Притворись моей девушкой

      Проснувшись утром на следующий день, Эмма несколько удивленно посмотрела на пустующую половину кровати. Когда, а главное, куда, пропал Сириус, она не понимала. Тяжело вздохнув, Эмма поднялась с кровати и осмотрелась, словно ожидая заметить мужчину спрятавшимся где-то в комнате. Но обнаружила лишь свою одежду, аккуратной стопкой лежащую на стуле. Зевнув, девушка быстро оделась и поспешила вниз. Поздоровавшись с Джо, готовившей завтрак, и улыбнувшись племяннику, Эмма выглянула на улицу, где и нашла пропажу.       Сириус о чем-то увлеченно рассказывал ее брату, указывая на руль мотоцикла, который Эмма видела перед поместьем МакКиннона. Мотоцикл был все так же чист, словно никакая дорожная пыль и грязь ни разу его не коснулась. Металлический руль лишь блестел под лучами утреннего солнца.       — Он у меня с семьдесят седьмого, — говорил Сириус, когда Эмма подошла ближе к мужчинам. — Купил его перед последним годом обучения в школе.       — Но ведь сейчас есть модели поновее, — заметил Мэт, кивнув сестре. — Намного мощнее и лучше твоего.       — Ни одна из новых моделей не сравниться с моим мотоциклом, — снисходительно улыбнулся Сириус. — Ни в мощности, ни в выносливости, ни в маневренности его не превзойдет ни один мотоцикл.       — Откуда в тебе столько самоуверенности? — удивленно поднял брови Мэт.       — Я просто выиграл пару гонок, — усмехнулся Сириус, после чего обернулся к Эмме, которая молча слушала их разговор, рассматривая мотоцикл. — Ты позавтракала? Нам лучше выехать как можно раньше, пока не прибыли ученики.       — Вы уже уезжаете? — чуть нахмурил брови Мэт. — Я думал, ты останешься у нас подольше, — тихо прибавил он.       — Я еще вернусь, — хмыкнула Эмма. — И если ты не поправишь дела фермы до моего возвращения, то этим займусь я, — глядя брату в глаза, сказала она.       — Я все понял, постараюсь все исправить, — поспешно произнес Мэт, отступив к крыльцу дома. — Ладно, пойду завтракать. Присоединяйтесь! — С этими словами он скрылся в доме.       Эмма перевела взгляд на Сириуса, который все это время смотрел на нее, чуть наклонив голову набок. Заметив ее взгляд, он улыбнулся и неожиданно спросил:       — Ты боишься высоты?       — Нет, — отрицательно помотала головой Эмма. — К чему этот вопрос?       — Да так, просто решил уточнить, — пожал плечами Сириус. — Твой автобус мы оставим здесь, но свои вещи лучше собери. В Хогвартсе, думаю, мы проживем месяц, как минимум.       — А мы никому не помешаем? — нахмурилась Эмма, заправляя пряди волос за ухо.       — МакГонагалл будет только рада, — усмехнулся Сириус. — Она пытается убедить меня остаться у нее в качестве преподавателя. И потом, я уже говорил, что обещал ей разобраться с животными в лесу. Хагрид в одиночку уже не справляется.       — А ты уже позавтракал? — подняла бровь Эмма.       — Да, Меда меня уже накормила, — кивнул Сириус, присев на сиденье мотоцикла. — Она с мужем живет здесь, неподалеку. И они разрешили оставлять мотоцикл в своем гараже.       Эмма только кивнула, решив пока не спрашивать, кто такая эта Меда. Пробормотав, что будет через десять минут, Эмма направилась к дому, чувствуя спиной его взгляд. Войдя в дом, девушка направилась на кухню и быстро съела свою порцию, успев поблагодарить Джо. Вбежав в свою комнату, Эмма быстро закинула все вещи в чемодан, в этот раз закрыв его без особого труда. Посмотрев на себя в зеркало, она подумала, что стоило бы сменить юбку на джинсы, но ей было лень снова открывать чемодан, а потом переодеваться. Махнув рукой, Эмма поспешила вниз, не забыв прихватить чемодан.       — Какая ты шустрая, — улыбнулся Сириус, когда она подошла к нему. — Поставь его, — попросил он, кивнув на ее чемодан.       Эмма послушно поставила его на землю, вопросительно взглянув на мужчину. Она с трудом представляла, как можно ехать на мотоцикле с багажом. Но Сириуса, видимо, ничто не смущало. Он внимательно осмотрелся и, вытащив откуда-то палочку, быстро взмахнул ею над чемоданом, отчего тот тут же стал не больше спичечного коробка.       — Потом его увеличу, — пообещал Сириус, убирая ее уменьшенный чемодан в карман своей куртки. — Садись впереди.       Тряхнув головой, Эмма послушно уселась на мотоцикл, положив руки на руль. Сириус устроился позади нее, буквально дыша ей в затылок. Его широкие ладони легли поверх ее пальцев. А уже через секунду оглушительно взревел двигатель.       — Ну, полетели, — выдохнул ей в волосы Сириус.       Не успела Эмма удивиться этой странной фразе, как поняла, что они уже ехали по пустующему лугу. А потом Сириус нажал какую-то кнопку на руле, и мотоцикл начал подниматься вверх. Эмма опустила взгляд, невольно вскрикнув от удивления, увидев, что они уже высоко в небе, а луг похож за размытое пятно, как и деревни с лесами и горами. Позади послышался веселый лающий смех.

***

      Эмма не знала, как долго они так летели. Местность под ними менялась множество раз, но было совершенно ясно, что они все еще в Шотландии. Ветер был прохладным, но она прижималась спиной к Сириусу, который был невероятно горячим, в сравнении с воздухом высоко над землей. Но все рано или поздно заканчивается. И этот необычный полет тоже начал подходить к концу: мотоцикл начал медленно снижаться, когда они пролетали над старой, покосившейся хижиной. А вскоре и вовсе опустился за деревянным забором, отделявшим хижину от небольшой деревеньки, с аккуратными домами и разнообразными магазинами.       Эмма успела заметить магазин, пестрящий разнообразными красками и сильно выделявшийся среди обычных домов, который назывался: «Всевозможные волшебные вредилки». Еще она успела заметить заведение под названием: «Три метлы», у входа в которое толпилось много народу. Последний магазин, мимо которого они проехали, назывался: «Сладкое королевство», и рядом с ним было множество детей, прилипших к витринам. Эмма успела заметить, что все прохожие одеты во что-то, напоминающее плащи или мантии, и все эти люди провожали их взглядами, некоторые даже приветственно махали руками и улыбались.       Но вскоре они выехали из деревни, и впереди Эмма увидела огромный замок, с разнообразными башнями и башенками. Чем ближе они подъезжали, тем лучше можно было рассмотреть этот величественный замок, в котором, без сомнения, можно легко заблудиться и скитаться в нем целую вечность. Сириус притормозил перед великолепными чугунными воротами, слева и справа от которых высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами.       Двигатель немного притих, и мотоцикл медленно подкатил к небольшой лестнице, ведущей к высоким дверям. Эмма все это время неотрывно рассматривала странных существ, гуляющих между темными каретами, выстроенными в длинный ряд на извилистой дороге. Эти существа были похожи на лошадиные скелеты, обтянутые черной кожей. Морды у них вытянутые, а на ней расположены большие, широко открытые, белые светящиеся глаза без зрачков. Некоторые из существ шевелили огромными, кожистыми и перепончатыми крыльями, напоминающими крылья летучей мыши. Хвост и грива у них длинные и черные.       Встав с мотоцикла, Эмма невольно попятилась назад, пытаясь понять, насколько опасны могут быть эти существа. Сириус заглушил двигатель и тоже слез с мотоцикла, наблюдая за девушкой.       — Кто это? — не глядя на него, спросила Эмма.       — Фестралы! Они ждут, когда их запрягут в кареты, — отозвался Сириус. — Не бойся, они вполне дружелюбны, если их не злить, — прибавил он, погладив одно из существ, которое подошло к нему. — Это Тенебрус, их вожак, он здесь самый старший, — улыбнулся он, посмотрев на девушку.       — Ты с каждым из них знаком? — немного насмешливо спросила Эмма, осторожно погладив Тенебруса по длинной гриве.       — Нет, только с некоторыми, — ответил Сириус. — Не думал, что ты их видишь, — прибавил он, бросив на девушку внимательный взгляд.       — А не должна? — удивленно подняла брови Эмма. — Или их видят немногие?       — Их видят те, кто видел смерть, — тихо ответил Сириус. — Я вижу их с тринадцати лет. Тогда на моих глазах погибла тетя Друэлла, она пыталась заступиться за Меду. Но ее муж и мои родители были настроены категорически против моей кузины. Так случилось, что тетя и моя мама устроили дуэль. Ну, в общем, моя мамаша победила, только сама явно не рассчитывала на летальный исход.       — Когда я жила в Испании, мне оказывал знаки внимания один дядин знакомый, — продолжая медленно гладить фестрала, прошептала Эмма. — Он мне не нравился и казался очень противным, но я лишь терпеливо ему улыбалась, потому что дядя пытался заключить с ним какой-то договор. Знаешь, он сделал мне предложение.       — Как много у тебя женихов, — хмыкнул Сириус, невольно сжав пальцы в кулаки.       — Я ему сказала, что я бесплодна, — повернулась к нему Эмма. — Тогда я не знала, что сказала правду. Я просто хотела, чтобы он от меня отстал. Конечно, он не поверил, заставил меня пройти обследование. — Она невольно шмыгнула носом, глядя прямо перед собой. — Когда я показала ему результаты, он где-то нашел револьвер и застрелился.       — Просто взял и застрелился? — недоверчиво переспросил Сириус. — Тебе не кажется это странным?       — Нет, он ведь был психически неуравновешен, — пожала плечами Эмма. — Он был нервным, постоянно дергался и оглядывался. Часто забывал, что хотел сделать. Порой, делая что-то одно, мог бросить все и отправиться неизвестно куда, после чего его находили без сознания где-нибудь за городом.       — И какое дело у твоего дяди могло быть с таким человеком? — поднял бровь Сириус.       Эмма снова пожала плечами и обвела взглядом пространство перед замком. Мотоцикл Сириуса был здесь каким-то чужеродным элементом, совершенно не сочетавшимся с величественностью замка, старомодностью карет и необычностью фестралов.       — Ладно, пойдем к… — Договорить Сириусу не удалось, потому что его кто-то громко окликнул.       — Сириус, ты когда это приехал? — пророкотал басистый мужской голос. — Нас тут Гарри только вчера навещал. Спрашивал, не был ли ты у нас.       Эмма обернулась в сторону источника звука. Владельцем столь громкого голоса и столь странной речи оказался громадных размеров человек. Эмма сглотнула и запрокинула голову, чтобы лучше видеть заросшее черной, всклокоченной бородой лицо мужчины, остановившегося рядом с ними.       — Привет, Хагрид! — улыбнулся Сириус, пожимая протянутую руку великана. — Зачем я был нужен Гарри? Мы ведь только пару дней назад виделись.       — Сдается мне, он просто решил проверить, насколько ты с ним откровенен, — усмехнулся в бороду Хагрид. — Ты же сказал ему, что будешь в Хогвартсе. А сам где был?       — Появились неотложные дела, — уклончиво ответил Сириус, собственнически притягивая к себе Эмму. — Знакомься, Хагрид, это Эмма, моя невеста, — широко улыбнулся он. — Венера, это Рубеус Хагрид — хранитель ключей и садов Хогвартса, а так же профессор ухода за магическими существами.       — Приятно познакомиться, — пролепетала Эмма, невольно сильнее прижавшись к Сириусу.       — И мне тоже приятно, Эмма! — Черные глаза Хагрида сузились в невидимой из-за бороды улыбке. — Ты теперь у нас знаменитостью будешь наравне с самим Сириусом, — весело сообщил он.       — Почему? — удивленно спросила Эмма, понимая, что несмотря на грозный вид, характер у великана добрый.       — А ты что же, не знаешь? — рассмеялся Хагрид. — Он же у нас самый завидный жених, как его только не пытались соблазнить. Да, Сириус?       — Лучше об этом не вспоминать, — поморщился Сириус. — Ты извини, Хагрид, у меня дело к МакГонагалл. Мы с тобой позже поболтаем. А пока не будем тебе мешать.       — Удачи! — улыбнулась Эмма, поспешив вслед за Сириусом к дверям замка. — А почему он такой огромный? — войдя в просторный холл, тихо спросила она.       — Хагрид — полувеликан, — отозвался Сириус, уверенно ведя ее к одной из мраморных лестниц. — Его мать — великан, а отец человек.       — А как…       — Не задавай этот вопрос, — поспешно перебил ее Сириус. — Мне он до сих пор не дает покоя. Но если честно, я не хочу знать на него ответ.       Эмма тихо хмыкнула, но решила больше ни о чем не спрашивать. Они шли по просторному коридору, местами висели разные картины, а некоторые холсты были пусты. Заметив, что люди на картинах свободно передвигаются и разговаривают друг с другом, Эмма только встряхнула головой, словно желая избавиться от дурного наваждения. Местами стояли рыцарские доспехи, иногда на стенах можно было заметить темные портьеры.       — А кто обслуживает такой большой замок? — решилась спросить Эмма, когда Сириус свернул на какую-то темную лестницу.       — Домовики, домовые эльфы, если угодно, — ответил Сириус, быстро взглянув на нее. — Их работа состоит в том, чтобы служить волшебникам, выполнять любые их приказы. Домовики — вечные слуги, которые могут стать свободными лишь в том случае, если хозяин даст им какую-нибудь одежду.       — Это же рабство! — воскликнула Эмма, резко остановившись.       — Добровольное рабство, — обернулся к ней Сириус. — Очень немногие домовики мечтают о свободе. Если хозяин даст им одежду, то это означает, что они плохо работают, что хозяин ими недоволен, а это самое жестокое наказания для домовика. А если им платить за их труд, то это будет настоящий позор.       — Рабский труд запрещен, пусть и добровольный, — нахмурилась Эмма.       — Запрещен в отношении людей, — заметил Сириус. — А домовики не люди, и они сами не стремятся к свободе. Идем! — Он взял ее за руку и потянул за собой.       Не найдя способа что-либо возразить, Эмма молча пошла за ним, нервно покусывая губы. Ей начало казаться, словно магический мир застрял где-то в Средневековье и с тех пор не развивается. Использование рабского труда, старомодность одежды и взглядов, судя по всему. От Средневековья в этом мире определенно что-то осталось.       — Пойми, магический мир сильно отличается от магловского, — тихо произнес Сириус, когда они вновь оказались в светлом коридоре. — В Министерстве еще два года назад всем управляли древние старики, которым было давно пора уступить свои места молодому поколению. Но большая часть магического сообщества настолько привыкла к укоренившимся традициям и отсутствию каких-либо потрясений, что ни в какую не согласилась бы принимать хоть какое-то самое незначительное изменение. — Они остановились перед большой каменной горгульей. — Только после войны с Волан-де-Мортом удалось добиться хоть каких-то результатов. Сейчас Кингсли министр магии, а он весьма прогрессивен во взглядах. Первым делом он сместил с должностей всех тех стариков, каждый месяц он старается провести новую реформу, чтобы поднять магическое сообщество Британии с того дна, в котором мы находимся, в сравнении с остальными странами. А ведь когда-то именно наша страна была самой прогрессивной. — Сириус невесело усмехнулся и повернулся к горгулье. — Кошачий укус, — произнес он, после чего горгулья ловко отпрыгнула в сторону, открывая путь к винтовой лестнице.       Поднимаясь по этой лестнице, Эмма решила, что сам Сириус обладает далеко не консервативными взглядами. Совершенно ясно, что он еще в школьные годы бросил вызов всей магической Британии, создав себе столь необычный образ, совмещающий в себе несколько антисоциальных субкультур.       Остановившись перед дубовой дверью, Сириус трижды постучал по ней. Эмма невольно попыталась пригладить растрепанные волосы, что окончилось неудачей. Из-за двери послышалось разрешение войти, и Сириус решительно открыл дверь, пропустив девушку вперед и войдя следом, захлопнув за собой дверь.       — Добрый день, Минерва! — весело произнес Сириус, подойдя к длинному столу, за которым сидела женщина в очках и с собранными в пучок седыми волосами.       — Сириус, неужели ты о нас вспомнил, — улыбнулась женщина, поднявшись из-за стола. — А кто твоя спутница?       — Это моя невеста, ее зовут Эмма, — отозвался Сириус, вновь притянув девушку ближе к себе.       — Минерва МакГонагалл, — улыбнулась женщина, посмотрев на Эмму поверх очков. — Невеста, говоришь? Как же вам, мисс, удалось приручить самого завидного жениха Британии?       — Сказала ему, что не люблю собак, — усмехнулась Эмма, с интересом рассматривая портреты, которыми были увешаны стены.       — На самом деле все намного сложнее, — произнес Сириус, подойдя ближе к столу. — Вы можете считать меня сумасшедшим, но Эмма дважды спасла мне жизнь.       — Я внимательно слушаю, — кивнула МакГонагалл, опустившись обратно на свой стул.       Эмма поняла, что Сириус настроен решительно, и сама присела на край одного из стульев, продолжая осматривать кабинет. Все портреты спали, за исключением старика с длинной серебристой бородой, который с любопытством смотрел прямо на нее, поверх очков-половинок. Сглотнув, Эмма отвернулась от него и сосредоточила внимание на рассказе Сириуса.

***

      После окончания речи Сириуса, в кабинете минут десять царила тишина. МакГонагалл переводила взгляд с девушки на мужчину и обратно, пытаясь осмыслить рассказанную историю. Сириус по-прежнему стоял перед столом директора, упершись в него ладонями. Эмма смотрела прямо перед собой, чувствуя на себе множество заинтересованных взглядов проснувшихся портретов.       — Тебе только бы выделиться, — неожиданно фыркнул мужчина на одном из портретов. — Не живется тебе нормально! Необходимо всюду быть особенным!       Эмма бросила быстрый взгляд на говорившего, заметив, что тот чем-то неуловимо похож на Сириуса. Только мужчина на портрете выглядел намного старше, у него была недлинная бородка и когда-то черные волосы были почти полностью седыми.       — Должно быть, это привычка, — криво усмехнулся Сириус, повернувшись к портрету. — Но может, ты соизволишь рассказать то, что знаешь?       — Я лишь знаю, что ничего подобного не происходило больше трех столетий, — пробормотал портрет, не глядя на собеседника. — Да и не должно было происходить, ведь маги смогли избавиться от этого.       — Тут ты не прав, Финеас, — возразил старец, который все так же смотрел на Эмму поверх очков. — Связи смогли ослабить настолько, чтобы можно было жить спокойно и не искать того, кто предназначен магу судьбой. Но это вовсе не значит, что эта связь перестала существовать. Она просто настолько слаба, что ее невозможно почувствовать.       — Минерва, о чем разговаривают эти двое? — не выдержал Сириус. — Что, мантикора меня раздери, происходит?       — Будет намного лучше, если ты поищешь информацию в книгах, — нахмурившись, произнесла МакГонагалл. — Насколько я понимаю, речь идет о людях, предназначенных друг другу судьбой, о родственных душах, если угодно.       — Ясно, — выпрямившись, протянул Сириус. — Нужно поговорить с Лунатиком, — тихо прибавил он. — Минерва, мы поживем здесь один месяц. Я просто обязан рассказать Эмме как можно больше.       — Ты же знаешь, я всегда тебе рада, — кивнула МакГонагалл. — Особенно если ты возобновишь свои уроки. Ты представить себе не можешь, как часто мне приходиться напоминать студентам, что ты не можешь постоянно проводить занятия.       — Им так нравятся его уроки? — удивленно спросила Эмма.       — Меня саму это удивляет, — усмехнулась МакГонагалл. — И еще, я советовала бы вам сходить к мадам Помфри, проверить стабильность вашего магического ядра. Вполне возможно, что рано или поздно ваши силы вновь восстановятся, а обучать взрослых людей магии очень сложно.       — Хорошо, мы заглянем к мадам Помфри, — кивнул Сириус. — Спасибо, что выслушали и не отправили в Мунго, — улыбнулся он, подойдя к Эмме.       — Боюсь, они все еще не хотят принимать тебя в качестве пациента, — отозвалась МакГонагалл. — Твою комнату никто не занимал, думаю, вы сможете устроиться в ней. Надеюсь, ты не станешь устраивать ловушки для учеников, а займешься чем-нибудь полезным.       — Это был не я, — буркнул Сириус, пряча улыбку. — Это был Снейп. Он мне проспорил.       — Мерлин, дай мне сил и терпения, — прошептала МакГонагалл.       Сириус улыбнулся и подошел к двери. Эмма нервно передернула плечам и подошла к мужчине. Спускались они молча, каждый пребывая в собственных размышлениях. Оказавшись в коридоре, Сириус быстро направился к одной из портьер, Эмма поспешила за ним, стараясь не отставать. За портьерой оказался какой-то темный ход, по которому Сириус уверенно двинулся вперед. Идя следом, девушка смогла понять лишь то, что Сириус знает этот замок так же хорошо, как свой мотоцикл. Сама она вряд ли смогла бы все здесь изучить даже за несколько лет обучения.       — Почему Финеас считает, что ты хочешь всюду выделяться? — нарушила тишину Эмма.       — Потому что я везде исключение, — вздохнул Сириус. — Вся моя семья училась на факультете Слизерин, а я единственный умудрился попасть на Гриффиндор.       — Это разве преступление? — удивилась Эмма.       — Для Блэка это не просто преступление, это отречение от семьи, — фыркнул Сириус. — Я сбежал из дома, общался с маглами и стремлюсь понять все их науки, разобраться в их изобретениях.       — И это тоже плохо? — недоверчиво спросила Эмма.       — Это просто ужасно, — стараясь сохранить серьезный тон, кивнул Сириус. — Маглы — отбросы общества и не имеют права на существование. Они слабые и бесполезные существа, у них нечему учиться. — Он посмотрел на нахмурившуюся девушку. — Именно из-за господства такого мнения волшебники недооценивают тот прогресс, которого смогли достигнуть маглы. А меня всегда интересовали то, что я не мог понять.       — Значит, ты выделялся и среди студентов? — тихо спросила Эмма.       — Я был главной звездой Хогвартса, — улыбнулся Сириус. — Не один, конечно. Наша компания пользовалась огромным вниманием и популярностью, нас любили все, даже профессора. Но и враги у нас, разумеется, были, но мы всегда с ними расправлялись. Я был первым сердцеедом школы, можно сказать, был секс-символом Хогвартса.       — Какой ты скромный, — фыркнула Эмма. — Теперь я понимаю, почему ты такой наглый и самоуверенный.       — Да, в школьные годы со мной никто не мог сравниться в самовлюбленности, — пробормотал Сириус. — Я купил мотоцикл, это окончательно разрушило мои отношения с братом. Рег надеялся, что я еще одумаюсь и вернусь в семью. — Он тяжело вздохнул. — Я не вступил в ряды Пожирателей, хотя мне предлагали это несколько раз. Стал мракоборцем, потому что меня об этом попросил Джеймс. Сам я не знал, чем мне лучше заняться после школы. Потом была война, и я всегда первым рвался в бой, после которого Лили со слезами на глазах пыталась разобраться со всеми моими травмами. Она мне постоянно читала нравоучения о том, что мне стоит себя беречь, но ее слова действовали только на Джеймса. Еще я попал в Азкабан, где люди сходят с ума, и сохранил рассудок. И я был первым человеком, которому удалось сбежать из этой тюрьмы без посторонней помощи. Меня не могли поймать три года, а потом я просто умер, но вернулся и с того света, не без твоей помощи. — Сириус задумчиво взлохматил свои волосы. — Думаю, причин для того, чтобы я всюду выделялся, предостаточно.       — И даже не поспоришь, — хмыкнула Эмма, когда они вышли из-за другой портьеры, оказавшись рядом с белыми дверями. — Где мы?       — Больничное крыло, — ответил Сириус, толкнув одну из дверей.       Они вошли в большое, светлое помещение, вдоль стен которого стояли больничные кровати, у одной из стен стоял небольшой шкаф. Эмма заметила приоткрытую дверь и предположила, что данное помещение является лазаретом. На одной из кроватей спиной к вошедшим сидела девушка, ярко-фиолетовыми волосами, длиной до плеч. Рядом с девушкой стояла женщина, перебирающая на столике какие-то пузырьки.       — И больше так не переживай, — говорила женщина, когда пара подошла ближе. — Он мальчик сильный, уже завтра будет бегать, как ни в чем не бывало.       — Большое спасибо за помощь, Поппи, — произнесла девушка, все так же продолжая сидеть на кровати.       — Всем добрый день! — бодро произнес Сириус, заставив всех вздрогнуть.       — Мистер Блэк, вы не могли бы перестать постоянно подкрадываться? — возмущенно произнесла Поппи. — Тебе уже сорок лет, а ты ведешь себя хуже ребенка.       — Зато со мной не скучно! Да, волчонок? — ничуть не растерялся Сириус, взяв на руки мальчика, который сидел у девушки на коленях. — Ну, рассказывай, когда ты успел простудиться.       — Я хотел покомить камала, — обняв Сириуса за шею, произнес мальчик. — Мама его ипугала, и он уплыл.       — А ты решил поплыть за ним? — весело спросил Сириус. — Какой ты смелый!       — Это не смешно! — воскликнула девушка, поднявшись на ноги. — Он ведь мог утонуть, Сириус. Зачем ты его поощряешь.       — Он бы вообще не оказался рядом с озером, если бы кто-то за ним лучше присматривал, — фыркнул Сириус.       — Ты хочешь сказать, что я плохая мать? — прищурилась девушка, волосы которой стремительно начали принимать какой-то огненный оттенок.       — Я хочу сказать, что он такой же непоседливый, как и ты, — хмыкнул Сириус. — Меда тоже часто упускала тебя из виду и находила в самых разных местах.       — С тобой просто невозможно разговаривать, — буркнула девушка, все еще недовольно глядя на мужчину. Но потом она переключила свое внимание на Эмму, которая молча наблюдала за происходящим. — Привет! — весело произнесла девушка, окинув ее быстрым взглядом. — Ты, должно быть, Эмма. А я Тонкс, рада с тобой познакомиться, — протянув руку, дружелюбно улыбнулась она.       — Привет, Тонкс! — пробормотала Эмма, пожимая девушке руку. — А откуда ты меня знаешь?       — Мне Римус рассказал, — просто ответила Тонкс, покосившись на Сириуса, который что-то тихо рассказывал мальчику. — Знаешь, я представляла тебя немного иной. Не такой… яркой!       — Я не яркая, я пестрая, — усмехнулась Эмма. — А ты подражаешь панкам? — вырвалось у нее.       Эмма не могла сделать другого предположения, потому что только на такую ассоциацию ее наталкивали рваная в нескольких местах футболка с эмблемой рок-группы Ramones и джинсы, заправленные в тяжелые ботинки. На рукаве темной мантии, надетой поверх обычной одежды, был нарисован череп.       — Нет, разве что своему дорогому дядюшке, — рассмеялась Тонкс. — Эти ботинки он мне и подарил.       — Молли считает, что я плохо влияю на детей, - произнес Сириус, усадив мальчика на кровать.       — Нет, холошо! — уверенно заявил мальчик. — Ты очень добый и веселый!       — Римус боится, что Тедди тоже может начать подражать стилю Сириуса, — прошептала на ухе Эмме Тонкс. — А ты тоже кому-то подражаешь? Может, хиппи?       — Они предпочитают называть себя — прекрасные люди, — буркнула Эмма, мрачно наблюдая за Сириусом, который о чем-то разговаривал с Поппи. — Ты замужем за Римусом, так?       — Он долго сопротивлялся, — улыбнулась Тонкс. — Можешь не переживать! Сириус лишь мой любимый дядюшка. Он, кстати, очень любит детей, хоть и отрицает это, — заговорщицки прибавила она.       — Мисс Тафт, подойдите сюда, — позвала Эмму Поппи, отойдя от Сириуса. — Мистер Блэк просил провести полную диагностику. Вы согласны?       Эмма бросила взгляд в сторону Сириуса, и тот ей ободряюще улыбнулся. Повернувшись к Поппи, Эмма только кивнула. Женщина тут же взмахнула палочкой, после чего нахмурилась и обошла девушку кругом, бормоча что-то себе под нос. Эмма старалась не шевелиться и даже зачем-то задержала дыхание. Поппи остановилась и произнесла:       — У вас крепкий иммунитет, мисс Тафт! И волшебница из вас получится довольно способная. — Женщина обернулась к Сириусу. — Приступать к обучению магии можно хоть прямо сейчас, нужно лишь купить волшебную палочку. — Потом она вновь обратилась к Эмме. — В целом, вы абсолютно здоровы, никаких отклонений нет. — Поппи задумчиво посмотрела на нее, словно гадая, стоит ли говорить что-то еще.       — Это последняя порция, — нарушил тишину знакомый мужской голос. — Этих зелий должно хватить на месяц.       Эмма обернулась ко входу в больничное крыло и увидела Снейпа, замершего недалеко от Тонкс. Теперь Эмма понимала, почему Сириус называет Снейпа летучей мышью. Длинная, черная мантия, развивающаяся позади мужчины во время движения, действительно напоминала крылья летучей мыши.       — Прекрасно, Северус, — воскликнула Поппи, поспешно подходя к Снейпу и забирая у него пузырьки с какой-то жидкостью. — Большое спасибо! — сказала она, скрывшись за приоткрытой дверью.       — Добрый день, мистер Снейп, — ровно произнесла Эмма, окинув его еще одним взглядом.       — Добрый день, мисс Тафт, — хмыкнул Снейп, переводя взгляд на Сириуса, который медленно подошел ближе. — Скажи, Блэк, зачем тебе так понадобилось защищать ее разум?       — Чтобы ты не совал свой большой нос туда, куда не надо, — буркнул Сириус. — Значит, у меня все же получилось, — как-то вопросительно произнес он.       — Мне не удалось проникнуть дальше мыслительной ступени, — отозвался Снейп. — И что же такое ты пытался скрыть?       — Не твое дело, — буркнул Сириус, отвернувшись от собеседника. — Вот дождешься у меня. Возьму и назначу тебя шафером, — пробурчал он.       — Я действительно не могу понять, как вам удается с ним общаться, — обратился к Эмме Снейп. — Он ведет себя, как избалованный ребенок.       — Детей нужно уметь слушать, — улыбнулась Эмма. — И главное, уделять им побольше внимания.       — Поздравляю, Блэк, — усмехнулся Снейп, после чего развернулся, взмахнув полами мантии, и поспешил покинуть больничное крыло.       — Как Гермиона его выносит? — ни к кому не обращаясь, спросил Сириус.       — Ой, я совсем забыла, — воскликнула Тонкс, вскочив на ноги и взяв сына на руки. — Я к Римусу! Увидимся!       Сириус и Эмма проводили Тонкс взглядами, переглянулись и сами направились к выходу из лазарета. Идя по коридору, Эмма увидела через окно, что фестралы уже повезли кареты со двора замка. Обернувшись к Сириуса, она спросила:       — А как ученики попадают в школу?       — Приезжают на поезде, — ответил Сириус, тоже посмотрев в окно. — Все студенты садятся на Хогвартс-экспресс в Лондоне, на вокзале Кингс-Кросс с платформы девять и три четверти. Экспресс везет учеников до станции в Хогсмиде — это деревня, через которую мы проезжали, — а со станции ученики едут в каретах. Только первокурсников встречает Хагрид и вместе с ними плывет в лодках через Черное озеро.       — Ты упоминал два факультета, — заметила Эмма. — А сколько их всего?       — Всего — четыре, — отозвался Сириус. — Школу Хогвартс основали четыре великих мага — Годрик Гриффиндор, Кандида Когтевран, Салазар Слизерин и Пенелопа Пуффендуй. В честь Основателей были названы четыре факультета, соответственно их фамилиям. В начале детей учили только они четверо, и каждый набирал себе учеников. — Сириус на мгновение замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить. — Это было чуть раньше Средневековья. Тогда люди разделялись по сословиям, и среди них было множество неграмотных. Попросту говоря, множество крестьян. Так получилось, что в большинстве случаев Гриффиндор обучал детей тех, кто воюет. Годрик сам был рыцарем, его меч хранится в кабинете МакГонагалл. С тех пор считается, что на факультет Гриффиндор попадают храбрые и благородные люди. Когтевран обучала тех, кто молится, то есть — духовенство. Кандида считалась самой мудрой из четырех Основателей, поэтому она могла найти подход к обучению магии даже верующих. Считается, что на Когтевран попадают те, кто отличается оригинальностью мышления, мудростью. Слизерин считал, что обучать нужно только детей благородного происхождения, среди его учеников были дворяне, которые часто были приближенными ко двору какого-нибудь знатного вельможи, или же дети самого этого вельможи. На его факультет попадают люди хитрые, амбициозные и, в большинстве случаев, принадлежащие древнему роду. Ну, а Пенелопа взяла на себя самую сложную задачу — обучение крестьян. Именно поэтому на ее факультет попадают только трудолюбивые, упорные и верные.       — Теперь я понимаю, почему детям нравится твои уроки, — произнесла Эмма, наблюдая за ним. — У тебя хорошо получается рассказывать истории.       — Я очень стараюсь! — улыбнулся Сириус. — Пойдем в библиотеку. Надо поискать информацию, — вздохнул он, направившись вперед по коридору.       Бросив еще один взгляд в окно, Эмма поспешила следом за ним.

***

      В Большом зале становилось все больше и больше учеников. Все они неспешно рассаживались за столами своего факультета. Профессора уже сидели за столом преподавателей, стоявшем перпендикулярно столам факультетов. Помимо штата Хогвартса за столом сидела Тонкс и Сириус с Эммой. Девушка чувствовала себя несколько неуютно под любопытными взглядами преподавателей и некоторых студентов. Но Сириус ободряюще сжимал ее ладонь, о чем-то увлеченно рассказывая Римусу, сидевшему рядом с другом с сыном на коленях. С другой стороны от Эммы сидела Гермиона, которая читала какую-то книгу.       Когда все студенты расселись и притихли, МакГонагалл ввела в зал первокурсников, которые с открытыми ртами рассматривали зал и, задирая головы, волшебный потолок, который тоже сильно удивил Эмму, когда она только вошла в этот зал. МакГонагалл поставила перед столом преподавателей трехногий табурет и положила на него старую, потрепанную шляпу.       — Считается, что когда-то Распределяющая шляпа принадлежала Годрику Гриффиндору, — прошептал девушке на ухо Сириус, когда шляпа запела. — Она проникает в сознание ребенка и определяет, какими качествами он больше всего пользуется, после чего распределяет его на один из факультетов.       Эмма кивнула, внимательно наблюдая за странной церемонией распределения. Первокурсники надевали на себя Шляпу, после чего та выкрикивала названия факультета, и дети спешили к одному из столов, чуть-ли не падая от волнения. Когда последний первокурсник занял свое место за столом Слизерина, МакГонагалл произнесла небольшую речь, сообщив о том, что Сириус будет преподавать весь сентябрь. Ученики всех четырех факультетов радостно закричали и захлопали в ладоши, некоторые даже посвистели.       Во время пира, Эмма ела молча, мрачно глядя себе в тарелку. Ее все больше и больше беспокоили слова Тонкс о том, что Сириус любит детей. Как видно, дети его тоже любят. А из-за нее Сириус никогда не сможет стать отцом. Ей действительно казалось странным, что он добровольно согласен на это.       — Вот скажи, почему ты такая мрачная? — спросил Сириус, когда они шли к его комнатам. — Что-то не так?       — Почему мадам Помфри не сказала о том, что я бесплодна? — спросила Эмма, глядя ему в глаза. — Она сказала, что нет никаких отклонений. А разве бесплодие не является отклонением?       Сириус как-то слишком внимательно на нее посмотрел, но так ничего и не сказал, пока они не оказались в комнате, которую предложила им МакГонагалл.       — Эмма, ты боишься, что я уйду от тебя, верно? — подойдя к ней очень близко, спросил Сириус. — Думаешь, что рано или поздно я захочу своего ребенка и буду винить тебя в том, что это невозможно?       Опустив взгляд, Эмма кивнула, чувствуя появившиеся на глазах слезы. Сириус осторожно поднял ее лицо пальцами за подбородок и посмотрел ей прямо в глаза.       — Этого никогда не случится, поверь мне, — нежно прошептал он, поцеловав ее в нос. — Не спорь, пожалуйста! Я знаю, о чем говорю. Я люблю тебя, Эмма, и ничто этого не изменит.       Не представляя, что можно на это сказать, Эмма молча обняла его, спрятав лицо у него на груди. Сириус тихо фыркнул, уткнувшись носом в ее волосы, и обнял ее в ответ.