Самый темный час перед зарей

       — Вот ты где! — грохотом раздалось на всю оружейную, когда в неё ввалилась темноволосая девушка с мальчишечьей причёской. — Так и знала, что найду Каллена за пятой по счёту проверкой снаряжения за сегодняшнее утро, — прыснула она, скрестив руки на груди. — Я смотрю, опять чистишь пёрышки своим птенцам.        Кираса угольного цвета с замысловатым белым орнаментом и облегающие коричневые кожаные брюки подчёркивали славно сложенную фигуру, и дополнялись слегка потёртыми перчатками с фиксирующими ремешками под самым локтём с нашитыми металлическими пластинами в области тыльной стороны. Для него она уже выглядела устрашающе, особенно с длинным мечом Инквизиции, который крепился слева за оружейный ремень, опоясывающий её талию несколько раз. Прокрутив в голове возможные свои шутливые тактичные высказывания в её адрес в ставке командования, мужчина вздохнул с облегчением, убеждая себя в отсутствии таковых.        — Кассандра, — улыбнувшись, он вернул меч в ножны и аккуратно разместил на стойке со снаряжением, коему не было и счёта, — рад тебя видеть.        Заметив, как она буравит его прищуренным взглядом, тут же добавил:        — Мне нужно было проверить… — потирая шею, мужчина начал осматриваться вокруг, пытаясь выцепить подходящее оправдание, — всё ли оружие…        — Наточено, чтобы перерубить твою тягу к работе без передышки и до изнурения? — хмыкнула Кассандра. — Ты перед последним походом загонял всех и вся с требованиями привести снаряжение в безупречный вид, — усевшись на стоящий рядом деревянный стул, который недовольно скрипнул, продолжила: — Даже, как мне рассказали, Варрик, будь он трижды съеден виверной, как ужаленный носился со своим драгоценным арбалетом, прячась по углам, и умолял не подпускать тебя к нему, угрожая сделать следующим главным героем его грязного бульварного романа.        — Мне показалось, что он плохо смазал направляющие воском, — нервно поперхнулся Каллен, — и на тетиве виднелись задиры, не говоря уже о спусковом механизме…        — И ты вот так просто взял и сказал ему об этом? — залилась удивлением Кассандра. — Зная, что он впадает в бешенство, когда речь заходит о несовершенствах его горячо почитаемой Бьянки?        — Да, — протянул Каллен, смеясь в ответ, — он, наверное, до сих пор зол на меня.        — Да он в полном бешенстве! — воскликнула Кассандра. — И как я только могла это пропустить.        Нахлынувшая волна, прокатилась хохотом по складу, отпугивая проходящих мимо зевак.        — Каллен… — спустя минуту Кассандра обратилась к мужчине, когда смех в его глазах стих, — я знаю, о чем ты сейчас подумал, но даже не смей. Ты сделал всё, что было в твоих силах, — заметив, как мужчина скептично вздохнул, покачивая головой, она уверенно добавила: — Я не знаю ни одного живущего ныне, кто справился бы с этим лучше тебя.        — Мы возродили Инквизицию. Спасли Ферелден, закрыв последний разрыв, который возник в Морозных горах после взрыва на Конклане. А если этого недостаточно? — нахмурившись, еле слышно произнёс он. — Вдруг Инквизиция упускает что-то важное?        Кассандре редко удавалось видеть мужчину в момент даже еле заметного смятения в окружении подчинённых и товарищей, но зная его достаточно хорошо, она не смела, допустить даже мысли о том, что командир «трусит». А Каллен, в свою очередь, с полной уверенностью мог не сомневаться, что девушка не осудит или же исказит сказанные вслух мысли. Ведь она знала не понаслышке, с какой неподъёмной ношей он сталкивается каждый раз, отправляя своих солдат на возможную смерть, и с какой поразительной непроницаемостью скрывает это.        — Даже если мы ошибаемся, и всё покатится в бездну, — лениво встав со стула, Кассандра потянулась, — то я не сомневаюсь и на миг — мы сделаем это так, что бездна выплюнет нас обратно, — заметив, как мужчина грустно улыбнулся, добавила весьма настойчивым тоном: — А теперь будь паинькой и иди немного встрепенись после похода, а иначе я натравлю на тебя Жозефину, и ты, сопровождая её на десятом по счёту званом ужине, в душе будешь проклинать меня на сколько позволит твоё приличие, — после чего победным шагом отправилась к выходу.        Шах и мат.        — Это грязная игра! — возмутился Каллен, возвращая своему взгляду те тёплые искры. Битва была для него стихией подвластной, а вот светские мероприятия мужчина не переносил и на дух. — Ты не посмеешь! Не посмеешь, ведь так?        — А ещё Жозефина жаловалась, что не справляется в последнее время с валом писем.        — Кассандра!        — Ты сам просил меня присмотреть за тобой, — остановившись возле двери, она растянулась в дружеской улыбке.        — Спасибо тебе.        — С тебя два спарринга на мечах и прожаренный медовый кусок оленины. И иди уже отмечать, а то отправлю к тебе Варрика.        Не дав возможности Каллену окатить её новой порцией возмущения, Кассандра скрылась за дверью.

***

       Элли разбудило надоедливое жужжание где-то на пересечении двух массивных балок под невысоким потолком и далёкий звон, доносящийся сверху. Сонно потирая глаза замёрзшими пальцами, она медленно привстала со своей лежанки, которая была одним из главных ингредиентов полубредовых снов и ломоты во всем теле, и на ватных ногах направилась к запертой двери камеры, чтобы проверить — настал ли очередной день. Полевыми часами в этом месте выступали смены охраны, которые, как полагала, подменяли друг друга раз в сутки. И по её мнению, шёл шестой день с тех пор, как человек с ледяным выжигающим взглядом покинул эту клетку, оставляя за собой лишь ожидание. И когда день вмещает в себя неделю, стадии модели Кюблер-Росса* перебираются гораздо быстрее.        В начале оцепенение и шок сменились отрицанием, ведь всё это откровенно смахивало на сон, в котором особо одарённые выходцы из клиники душевнобольных взяли под контроль некую территорию, а прежде обнесли по пути средневековый музей и воссоздали соответствующую костюмам локацию. Следом нахлынула злость, заставляя гневно колотить решётку, осыпая всё вокруг ругательствами высшей пробы. Ведь по её экзотической рецептуре, накормить бы их всех тротилом и поджечь, а после любоваться заревом в ночном небе под вязкую мелодию одинокой скрипки. Но громкие эмоции быстро выжигали остатки бойкости и сил, сменяясь торгом с самим собой и накрывая состоянием острой депрессии, подготавливая сцену для главного гостя — принятия. В конечном итоге, с каждым новым днём Элли чувствовала, как истончается стержень борьбы, но она всё же лелеяла остатки надежды о том, что рано или поздно покинет этот зловонный подвал.        Сейчас же, разбудивший колокольный звон, стал куда более различим, и спустя пару минут главная дверь пронизывающе скрипнула. Вошедший не успел произнести и слова, как его окликнул охранник Элли:        — Роб, что у вас происходит? Это уже не похоже на празднование.        Его голос разнёсся по пустому подземелью, заставляя девушку с крайней заинтересованностью подняться на ноги. Чтобы лучше слышать, она прижалась к решётке, чувствуя, как металл холодит впалые щёки. Сейчас даже такие разговоры были для неё на вес золота.        — Целая армия спускается с южного склона, — нервно выпалил солдат. — Они просто идут в наступление: без флага, без требований, — Роб сделал паузу, после чего добавил: — Генри, их сотни! Они сметут деревню голыми руками. Даже командир Каллен… даже он не был готов.        — Не смей так говорить! — осуждающе рявкнул в ответ Генри и, не медля ни секунды, выскочил наружу.        — Это бессмысленно, — Роб сполз по стене, выдавая волнение, — их слишком много.        — Эй! — заметив беспокойство солдата, крикнула Элли в попытке привлечь его внимание. — Что там происходит? Кто на вас наступает?        — Отступники, — прошептал он в свете факелов, от чего девушке стало не по себе.

***

       Оказавшись на поверхности, Генри на секунду поддался оцепенению. Весь дальний спуск между двумя склонами был заполнен сотнями и сотнями растянувшихся огней, направляющихся прямиком на Убежище, которое было явно не предназначено для мощных осад, даже не смотря на внутренний круг зубчатых стен. Вокруг вмиг разыгрался хаос, и все, кто был не в состоянии держать оружие, спешно стекался в здание церкви. Солдаты Инквизиции и оставшиеся храмовники спешили на нижний ярус деревни, куда уже успели пробиться первые волны врагов. Сквозь истошный колокольный звон доносились отчаянные крики спасавшихся и предсмертные вопли солдат, смешанные с лязгом мечей и вспышками магических стихий. Вдалеке не прекращал трубить рог, призывая к яростной атаке.        — Максвелл, мы попытаемся оттеснить авангард из Убежища и удержать их на входе, пока вы подготавливаете требушеты, — сквозь гущу голосов он услышал командира. — Если удастся спровоцировать сход лавины, то она снесёт основную часть их войск и перекроет путь, — Каллен замолчал на секунду, вглядываясь в подступающие силы врага, — иначе мы не простоим и часа.

***

       — Кто такие эти «отступники»? Что ты, прости Господи, несёшь? — в десятый раз Элли требовательно спросила Роба, который на протяжении почти получаса удачно игнорировал её, что начало порядком выводить из себя.        Всё это время из его уст доносилась странная молитва.        Не в силах более слушать этот бред, она выпустила из лёгких раздражённое шипение и стала расхаживать по клетке. Отступники, демоны, бреши, завеса, рыцари — всё это сплошной вакханалией расщепляло и без того покренившийся здравый смысл, который и без этого находился в весьма плачевном состоянии. Элли была без пяти от той грани, которая нарастающим тиканьем медленно подбиралась к ней, чтобы утянуть за черту не возврата, и в тот момент принятие реальности станет первой ступенью сумасшествия. Ведь на протяжении всех этих дней оно шипело из тёмных углов коридора в попытках подобраться поближе, стоило ей лишь закрыть глаза. А сейчас и вовсе, она чувствовало его дыхание у себя за спиной, и так продолжалось, пока приглушенный взрыв, следом за которым начала подступать нарастающая волна вибрации, не вырвал из размышлений.        С каждой секундой землетрясение становилось всё сильнее, после чего всё вдруг затихло, от чего Элли застыла на месте, чувствуя новую порцию стаи холодных мурашек, и пара минут вязкой тишины заставили время тянуться резиной. Пока в молчании нарастало беспокойство, она терзалась вопросом: «Кто же здесь её враг? И была ли здесь вообще её сторона?». Но ответ заменил новый, куда более мощный взрыв, от которого скрипнули балки, осыпая их каменной крошкой и землёй. Остановившись, Элли поймала взглядом Роба, который сквозил тревогой.        Дверь вновь распахнулась.        — Дело плохо, нужно уходить пока ещё не поздно, — по бледному, почти посеревшему, лицу Генри струйками стекал пот вперемешку с кровью. Ей же был изрядно испачкан кожаный камзол. — Командир Каллен приказал отступать… — мужчина запнулся, а его лицо исказилось скорбью, — он приказал оставить Убежище. Мы потеряли деревню.        От одного лишь вида крови в глазах Элли помутнело. Желудок тут же скрутило, а горлу подкатил кислотный ком и, упираясь руками в колени, она стала жадно хватать воздух, борясь с накатывающими спазмами тошноты. Но новый взрыв, от которого одна из деревянных балок пошла трещиной, вырвал на поверхность, как и клубы дыма, погрузившие всё в неестественный туман.        — Эй, а как же я? — воскликнула Элли и неуклюже кинулась к решётке, когда Роб направился к выходу. — Вы… вы что, так и оставите меня здесь?! Одну?! Ты же можешь открыть эту долбанную дверь! Так будь любезен, сделай это!        С силой пнув по прутьям, она взвизгнула от выстрела боли в ноге и рывком перевела взгляд на них.        Мужчины замешкались, а Элли решила воспользоваться шансом.        — Думаю, ваш капитан будет в полном бешенстве, если его прерванный допрос закончится именно так. Если он, конечно, лично не посвятил вас в свои планы на счёт меня, — ударив наугад, она выдерживала паузу, наблюдая, как мужчины неуверенно переглядываются. — Вы же понимаете, почему я всё ещё сижу здесь, а не предана вашему священному суду?        — Он же допросил тебя, — подошедший к ней Генри был белее мертвеца. — Разве нет?        — Ваш командир дал мне время подумать, взвесить, решить — называй, как хочешь, — блефуя, Элли вцепилась пальцами в решётку, сглаживая ложью углы недоверия, — и у меня было чертовски много времени, чтобы всё это переосмыслить, и теперь я готова помочь, если вы пойдёте мне на встречу и поможете мне. Думаю, ваш командир с радостью оценит эту сделку, что скажете?        Поваливший плотными массами дым начал щипать глаза.        — Хорошо, я отведу тебя к командиру Каллену, но взамен ты расскажешь ему всё, что знаешь, — щёлкнув замком, он открыл дверь, выпуская пленницу. — Но если ты нас обманула, то клянусь, ты пожалеешь об…        — По рукам! — перебила в ответ, закашлявшись от едкого запаха гари.        Увидев утвердительный кивок Генри, она мысленно поблагодарила его.        «Ложь возымеет последствия» — напомнила о себе совесть, когда Элли пробиралась по длинной и узкой лестнице, ведущей из подвала, и, вывалившись в распахнутую дверь, застыла на месте, прикрывая лицо руками. Со всех сторон на неё накинулся треск и жар пылающего огня. Языки пламени лизали почерневшие от копоти высокие каменные стены, с удовольствием поглощая всё на своём пути и обрушивая деревянный сводчатый потолок.        — Сюда! — где-то впереди раздался приглушенный голос Генри. — Нужно скорее выбираться отсюда.        Пытаясь разглядеть удаляющиеся от неё размытые силуэты, она кинулась следом, взвизгивая от каждого очередного обвала кровли за спиной. Сердце так и норовило вырваться из груди, с бешеным стуком разгоняя по венам адреналин. Дым забивался в лёгкие, въедаясь в каждую клетку кожи гарью и копотью, сквозь пропитанную потом ткань. Дышать становилось тяжелее с каждым шагом, и слабость стала напоминать о себе головокружением.        — Поторопись! — уже ближе послышался голос. — Выход впереди, мы…        Что-то до ломоты сжало с силой лодыжку, от чего Элли испуганно вскрикнула, падая на пол.        — Чтоб тебя! — взвыла от удара она, переворачиваясь на спину и тут же выругалась, заметив, как сверху к ней уже жадно тянулись свисающие остатки крыши.        Попытка рывком высвободить ногу увенчалась успехом. И тогда, увидев его, она закричала.        Он тянул к ней свои обгорелые, местами обугленные руки, с которых ошмётками сползала опалившаяся и почерневшая кожа. Лицо, сохранившее человеческий вид, было искажено, а торчащие массивные деревянные щепки насквозь пробили его, раскраивая тело. Но, несмотря на фатальность, мужчина продолжал тянуться к её ноге, оставляя на память о себе склизкие разводы на пыльных сапогах.        — Помоги мне… — безмолвно шевелились губы, от чего кровь в жилах Элли застыла, несмотря на жар, а нервы потянулись к стоп-крану.        Над головой послышался громкий треск, после чего кто-то с силой схватил её в охапку и чуть ли не волоком потащил к выходу, оставляя на поедание огню изуродованное тело, которое отпечатком застыло в глазах. И лишь когда грудь наполнил свежий морозный воздух, Элли наконец-таки немного пришла в себя.        — Нужно нагнать остальных, — стирая копоть и пот с покрасневшего лица, мужчина помог подняться на ноги. — Тут нельзя оставаться. Основную часть войска погребла лавина, но многие уцелели, — и, заметив отрешённость Элли, с силой встряхнул её за плечи. — Эй! Ты слышишь меня? У нас нет времени. Поэтому тебе придётся взять себя в руки и выполнить своё обещание.        Тошнота никак не отступала, как и гул в ушах, с которым возвращалась сцена за сценой, но ей оставалось лишь стиснуть зубы. С трудом преодолевая нарастающую панику, Элли неуверенно кивнула.        Двигаться пришлось быстро. К тому же, расставивший от жара снег превратил дорогу в вязкое месиво. Пытаясь выдержать заданный темп, чтобы не отстать от остальных, она старалась мельком осмотреть место, которое так быстро пыталась покинуть.        Горы. Величественные белые хребты, пытаясь распороть ночное небо, уходили ввысь, окольцовывая эту деревушку щитом. Их склоны озарились алым заревом пожара, разгоняя ночные сумерки. Деревянные дома полыхали, перебрасывая пламя с крыши на крышу, превращая узкие улочки в горящие коридоры. И где-то посреди этого эпицентра хаоса, держа себя из последних сил, она просто пыталась не сойти с ума.        — Командир Каллен увёл всех через церковь, но нам придётся идти в обход. Нужно поспешить, чтобы доставить тебя к нему, — переходя на быстрый шаг, он указал рукой на петляющую узкую улочку, — мы почти выбрались из Убежища.        «Из одной ловушки ты следуешь в другую», — в очередной раз внутренний голос напомнил ей о грандиозно провальном расчёте.        — А что мне оставалось? — еле слышно прошипела Элли, вступая в дискуссию сама с собой. — Сдохнуть там?        «Теперь-то уж он точно тебе не поверит, хотя ты и сама растеряла грани реальности»…        Внутренний диалог прервался чьими-то угрожающим выкриком чуть дальше нужного спуска, от чего её спутники тут же напряглись, достав оружие за миг, как из плотной стены дыма и развалин навстречу вышли новые силуэты в шипастых прочных доспехах. И те, кто привёл её сюда, спустя лишь миг схлестнулись с ними в бою. Первая смерть, которую она увидела своими глазами, была быстрая — Роб точным взмахом перерезал шею врага. Ещё один, согнувшись, завалился на бок, когда Генри ловко ушёл от грубого выпада вперёд и, зайдя сзади, с силой всадил меч в спину противника. Металл со скрежетом поддался, и кровь хлынула изо рта с булькающим хрипом. Замерев, Элли наблюдала, как выжившие двигались в смертельной пляске, парируя удары, друг друга.        — Уходите! — надорвано прокричал Генри, и через несколько секунд стрела пробила его ногу.        Рядом с ней с тихим свистом воткнулась ещё одна.        Покосившись от боли, он пропустил удар в плечо, но, поймав самодовольный взгляд врага всего лишь на миг, выхватил длинный кинжал и вспорол ему живот левой рукой чуть ниже кирасы. Роб, уйдя от кругового удара, выписал в ответ широкую дугу, задев бедро нападавшего, а после одним касанием подхватил с земли меч врага и с поразительной точностью метнул его, словно копье. Удачно скрывавшийся все это время лучник, упал на колени, держась за вонзившееся в грудь острие. А второму, кажется, после перебил хребет.        — Уходите! — вновь прорычал раненый мужчина, заметив подступающую группу врагов. — Роб, отведи её, — и, застонав, обломил древко стрелы, — любой ценой отведи к командиру.        — За мной, — беспрекословно подчинившись, Роб схватил её за локоть, пытаясь увести.        — А как же ты? — вскрикнула Элли трясущимися губами, в попытке вырвать из цепа. — Почему мы бросаем его?        Ответ ударил её в самое сердце жгучей болью, от чего все слова застыли комом, оставаясь несказанными, и, подняв на них тяжёлый взгляд, беззвучно выдохнула, когда спустя лишь секунду Роб упал замертво.

***

       «Никогда не забыть тебе этот финал», — из глубины доносился до неё тихий шёпот.        Выбравшись из Убежища, она лишь чудом догнала выживших. Хотя ещё двадцать минут назад только и ждала своего шанса, чтобы рвануть в горы, заделавшись тибетским монахом, лишь бы подальше от всего слетевшего с катушек дерьма. Но последние слова и смерть Роба двадцать пятым кадром застыли глубоко на задворках, заставив Элли в последний момент передумать, ведь даже реши сбежит отсюда, то, сколько времени в таком случае отведёт ей этом мир, который не двусмысленно показал ей свои намерения? Она скорее замёрзнет в глубоком снегу или же нарвётся на бандитов, нежели найдёт безопасное место. Поэтому из двух зол Элли пришлось выбирать уже известное.        — Сюда! — замахала рукой женщина, увидев очередного уцелевшего. — Ты встретила ещё кого по пути сюда?        — Нет, — ответила Элли, давясь горечью, — никого.        — Жаль, — устало вздохнув, женщина обратила внимание на разорванный рукав куртки, пропитанный вязкой кровью, — твоя рука…        — Кажется, задело стрелой.        — Они могут мигом подлатать тебя, — прежде чем удалиться, она указала ей на группу людей, снующих в потрёпанных балахонах между выжившими.        Выжившие. Слишком разношёрстные для одной общины. Они контрастом отличались друг от друга, словно цвета разных палитр. Высокие и худощавые, укутываясь теплее в черные шерстяные плащи, стояли рядом с обтянутыми в лёгкую броню коренастыми карликами. Недалеко от них о чём-то тихо беседовали воинственные мужчины и женщины, закованные в массивные доспехи с выгравированным на кирасе мечом. И, среди сбившихся в кучу, Элли увидела его.        Выйдя из толпы, светловолосый мужчина наложил стрелу с горящим наконечником на изогнутый лук и, натянув тетиву до предела, направил её в беззвёздное небо. Всё взгляды устремились следом. Она же наблюдала за единственным знакомым лицом в тёмно-вишнёвой, почти коричневой, накидке, встречи с которым опасалась всем сердцем. Но её внимание быстро переняла начавшая свой сход лавина. Набирающая силы, сметающая все на своём пути, она неслась вниз на безопасном от них расстоянии, загребая в свой полк всё новые и новые массы плотного снега, обрушиваясь на горящую деревню.        — Каллен? — выйдя вперёд, обратилась к нему черноволосая девушка в тёмно-синем плаще, через который пробивались рукава золотой блузы. — Что же теперь? Куда нам идти?        Все тут же замолчали, ожидая ответа, пока Каллен, не отрывая взгляда смотрел на Убежище, а точнее то, что от него осталось, словно прощаясь с ним.        — Максвелл дал нам время, отвлекая врага. Надеюсь, что он успел выбраться из Убежища, — ответил он спустя минуту молчания. — Но мы не можем его дальше ждать. Нужно уходить, причём сейчас же. Пойдём вперёд через лес в горы, по крайней мере, мы не будем, как на ладони.        Тянущая боль в руке наполнила Элли о себе сквозь спадающий адреналин и подступающий мороз, но удивлённый взгляд Каллена полоснул сильнее.        — Ты?        Вздрогнув, она попятилась назад, с трудом переставляя непослушные ноги. Немного помедлив, Резерфорд пошёл навстречу сначала медленно, а после, когда их разделил поток, пытаясь не выпустить пленницу из вида, ускорил шаг.        — Боже, он же убьёт меня, — на грани отчаянья простонала Элли, глядя на петляющую фигуру.        «А чего ты ожидала?» — укоризненно отозвалось в голове.        Его приближение с каждым шагом заставляло сердце отбивать тревожные удары. Они растекались по всему телу, перерастая в панические волны, от которых голова начинала идти кругом. С трудом соображая, Элли всё так же пятилась, не в силах оторвать от него взгляд, боясь того, что стоит ей лишь моргнула, как он тут же окажется за спиной. И если в тюрьме Каллен сдерживал свою злость, то сейчас его вряд ли что-то остановит.        Не больше пятнадцати метров разделяло их, как кто-то впереди в ужасе завопил, указывая пальцем в направлении, откуда секундами позже раздался отрывистый рёв.        — Он нашёл нас!..        Элли в недоумении застыла на месте, глядя, как на секунду лицо Каллен изменилось до неузнаваемости, и в следующий миг паника стремительно накрыла людей, и они опрометью бросились вперёд в попытке добраться до леса.        — Бегите, не останавливайтесь! — прогремел Резерфорд, помогая споткнувшимся подняться на ноги.        И, боясь обернуться, она побежала, слыша лишь где-то за спиной остервенелый крик и хруст снежной корки под ногами. Сердце бешено колотилось в попытке вылететь из груди, а мышцы переставали слушаться, словно бежала по колено в воде. Источник звука обогнул шпиль горы и вновь вышел на их след. Спикировав вниз, он завис над землёй, заслоняя собой небо.        — В сторону! — вновь прокричал командир, оттаскивая бегущего рядом солдата назад за секунду до того, как в то место с приглушенным шипением врезалась полоса неестественно красного пламени, разрезая людской строй.        Спустя пару секунд в это человеческое пекло приземлился дракон, заставляя землю содрогнуться под его весом. Он взревел, и этот неистовый рёв был настолько оглушителен, что Элли от боли закричала в ответ, но свой крик так и не услышала. Новые красные языки вырывались из огромной остервенелой пасти, плавя человеческие тела с такой же лёгкостью, как и снег. Обуглившись, они продолжали ползти вперёд ещё несколько секунд, чтобы после застывали в искорёженных позах. Зверь издал новый рёв и с силой взмахнул крыльями, от чего тошнотворный запах жжёного мяса ударил в нос, а мощной воздушной волной сбило с ног. С разгону ударившись о камень, Элли коротко вскрикнула и сползла вниз. Вопли людей острием вонзались в остатки разума и сплетались в унисон, как и их горящие образы плавящегося парафина, окончательно обрушивая эмоциональное состояние.        — Этого не может быть, — вжимаясь всем телом, проскулила она, отказываясь принимать реальность.        Увидев забившуюся девушку, к ней на помощь кинулся мужчина в тяжёлом доспехе, но не успел пробежать и пяти метров, как привлёк внимание дракона, который мощным прыжком нагнал его и разодрал до хруста спину когтистой лапой. Едва успев вскрикнуть, он обмяк и упал замертво.        — Нет! — не слыша себя, прокричала Элли, когда бестия перевела взгляд с мёртвого мужчины на неё, и её черные глаза сузились от неприкрытой ненависти.        Дракон — огромный и остервенелый. Чёрная чешуя больше была похожа на вытесанный мозаичный камень, через который на массивных лапах и длинной шее прорастали острые шпорообразные кристаллы. Сложенные жилистые крылья, местами были исполосованы, но, несмотря на это, позволяли с лёгкостью рассекать воздух, находясь в полёте. А в чёрных, как сама бездна, глазах, отражалось её лицо, застывшее в гримасе безумия.        — Вставай, — из последних сил в призыве простонала сама себе. Элли сотрясал озноб, а до сознания начал доходить ужасный смысл происходящего. — Вставай же! Или ты надеешься, что это конец…        С трудом поднявшись на ноги, она было хотела кинулась в сторону леса в надежде на призрачное везение, но тело откликнулось лишь болезненной судорогой и расплывающимися чёрными кляксами перед глазами. Страх сомкнул челюсти, и это состояние стало стремительно сводить с ума под ровный, но очень частый бой сердца. И Элли, наконец, почувствовала жар смердящего дыхания, когда бестия, выдыхая дым сквозь гигантские желтоватые клыки, разинула пасть, медленно сокращая расстояние между ними.        — Слабачка, какая же ты слабачка… — прошептала она, когда колени безвольно подогнулись.        Чувствуя, как гудят нервы проводами, Элли вцепилась в рыхлый снег и зажмурилась, жадно набирая полную грудь воздуха, словно делая последний, самый сладкий вдох. Вот только настоящая жизнь так и не пронеслась перед глазами, лишь картины предыдущих дней вспыхивали болью, падая в переполненный чан последней каплей.        — Ты сделала ему больно, — раздался незнакомый гортанный голос.        Медленно открыв глаза, Элли вдруг увидела, как, вопреки ожиданиям, дышащая огнём тварь недовольно прорычала и стала медленным и протяжным шагом отступать назад. А после и вовсе расправила крылья и взмахом поднялась в воздух, оставив с ней наедине нечто более ужасное.        — Жалишь пчелой, как невоспитанно. Разве так встречают нового Бога?        В этот раз голос прозвучал так громко, будто бы его транслировали напрямую в голову. Звук начинал бить роем по перепонкам. Сжавшись пополам, Элли с силой обхватила голову руками в попытке заглушить эту боль, которая миллионами цепких когтей впивалась в мысли, не давая пошевелиться. Глаза болели от напряжения, и все вокруг слилось в бесформенную чёрную кашу, от чего дышать стало тяжело и думать больно.        «Да что вам всем от меня нужно?!» — одна лишь мысль заставила собрать всю злость и всю несправедливость, которой ей досталось с лихвой, воедино.        — Но ты не храмовник, — произнёс он, наблюдая с удовольствием, как Элли корчится в пытке, — и не маг.        — Не знаю, как ты это делаешь, но убирайся из моей головы! — словно найдя в подступавшем отчаянье силу сопротивляться, она, не понимая как, выгнала едкий голос вон из своей головы.        Стоило лишь Элли поднять на него взгляд, как оцепенение вновь атаковало девушку. Нечто подобное человеку ещё слабо тлело в изуродованном шрамами лице. Сквозь посеревшую кожу местами прорастали алые безобразные кристаллы, обрамляющие голову, половина которой была прикрыта остатками чёрного капюшона. Выше её в два с половиной раза, он имел непропорционально худые руки с почерневшими вздувшимися венами, и острыми, как бритва, ногтями. Прикипевшая нагрудная броня, напомнившая чешую кружащего рядом дракона, которая рыбьим плавником торчала из грудной клетки. Ноги были скрыты юбкой балахона, извитого цепями.        Оскалившись, он остановился в метре от неё.        — Нет, ты не маг. Тогда кто? Ведь я не чувствую в тебе даже каплю магической силы. Однако, эта энергия… Кто же ты?        — А я не знаю, что ты такое, — давясь отчаянием и сотрясаясь всем телом, выпалила Элли, — и я не знаю, что ты такое несёшь, но будь любезен — просто иди к чёрту со своими храмовниками и магами, — и, указав в сторону, в которой скрылся дракон, добавила: — И дружка своего прихвати. Хочешь убить? Вперёд. Я сыта по горло вашим магическим обдолбанным средневековьем!        — Не смей проделывать свои детские фокусы со мной! — исказившись в оскале, проревел монстр и рывком поднял Элли над землёй, а после с лёгкостью пронзил тело когтями.        С губ Элли сорвался лишь один-единственный протяжный крик.        — Вы, ничтожные глупцы, считаете себя героями, а сами бежите, поджав хвост. Ослеплённые своей верой в того, кого считаете своим Богом, вы не видите, как прогнила ваша Церковь. Вы — неизлечимая чума Тедаса, а ваши города — гнойные нарывы. Смотрите на меня, как на чудовище, а сами вырезаете, как скот тех, кто не желает вам подчиняться. Своим невежеством вы лишь уничтожаете этот мир.        — Больной ублюдок! — даваясь захлестнувшей агонией, Элли чувствовала пульсацию в правом боку и нестерпимую боль, словно кто-то, связав её нервы в пучок, пытался их вынуть наружу.        — Думаешь, я не прав? Сейчас я покажу тебе, кто ты на самом деле.        На пальцах его окровавленной руки начали хаотично мерцать красные молнии. Выстроившись в некую пентаграмму, они стали издавать едва уловимый шёпот, после чего пронзили её голову, заставив подвешенное тело выгнуться.        Всё, что она раньше знала о боли, померкло. Распахнув широко глаза, Элли видела лишь красные всполохи, которые пытались проникнуть всё глубже и глубже — в самую сущность. Миллионы, миллиарды раскалённых игл воткнулись в каждую клетку, разливаясь резью по каждому капилляру, выжигая изнутри. С губ сорвался дикий вопль, когда тело забилось в конвульсии, забыв, как дышать, забыв, как кровоточит её рана. Лишь крик был напоминаем того, что девушка жива. Крик, разносящийся по ущелью.        — Ты… откуда ты? Что это за место? — удивлённо протянул монстр и ослабил хватку, позволив Элли немного прийти в себя. — Покажи мне больше, покажи мне этот мир!        — Прекрати! — выныривая на поверхность, простонала девушка, ловя воздух онемевшими губами на грани предела. — Остановись! Хватит!        Слёзы текли по лицу, оставляя за собой лишь холод.        — Нет, этого мало!        И она наконец-таки увидела вместе с ним. Вспомнила. Он нашёл, что так жадно искал все эти годы, неосознанно вернув Элли то, в чём она так нуждалась. Мир — чужой и родной одновременно. Он маячил на горизонте её возвращающейся памяти, дышащий жизнью, вздымающий клубы злости и ярости, в ожидании того, кто бы смог поглотить все это разом. Избавить от неминуемой гибели. «Живущие в нём уже давно подавили окружавшую их магию своим осквернённым естеством», — говорил разочарованно и одновременно воодушевлённо чудовище.        Но путь к нему был надёжно спрятан в воспоминаниях среди тысячи дверей. Пытаясь добраться до необходимого знания, он срывал своей силой замок за замком, распахивая прочно запертые двери, выпуская запечатанные части мозаики.        — Мне нужен путь! — властно требовал у Элли, которая металась в агонии. — Покажи мне его! — и, найдя пульсирующую, кровоточащую дверь, потянулся к ней.        Но она опередила.        С трудом достав онемевшей рукой обломок стрелы из кармана своей куртки, Элли с силой воткнула наконечник ему в глаз.        — Держи подарок, — с трудом прорычала она, чувствуя металл на обветренных губах, — урод.        Взвыв от удара, он потерял свой контроль, невольно подарив Элли последний шанс. Ощущая внутри себя подступающую стихийную энергию, она схватилась правой рукой за его голову и решила повторить свой неизвестный трюк, пусть и в последний раз. Пытаясь собрать эту мощь в один плотный комок, Элли сжимала пружину. Боль, страх и ярость — послужили мощным катализатором.        На секунду она почувствовала всё то, что чувствовал монстр.        Взрыв отшвырнул их в разные стороны на много метров и разлетелся по ущелью гудящей волной, сметая снег с верхушек деревьев за пределами видимости.        «Не монстр — Корифей», — поправило ослабевшее сознание.        Грубо приземлившись на спину, она оставила за собой небольшой кровавый след. Впервые за это время Элли почувствовала парящую лёгкость и щекочущий холод, сквозь пульсирующие раны, сквозь ломоту и сквозь сдавливающие сердце воспоминания, кружащие в вихре. Безумные. Неразделимые. Спутанные. Последних сил ей хватило, чтобы лишь слегка приподнять голову.        — Я найду твой мир и выжгу его дотла! И тогда завеса меня не остановит! И тогда я вернусь в Тень! — схватившись за кровоточащее лицо, разъярённо рычал он от боли и досады, и его эхо уносилось далеко вперёд.        Заметив, как воздух вокруг него начал электризоваться, выстраивая из молний границы круга, словно сооружая клетку, а под ногами Корифея на снегу огненными всполохами стали появляться очередные пентаграммы, вздымаясь огненными столбами вверх, услышав его протяжный вопль — она улыбнулась, расставаясь с реальностью.        — Пошёл ты… — бессильно прошептала Элли, — буду ждать тебя в аду.        Кто-то криком отдавал приказы, возвести ледяные стены, поддерживая барьер, и, коснувшись пальцами в холодной перчатке её шеи, считывая пульс, подхватил Элли на руки. Почувствовав, как щека уткнулась в что-то мягкое, даже пушистое, девушка провалилась в темноту.