Самый темный час перед зарей

The sky is falling, the sky is falling down The ocean's flooding, the oceans are swelling everywhere all around The fire's burning, fire burns me to the ground What the fuck was I waiting for?

       Словно из-под толщи воды до нее доносились аккорды знакомой песни. Замерев, она проникалась чистым исполнение гитарных риффов руками малоизвестного американского гитариста — Кристиана Брэйди, но не дав девушке насладиться звучанием в полной степени, в песню назойливо вмешались невнятные бормотания незнакомых голосов, которые, кажется, с каждой отвлечённой секундой становились все более различимыми.        — Если твоя цель — чистить всю следующую неделю конюшни или выгребные ямы казарм, то вперёд, но только потом не говори, что я тебя не предупреждал…

The smell of rain in the sky The tears are gone, the well is dry Why is my feeling of loss like a welcome home? So welcome home

       — Генри, бедняга, был у него с полчаса назад и всё ещё сидит, словно побывав в пасти дракона, — голос перешёл на полушёпот, — говорит, что такого злющего, как ярость Создателя, ещё не видел, даже когда командир Каллен застал его вместо дежурства в северной башне с помощницей дипломата…

Why is this feeling of loss like a welcome home? So welcome home, so welcome home So welcome home

       Последние аккорды уже были едва различимы и поэтому девушка, грязно выругавшись вслед затихающей мелодии, наяву распахнула глаза.        Хватило и десяти секунд, чтобы понять — это не её дом, и даже более того — не её подвал. Не шевелясь, она начала изучать окружающую её локацию: серая небрежная каменная кладка стен, местами извитая узорами паутины, была исполосована тусклым светом, прорывающимся через массивные металлические прутья решётки.        «Тюрьма?» — первое, что пронеслось в голове.        В нос ударил застоялый запах плесени и сырости.        — Машужвать… — прохрипела она, давая оценку очередному сну во сне, надеясь, что он будет более сговорчивым на приятности, нежели его предшественник. — Ну почему не сад с Аполлонами?        Риторический вопрос, как ему и полагалось, остался, конечно же, без ответа.        В этот самый момент её тело решило напомнить о себе, точнее о своём плачевном состоянии, когда немота стала плавно отступать. Иссохшие потрескавшиеся губы вспыхивали жаром, а нарастающая пульсирующая боль расползалась по спине, подключая один нерв за другим с каждой напряжённой мышцей. В голове нещадно гудело, а сама она казалась неподъёмной, как и все конечности, которые, к её счастью, были хотя бы на месте. Попытка принять вертикальное положение не вызвала одобрения у организма, а лишь подкинула новых проблем — правое плечо заныло с такой силой, бросая в озноб, от чего зубы звучно клацнули, а в глазах потемнело        — Ох, твою ж... — простонала девушка, сгибаясь пополам, начиная сомневаться в том, что сон может настолько остро проецировать боль. — Что за адская гостиница? — дополнила она, и, встав на ноги, шатаясь, подошла к решётке, цепляясь пальцами за холодный металл.        Теперь сомнений не оставалось — тюрьма по самому очевидному определению. Три камеры напротив были безжизненно пусты, что показалось ей несправедливым и весьма нечестным, а в конце коридора, откуда все это время доносились приглушённые разговоры, стояли двое мужчин, один из которых был облачен в… в доспехи?        Проморгавшись несколько раз, девушка так и не смогла это развидеть.        Доспехи. Металлические, мать их, доспехи, надев которые, человека бы пришлось поднимать краном, чтобы посадить на лошадь.        Вырвался нервный смешок и безмолвный вопрос: «что здесь происходит?» потребовал дополнения до «что нахер вы здесь устроили?».        — Эй! — обратившись к мужчинам, проскрипела девушка осипшим голосом, словно её связки покрылись слоем ржавчины. — Место, конечно, душевное, но я бы с удовольствием посмотрела все апартаменты.        Замолчав, они с неким опасением взглянули в сторону её камеры и разом вздрогнули, когда массивная дверь с грохотом распахнулась, издавая протяжный скрип. Вошедший гневно смерил их взглядом, определённо применяя ментальное насилие, задал ровно два вопроса, после чего, жестом велел им убраться отсюда.        «А ты-то ещё кто?» — шумно выдохнув, она наблюдала как ровным и отточенным шагом, звук которого разносился по пустому коридору, он приближался к камере.        Несмотря на десяток факелов по обе стороны, свет которых рассеивал темноту недостаточно, чтобы досконально изучить каждую деталь тюремного помещения, но этого света хватило с лихвой, чтобы рассмотреть шагающую фигуру, от приближения которой внутри зарождалась тревога. Высокий мужчина носил замысловато сложенную рыцарскую накидку цвета красного вина, воротник которой был представлен весьма эффектным густым мехом. Закованный в броню широкий торс, был наполовину закрыт аккуратно уложенными широкими полосами, которые надёжно фиксировал широкий набедренный ремень. Руки скрывались в перчатках, поверх которых были надеты кованые наручи, состоящие из металлических пластинок и пластин, соединённых подвижными заклёпками и кожаными ремешками.        Подойдя к решётке, он молча открыл замок и зашёл внутрь.        Несмотря на тёплые черты лица, его выражение обожгло холодом: ненамеренным, неконтролируемым, заполняющий всю её сквозящую пустоту. Теперь она поняла, про кого так усердно шептались двое стражников, ведь тот слой не выветрившейся ярости всё ещё тлел в этих глазах, в напряжённых скулах с поигрывающими и бугрящимися жилками. Он молча смотрел на неё сухим почти безразличным взглядом, от чего нарастающая паника начинала путать мысли, призывая сбежать. Сбежать настолько далеко, насколько это вообще позволили бы законы физики. А главное, выжечь эти воспоминания без намёка на сожаление.        — Не стоит, — наконец-таки прервав нависшую тишину, произнёс командир Каллен, наблюдая как девушка, испуганно сжавшись, сверлит взглядом открытую дверь. — Ты же не думаешь, что можешь вот так просто взять и выйти отсюда? — добавил он, делая шаг в её сторону.        — Вы меня не тронете… — пытаясь вложить в эти слова больше утверждения, нежели вопроса, протянула она, отходя назад.        — А вот это зависит от тебя, — ответил он и провёл рукой по шершавой поверхности решётки, смахивая едва заметный конденсат и растирая его пальцами.        Все его движения были плавные, ленивые и выдержанные, но не менее обманчивые. И она почему-то чувствовала это, чувствовала ту скрытую угрозу, исходившую от него, будто сейчас перед ней стоял опасных хищник, которого выдавал острый взгляд, грация рыси и крепкие мускулы, скрытые под бронёй. Он будто ждал одной единственной ошибки. Её ошибки.        — Что вам от меня нужно? — возмущённо спросила она, и голос дрогнул на первом слове, игнорируя невозмутимый вид. — Что тут вообще, чёрт возьми, происходит? Что это за место?        — Какой орден тебя нанял? — резко прервав её напор своим, Каллен молниеносно сократил расстояние, подходя в плотную.        — Нанял? Что? — вскрикнула от неожиданности и испуга, вжимаясь в стену. — Не подходит…        — Для кого ты шпионишь?        — Я не…        — Кто твой хозяин?        — Да что…        — Отвечай! — сделав звенящую паузу, он навис над ней, словно мрачная тень, добавляя и без того серьёзному голосу угрозу. — И лучше не ври.        — Я не шпион… — тщетно скрывая дрожь в голосе, растеряно ответила она.        — Во имя Создателя, не ври мне.        — Вы меня с кем-то перепутали…        — Кому ты помогала?        — Я не понимаю вас…        — Я же сказал, не ври! — грохотом раздалось у неё в ушах.        — Я не вру! — сорвавшись, вскрикнула девушка, делая выпад вперёд в попытке оттолкнуть мужчину.        Среагировав быстрее, чем она совершила действие, Резерфорд рывком отскочил назад, разрывая расстояние между ними и испуская еле слышное рычание, пропитанное недовольством.        — Хорошо, — вновь облачившись в хрупкое спокойствие, словно балансируя, мужчина застыл на месте. — Тогда кто ты?        — Я обычный человек … — запнувшись, она начала хватать воздух, борясь со сбитым дыханием, — который ни черта не понимает и уж точно ничего не сделал! Поэтому, прошу, хватит. Это уже вовсе не смешно, — протянула в мольбе, — просто отпустите меня, и я, клянусь, что забуду о вашем существовании…        — Ты лжёшь, а это уже вправду не смешно, — сказал Каллен, после чего сложил на груди руки в знак утверждения. — Боюсь, ты меня не совсем верно поняла — мои люди видели, как прошлой ночью в лесу ты открыла разрыв. Обычному человеку это не под силу.        С каждым его сказанным словом цель этого «допроса» стала ускользать от неё всё дальше и дальше, как и понимание происходящего, да и девушка отбросила попытки проникнуться всем этим безобразием, в котором она оказалась на этот раз. Да и происходящее вокруг с каждой минутой всё больше напоминало реконструкцию средневековья откровенно пришибленными больными.        — Вы не в себе! — качая головой, подытожила она. — Вы все тут такие? Или есть кто-то, на кого не распространился синдром кретинизма и мудачества? Что с вами всеми не так?! — эмоции хлестнули накопившимся недовольством, словно вырвавшаяся пробка из-под шампанского. — Знаете что, а катитесь-ка вы к… чертям собачим! С меня хватит! Надоело!        Она наконец-таки ощутила расползающуюся по телу злость. Стихийную. Всепоглощающую. И, решив, что этот спектакль слишком затянулся, направилась в сторону двери. Пора бы уже лично отблагодарить рукоплесканиями по морде того самого сценариста-затейника.        — Я же сказал, что так просто ты отсюда не выйдешь, — с ледяной ухмылкой бросил мужчина и с силой схватил за запястье.        — Отпусти! — прошипела девушка, пытаясь вырвать. — Да кто ты такой, чёрт возьми, чтобы держать меня здесь? — и, не ожидая от себя, одарила мужчину звонкой пощёчиной.        Тишина длилась ровно пять секунд, но этого хватило с лихвой, чтобы, зажмурившись, трижды пожалеть о содеянном. В ответ он даже не шелохнулся, лишь глаза сверкнули острой сталью, разрезая в клочья всю её собранную по кусочкам бойкость. Решительный взгляд не блефовал.        — С помощью этого ты открыла завесу? — мужчина схватил вторую руку, поднося туго перемотанную бинтами ладонь к её лицу. — Магия крови? Кому ты помогала? — и, устав от затянувшегося никчёмного разговора, прогремел. — Отвечай!        Отчаянным рывком она попыталась освободить запястья, но их лишь сильнее пронзила боль, разбегаясь по плечам жгучими импульсами. В этот момент Резерфорд резко развернул её и с силой вжал в холодные прутья решётки. Ударившись о металл затылком, девушка вскрикнула, выпуская воздух из лёгких. Чувствуя, как предательски подгибаются колени, она задрожала.        — Последний шанс, — предупредил её мужчина. — Я дам тебе последний шанс, но подумай хорошенько прежде чем отвечать. Это должна быть весьма ценная информация, чтобы не пришлось казнить тебя, как малефикара*.        В этот момент его слова не показались девушке чем-то невозможным и отстранённым. Напротив, они стали чётко вычерчивать грани реальности, как и её место среди происходящего. Понимание накинулось ознобом, и, навернувшиеся слезы, скатились по лицу. Она уже не видела его взгляда, не видела серых камней, которые заменяли привычные стены, не видела блеклого света факела. Всё померкло перед пеленой слез.        — Поэтому лучше послушай. Солдаты видели, как ты вышла из леса. Вот только сразу после в нём открылся разрыв. И те демоны, которые через него прошли в наш мир… — он сделал паузу и опустил голову, словно борясь за эмоциональный контроль, — много хороших солдат погибло, сдерживая их, — наклонись ещё ближе, и он смог бы услышать, как бешено колотится её сердце. — И у меня только один вариант — ты использовала запрещённую магию крови. Да и твои ладони подтверждают мои догадки. Вот только ты кому-то помогала. Одной тебе не под силу порвать завесу, — слегка ослабив, хват, он беспристрастно добавил: — Поэтому повторюсь, подумай хорошенько, прежде чем отвечать, а тем более лгать мне.        Пелена и алая кровь на онемевших руках и скрежет веток в тёмном, почти чёрном лесу. Как же холодно. Страх высасывает воздух. Легкие хрипят. Зелёные всполохи, а среди них женщина с перерезанной глоткой улыбается вязким оскалом. Огненные глаза и трупный запах, сквозь ветвистые когти, смыкают на шее пальцы. Ужас под кожей, как муравьиный рой. Истошный крик птиц, и крик её собственный — истерзанный, чужой.        — Он убил ту женщину, — почти шёпотом произнесла она и всхлипнула, — и убил бы меня, — девушка до крови прикусила губу, чтобы эта боль напомнила о реальности, а не о том кошмаре наяву, в который засасывало сознание. — Поэтому мне пришлось перехватить лезвие, — балансируя между новой реальностью и воспоминаниями, она сжала ладони и поморщившилась от острой боли в порезах, — а иначе бы он перерезал глотку и мне, — и, замолчав, уставилась в каменистый потолок. Слезы ручейками скользили по шее, на которой наверняка виднелись багровые синяки.        — Тогда что произошло в лесу? Что ты сделала? — подводя беседу к завершению, он слегка отодвинулся назад, не разжимая руки.        — Я… — пытаясь выцепить хоть что-то, она замолчала, стараясь найти намёк на правду, но память молчала, как и испытующе молчал Каллен, внимательно изучая её покрасневшее от слез лицо, — я не помню.        Разочарованно выдохнув, мужчина нахмурил лоб, после чего задал последний вопрос:        — Это твой окончательный ответ?        — Да, — еле слышно ответила девушка, избегая взгляда.        — Хорошо, я передам твои слова Инквизиции, — отпустив руки, он, не задерживаясь более, вышел из камеры и запер дверь на замок, после чего на его лице отразилась вековая усталость, а плечи слегка осунулись под тяжёлой броней.        Услышав скрип решётки, девушка обхватила себя руками и бессильно сползла на пол. Давясь слезами, она уже не сдерживала своё рыдание, которое разрывало грудь. Выжженная и разбитая, девушка сидела, прижавшись к прутьям спиной, и слушала звук удаляющихся шагов, вместе с которыми ускользал её страх, оставляя на сцене лишь обречённость и бессилие.        — Меня зовут Эллизабет, — зачем-то прокричала вслед, — и я всего лишь хочу попасть домой.        Тишина услышала её, но ответить была не в силах.