спросила Эмма, наклонившись к нему. — Получается, что это из-за меня ты не погиб? Я дважды спасла тебя, даже не подозревая этого?       — Видимо, так было решено еще до того, как мы познакомились, — слабо улыбнулся Сириус. — Когда я очнулся по ту сторону занавеса, то ничего не мог понять. Я тебе рассказывал о таком состоянии. Помнишь?       — Как же ты смог все вспомнить? — нервно сглотнула Эмма.       — Я и не вспоминал, — хмыкнул Сириус. — Я просто шел на запах. Запах яблок, скошенной травы, меда, костра, вызревшей пшеницы и грозы. Знаешь, ты пахнешь именно так. Мне раньше всегда казалось, что так пахнет только август. — Он улыбнулся, осторожно заправив за ухо светлый локон. — Но все это я смог понять только когда увидел арку. Она выглядела точно так же, как Арка Смерти, только без занавеса. Стоило к ней прикоснуться, и все воспоминания вернулись, а она вдруг засветилась. Я смог прочитать те самые слова, которые сказал тебе тогда в парке: для тех, кто не чувствует привязанности к миру живых, есть место только в мире мертвых. С момента моей смерти прошел год, когда я вернулся. Гарри, верно, пытался меня удушить, потому что он ни на секунду не хотел отпускать меня, будто боялся, что я ему снюсь. Я помог ему с друзьями кое с чем очень важным, потом, как и многие, принял участие в последней битве с Волан-де-Мортом — темным волшебником, желающем подчинить себе всю Британию и весь мир. Но ему это не удалось, мы победили. Это было в девяносто восьмом…       — И как ты смог прожить два года? — подняла брови Эмма.       — Ну, первый год был довольно насыщенным и скучать было некогда, — ответил Сириус. — Восстановление замка, частично Министерства, отлавливание сбежавших Пожирателей, откачивание Снейпа и попытки доказать свою адекватность целителям. А потом я занял место начальника Мракоборческого центра по просьбе Кингсли. Постепенно я стал чувствовать, что желание жить во мне начинает угасать. Я бегал от одного к другому, пытался помогать друзьям, Гарри, но никому не был нужен. Все кругом твердили, что мне стоит повзрослеть, что пора стать ответственным и прочее в том же духе. Я кидался из крайности в крайность, в результате чего все решили, что я пытаюсь покончить с жизнью. Одни твердили, что мне просто стоит влюбиться, другие, что я окончательно свихнулся, третьи до сих пор считают меня опасным для окружающих. Мне так все надоело, что я плюнул на все и просто забросил попытки жить нормально. Стал таким, каким ты меня увидела при встрече в тот дождливый день. Я просто умирал, только постепенно. Даже сердце билось так, словно еще секунда и оно перестанет качать кровь навсегда.       — И как же тебе взбрела в голову идея, попросить меня притвориться твоей девушкой? — не смогла не спросить Эмма.       — Не знаю, мне показалось, что это самый хороший выход. Если все будут думать, что я влюблен, то решат, что я вновь стал собой, и отстанут от меня, — в очередной раз пожал плечами Сириус. — Я наблюдал за тобой, потому что мне казался знакомым твой запах. Только совсем недавно я понял, что именно этот запах привел меня к той, другой арке. А когда ты рассказала о татуировке и предсказании, я еле удержался от желания схватить тебя и забрать себе. Навсегда!       — Не думала, что ты такой собственник, — нежно улыбнулась Эмма, сильнее прижавшись к нему. — Но я все равно не понимаю, как я могла не позволить тебе умереть? Я ведь о тебе даже не вспоминала никогда.       — Когда ты решилась на татуировку и почему? — спросил Сириус, теребя пальцами низ ее футболки.       — В конце июля в девяносто третьем, — чуть нахмурившись, ответила Эмма. — Если честно, я не знаю, почему мне вдруг захотелось набить себе татуировку, никогда не хотела ничего подобного. Но мне почему-то показалось это важным. Мужчина, который набивал мне эту татуировку, долго пытался убедить меня выбрать другой рисунок. Но я настояла именно на данном созвездии.       — Я сбежал из Азкабана ближе к концу июля девяносто третьего, — улыбнулся Сириус. — Видишь, пусть неосознанно, но ты думала обо мне. Ты привязала меня к себе своим решением. Теперь я понимаю, почему твоя магия не проявляется в стихийных выбросах. Большая часть тратилась на меня, на попытки спасти меня.       — Это все равно ничего не объясняет, — мрачно заметила Эмма. — Выходит, наша встреча была предрешена. Но ты говорил, что смерть тоже предрешена. Получается, что…       — Случаются исключения, — перебил ее Сириус. — Значит, я дважды умирал не вовремя. Досадная ошибка! Видимо, меня ждет иной конец. Но лучше не будем больше говорить о смерти, — тут же попросил он, одним ловким движением перекинув через себя одну ее ногу. — Я могу предложить занятие поувлекательнее…

***

      На следующий день они проснулись довольно поздно, в доме уже никого, кроме них, не было. Сириуса это явно не расстроило в отличии от Эммы, которая все же хотела пообщаться с братом и его женой. Им было что обсудить, о чем поговорить. Конечно, она могла бы отправиться на поле вслед за ними, но поговорить там не получилось бы, потому что на поле нужно работать. И выход был лишь один, вновь ждать их возвращения.       — А чем занимается Министерство магии? — спросила Эмма, когда они с Сириусом гуляли по саду.       — Следит за порядком в магическом сообществе Великобритании, — осмотревшись, ответил Сириус. — В основном регулирует взаимоотношения с маглами. Маглы — это люди, не владеющие магией.       — То есть, обычные люди? — уточнила Эмма. — Вы называете их простофилями?       — Не я это придумал, — пожал плечами Сириус. — Ты замечала, что маглы готовы найти любое оправдание чему-то необычному, лишь бы не признавать существование магии? Ты сама так поступала, хотя эта самая магия следовала за тобой неотступно.       — Но ведь есть люди, которые верят в волшебство, хоть и говорят остальным, что все это бред, — заметила Эмма, остановившись возле яблони.       — Но как правило, такие люди либо имели дело с настоящими волшебниками, либо просто попались на удочку шарлатанов, выдающих себя за волшебников, — хмыкнул Сириус. — Существует Статут о секретности, в котором четко говорится о том, что маглы не должны знать о существовании магии и магического мира. Но есть такие ситуации, когда этот Статут не имеет силы.       — Например? — прислонилась к стволу дерева Эмма.       — Например, если в семье маглов родился волшебник, — ответил Сириус, медленно приближаясь к ней. — Или если волшебник заключает брак с маглом. Так же о существовании магии имеет право знать премьер-министр маглов. При выборе нового премьер-министра, министр магии лично встречается с ним. Это необходимо в том случае, если в магическом мире произойдет что-то такое, что повлияет на мир маглов.       — Что, например? — чуть улыбнувшись, снова спросила Эмма, наблюдая за ним.       — В девяносто третьем я сбежал из Азкабана, и об этом было доложено премьер-министру, — сорвав с ветки яблоко, отозвался Сириус. — В девяносто шестом произошел массовый побег из Азкабана, о чем тоже сообщили премьер-министру. И о том разрушенном мосте. Его разрушили Пожиратели Смерти…       — Какая скромность, — буркнула Эмма. — А что с ними потом случилось?       — С Пожирателями? — рассеянно уточнил Сириус. — Многие погибли в последней битве, другие доживают свои дни в Азкабане, как Марвин. Третьи смогли выкрутиться благодаря тому, что вовремя перешли на нашу сторону, как Снейп…       — Он тоже Пожиратель Смерти? — недоверчиво переспросила Эмма, подняв брови. — Значит, вы враги?       — Мы враги еще со школы, — невесело усмехнулся Сириус. — Думаю, если бы мы попробовали дать ему шанс, предложили бы стать одним из нас, все могло бы быть лучше. Но он был шпионом Дамблдора, перешел на нашу сторону еще в восемьдесят первом ради Лили, в надежде, что Дамблдор сможет ее уберечь от смерти.       — Он любил Лили? — еще больше удивилась Эмма. — А как же Гермиона?       — Не спрашивай меня об этом, — чуть поморщился Сириус, подойдя ближе. — Я понятия не имею, какие тараканы живут в голове этой летучей мыши. И не хочу знать, какие, мне без этого неплохо живется.       Эмма ничего не сказала ему на это. Широко улыбнувшись, она быстро обошла ствол дерева и отбежала в сторону, когда Сириус попытался схватить ее за руку. Девушка добежала до куста красной смородины и обернулась. Мужчина, прищурившись наблюдал за ней из-за яблони, как-то недобро ухмыляясь. Эмма усмехнулась и медленно обошла куст, не сводя взгляда с Сириуса, так же медленно приближающегося к смородине. В следующую секунду на месте мужчины был огромный черный пес, весело виляющий хвостом.       — Так нечестно! — возмутилась Эмма.       Но пес лишь громко гавкнул и побежал к ней. Эмма немного отступила, после чего развернулась и побежала вперед по саду, огибая деревья. Пес с веселым лаем бежал следом за ней. Эмма споткнулась о какой-то торчащий из-под земли корень и, громко вскрикнув, упала на землю, тут же перевернувшись на спину. Пес подбежал ближе, ткнувшись мокрым носом ей в щиколотку.       — А ты не блохастый? — неожиданно спросила Эмма, когда пес лизнул ее в щеку.       Зверь обижено фыркнул, потянув зубами вверх край ее футболки. Эмма невольно засмеялась, когда мягкая собачья шерсть коснулась ее кожи. Она схватила его за холку и несильно потянула назад так, чтобы он отодвинулся от нее. Пес недовольно заворчал и снова ткнулся влажным носом в ее ногу.       — Знаешь, осознание того, что ты человек, не помогает мне перестать бояться собак, — встретившись с его взглядом, пробормотала Эмма, осторожно почесав его за ушами.       Пес прикрыл глаза, подставив свою голову под ее руку. Эмма не смогла сдержать улыбки, погладив его голове, зарываясь пальцами в густую шерсть. Так они и пролежали в глубине сада несколько часов, ни на что не обращая внимания.

***

      — Почему она меня боится? — спросил Сириус, постукивая пальцами по столешнице.       — Потому что Мэт очень ревнивый, — пробормотала Эмма, нарезая капусту. — Если ей улыбнется незнакомый мужчина, Джо уже старается держаться от него подальше. А ты еще и флиртовал с ней! Не удивительно, что она так поспешно сбежала.       — Я со всеми так общаюсь, — рассеянно заметил Сириус, подняв на нее взгляд. — И это был не флирт, а…       — Ты сделал ей комплимент, — перебила его Эмма. — Этого достаточно для того, чтобы она потеряла сознание.       — Какие нынче дамы восприимчивые, — буркнул Сириус, откинувшись на спинку стула. — А ты ревнуешь? — внезапно спросил он.       Эмма бросила на него быстрый взгляд и отвернулась к плите, продолжая готовить. Но она по-прежнему чувствовала пристальный взгляд мужчины, прожигающий ее спину. Она вспомнила свои размышления об этом человеке, вспомнила свой вывод о том, что у Сириуса есть масса достоинств, но сам по себе он человек ветреный. Получается, что в его чувствах нельзя быть точно уверенной. Но с другой стороны, он ведь не каждой девушке так подробно рассказывает о себе. Не каждой же он станет рассказывать о том, как он дважды спасся от смерти.       — Мне кажется, ревность бессмысленна, — протянула Эмма. — Я не думаю, что ты способен поступать так же, как он, признаваясь мне в любви, а встречаясь с другими.       — Если я кого-то выбрал, то этого человека никогда не предам, — тихо произнес Сириус. — Я пес! А собаки и волки умеют хранить верность.       — Внутренние качества помогают в выборе зверя? — обернулась Эмма.       — Да, от человека зависит то, каким зверем он является, — вздохнул Сириус. — Плохо, что я не вспомнил об этом раньше, чем попал в Азкабан.       — У меня создалось такое впечатление, словно тебя отправили в Азкабан без доказательства твоей вины, — нахмурилась Эмма, прикрыв кастрюлю крышкой.       — Так оно и было, — мрачно усмехнулся Сириус. — Меня арестовали и сразу же отправили в тюрьму, как только опросили свидетелей. Им хватило их слов, чтобы не дать мне шанса рассказать свою версию случившегося. Но вряд ли бы я тогда смог им что-либо нормально рассказать. Разве что помогла бы Сыворотка правды.       — Ты так вечность будешь рассказывать мне о мире волшебников, — хмыкнула Эмма, сложив руки на груди. — Может, ты будешь рассказывать побольше и по порядку, а не такими частями?       Сириус задумчиво посмотрел на нее, чуть наклонив голову. Эмма подняла бровь, ожидая ответа.       — Я могу предложить тебе пройти ускоренный курс обучения, — улыбнулся Сириус, весело сверкнул глазами. — Но тебе придется полюбить книги.       — И что же именно ты предлагаешь? — нахмурилась Эмма.       — Завтра первое сентября, — хмыкнул Сириус. — Думаю, пора познакомить тебя с самым старым магическим местом во всей Шотландии и британской школой чародейства и волшебства Хогвартс.