Самый темный час перед зарей

       — Я же просил не приближаться ближе, чем на три метра! — недовольно воскликнул Дориан, захлопнув наскучившую книгу и убрав её на место. — Хотя бы из элементарной благодарности можно так бестактно не вторгаться в личное пространство?        — Прости, великодушный, — протянул гном, сидящий неподалёку за десятком раскрытых книг.        Стоило Эллизабет лишь выйти из-за книжной полки, неся в руках очередную стопку литературы, верхушку которой приходилось подпирать подбородком, как маг, манерно сложив руки на груди, начал пытаться максимально разорвать дистанцию. Приближение Элли всегда вызывало, по его словам, крайне неприятного жалящее чувство во всём теле.        — Мы непременно направим вашей нежной, хрупкой и чувственной душевной организации не-магистра письменное извинение, — хохотнул Варрик и с любопытством уставился на Дориана.        — От чёрствого писаки я другого и не ожидал, — с ехидным самодовольством ответил маг.        Солнце было готово выдвинуться за горизонт, одаривая приспособленное под библиотеку помещение мягкими розово-золотыми лучами, позволяя наблюдать за хороводом почти незаметных частиц, летавших в воздухе. Множество книжных шкафов были расположены по кругу в несколько слоёв, разделяясь небольшими секциями и повторяя форму комнаты. Рядом с небольшими столами висели магические светильники разнообразных форм и размеров, расположенные возле узких длинных окон, стёкла которых частично украшала мозаика.        — Прости, Дориан, — виновато произнесла Элли, взгромоздив сегодняшнее чтиво на стол, отчего маг с наигранным недовольством хмыкнул в ответ, — я не заметила, как ты вошёл.        Благодаря такому освещению волосы шатена отливались ряженой, что весьма странно смотрелось на фоне смуглого мускулистого тела. Маг носил лёгкий доспех, верх которого был собран из цельного белого полотна, обёрнутого вокруг широкого торса и оголяющего плечи. Струившийся плащ дополнялся чёрными кожаными ремнями разными по толщине, которые, асимметрично скрещиваясь на груди, крепились к широкому набедренному поясу, украшенному серебряными филигранными пряжками. С такой же тщательностью маг следил и за своими волосами, которые постоянно пребывали в слегка небрежном состоянии, зачёсанные наверх. Последним ингредиентом в его образе были чуть закрученные усы, придававшие лицу некого экзотического шарма в сочетание с серо-оливковым цветом глаз, густыми черными бровями, в меру аккуратным орлиным носом с закруглённым кончиком и с чётко выраженной линией широких губ.        Элли нравилось наблюдать за ним, ведь из всех, кого ей удалось встретить за столь короткое, но насыщенное событиями время, мужчина ярче всех напоминал о тех людях, которых знала в своём мире, а Дориан был и не против порисоваться своей вальяжностью, лишь бы на выдержанном расстоянии.        — Мы можем повесить ему на шею колокольчик, — подметил Варрик, пытаясь размять затёкшую спину, когда маг одарил его недовольным прищуром, — а если честно, то просто не забивай свою голову, ведь даже пролетевшая мимо муха нарушает его шаткую гармонию, словно наложенная куча у изголовья.        — Слишком грубо и толсто, — отозвался Дориан, морща нос, — где же твоё писательское красноречие?        — Всецело погребено под грудами исторических хроник, — и, указав на заваленный стол, устало отложил в сторону одну из принесённых девушкой книг.        — Элли, а напомни, для чего тебе всё это? — спросил Дориан, когда она склонилась над историей Тедаса, подготавливая, очевидно, свежею порцию вопросов для гнома, которой по доброте душевной и признательности Инквизитору, согласился на эту изнуряющую авантюру. — Неужели ради такой сомнительной забавы я поставил тебя на ноги? Может я что-то перепутал в заклинании и превратил тебя в книжного червя? Не буквально, конечно…        — Дориан, — выдохнула Элли, взъерошив свои русые волосы с холодным отливом, — мир, который я знаю, не содержит драконов размером с само… неважно, просто огромных размеров, пытающихся тебя сожрать заживо, больных магических трёхметровых ублюдков, как и магии в целом вместе с демонами, эльфами и гномами… — она осеклась, после чего виновато добавила, — прости, Варрик.        — А как же вы тогда развлекаетесь? — хмыкнув, спросил гном, и на лице Дориана возник аналогичный вопрос.        — Мы напиваемся любимым алкоголем, поём любимые песни, танцуем жаркие танцы, — проваливаясь в согревающую ностальгию, Элли расплывалась в улыбке и всё глубже тонула в воспоминаниях, — а на утро сгораем от стыда.        — Выходит, не так уж и сильно отличаетесь, — ответил Дориан, скользя пальцами по книжным переплётам, двигаясь мимо стеллажей. — Если, конечно, вы сохраняете именно такой хронологический порядок.        — Опять бездельничаете, — прерывал их беседу, появившийся Инквизитор, который расслабленно вышагивал по винтовой лестнице.        — Да прям, обляпались бездельем, — ворчливо ответил Варрик, указывая рукой на горы макулатуры        Инквизитор, с трудом подавив смешок, лишь виновато пожал плечами, вкладывая в свой взгляд искреннее «прости», после чего обратился к Элли:        — Ты готова?        — Нет, — шумно захлопнув книгу, выдохнула Элли. — Но мне придётся, верно?        Заметив кивок, она вскользь бросила взгляд на собеседников, один из которых, кажется, вздохнул с неким облегчением, отодвигаясь от стола, после чего пошла следом за Инквизитором.

***

       Подойдя к ставке командования, она остановилась. Переглянувшись с Максвеллом, Элли вдруг поняла, как сейчас выглядит в его глазах перепуганной до смерти девчонкой, которая только и делает, что теребит ремень своей чёрной кожаной куртки, прикусив нижнюю губу, мельтеша серым взглядом, словно пытаясь найти успокоительный ориентир и унять дрожь в коленях.        — Не забывай, — сказал он, прежде чем открыть дверь девушке, пропуская вперёд, — это всего лишь мирные переговоры.        Пара шумных вдохов и выдохов, и Элли сделала шаг внутрь.        Оказавшись в каменном зале с высокими окнами, по ту сторону которых мелькали золотые кроны деревьев, она почувствовала, как в груди начинает разрастаться обжигающее волнение, раздаваясь пульсом в висках. На клич страха отозвались мышцы ног, которые в тот же миг окаменели, и лишь немыслимое усилие воли позволили Элли продолжить движение. По позвоночнику скатился холодный пот, а сердце… сердце находилось уже в районе горла.        «Трусишь по таким пустякам», — почти с издёвкой пронеслось в голове, подстёгивая девушку взять себя в руки.        — Добрый вечер, Эллизабет!        Первое, что донеслось до неё, как только она подошла к единственному предмету интерьера в этом помещении — огромному столу своеобразной формы, за которым по ту сторону стояли трое.        — Элли, — голос охрип от волнения, — просто Элли, пожалуйста.        Девушка кивнула, одаряя Элли мягкой улыбкой, когда та подняла на неё свой взгляд.        — Наверное, стоит всех представить, — донёсся из-за плеча голос Инквизитора. — Это Жозефина — колыбель дипломатии и здравого смысла Инквизиции.        Излучающая всем своим видом тепло, Жозефина была обладателем черных, как сама ночь, волос, собранных сзади в аккуратную причёску. Острые скулы, смуглая кожа и миндалевидные глаза цвета хамелеона, соединяющие в себе зелёный и серый цвет, вплетая жёлтые лучинки.        — Это Лелиана — наше хладнокровие и скрытая сила Инквизиции, молниеносная, беспощадная, гроза всех шпионов, — от услышанного Элли напряглась, и Максвеллу пришлось выровнять направление беседы, — какое счастье, что она на нашей стороне, верно?        Лелиана лишь молча кивнула в ответ и слегка наклонила голову, от чего Элли смогла рассмотреть лишь часть лица: вытянутый овал с острым подбородком, скрывался под фиолетовым капюшоном. Облачённая в длинную кольчугу, достигающую середины колена, она носила на груди серебряный знак Инквизиции.        Последний в представлении не нуждался. Стоящий всё это время особняком, он сделал несколько шагов вперёд, подойдя к Лелиане и Жозефине. От такого сближения Элли, на поводу у мышечной памяти, захотела попятиться назад. И стоило ей лишь вздрогнуть, как тёплая ладонь Инквизитора в успокаивающем жесте легла на плечо, а следом раздалось слышное лишь ей: «без паники».        — А это главнокомандующий армией Инквизиции. Каллен — наша мощь, наши мышцы и наше непоколебимое благородие и отвага.        Едва сдержав себя, чтобы не внести правку на «слабоумие», Элли попыталась выдавить радушную улыбку, которая в итоге превратилась в оскал.        — Вот и славно, — звонко раздался голос Жозефины, прерывая нависшее молчание взмахом пера, которое держала словно дирижёрскую палочку. — Элли, мы не хотели беспокоить тебя, пока ты сама не будешь готова, — и, переведя взгляд на Инквизитора, добавила: — Надеюсь, он не сильно давил на тебя?        — Давил? — наигранным возмущением прыснул Максвелл и вышел из-за спины Элли. — Ты меня верно с кем-то путаешь, — после того, как Лелиана по-своему улыбнулась, а Каллен и Жозефина закатили глаза, он обратился к Эллизабет шёпотом, доступным для каждого в этой комнате: — Если завтра меня найдут отлупленного хлыстом и с кляпом во рту из педантично сложенного пергамента… — и, указав пальцем на дипломата и командира, добавил: — Знай — это они.        Приглушенный смех Лелианы, слегка разогнал густое беспокойство и заставил Элли улыбнуться в ответ, что в этот раз вышло куда правдоподобней. В ответ стал выравниваться бешеный ритм сердца, чему поспособствовал самодовольный вид Инквизитора, лицо которого потеплело от тонких морщинок, собравшихся возле уголков глаз. Сейчас они сквозили некой поддержкой, в которой она последние недели так жадно нуждалась. И напряжённая атмосфера стала плавно спадать, выравнивая пульс.        — Элли, — с присущим ей отточенным чувством такта, начала Жозефина, — я думаю, Инквизитор объяснил тебе цель нашей сегодняшней беседы?        Прочистив голос, Элли убрала с лица надоедливую прядь волос, после чего обменялась взглядом с Максвеллом, который всей своей мимикой подталкивал к началу откровений. Инквизитор предложил ей защиту в стенах Скайхолда взамен на интересующие их детали произошедшего. В списке его требований было ещё несколько пунктов, но они пока заботили меньше всего.        — Вам нужна информация. Вы спрашиваете — я отвечаю.        — Хорошо, я надеюсь на доверительный диалог, — улыбнувшись, она обвела присутствующих взглядом, после чего продолжила: — Для начала просто расскажи о себе и о том, откуда ты. Это может показаться бессмысленным для тебя, но уверяю — это не так.        — О себе? — невольно потревожив воспоминания, она позволила себе задуматься. — Ну, моё имя вам и так известно. Мне двадцать семь лет. Я родилась и прожила всю жизнь в Лос-Анджелесе. Но ведь вам нужно не это, верно? — поняв, как её несёт по протоптанной дорожке, она сделала паузу. Эту речь Элли проговаривала про себя десятки раз, однако, сказать это вслух оказалось куда сложнее. — Это может прозвучать странно, но мой мир похож на ваш и одновременно так же сильно от него отличается. Он огромный, настолько огромный, что… для того, чтобы обогнуть его пешком, потребуется несколько лет. Я не буду вдаваться в подробности, а иначе вы посчитаете меня ненормальной, а то и хуже… Просто, хотел сказать, что магия, драконы, гномы и эльфы — для нас это лишь детские сказки и легенды, которые родители читают детям на ночь. А и главными чудовищами выступают сами люди. Рыцари и замки — это наше многовековое прошлое, в котором жили наши предки давным-давно.        И ведь действительно, они с Леей видели величественные замки Австрии, Баварии и Нидерландов, таившие, как им казалось, тот самый увлекательный дух чего-то благородного и неописуемо-манящего. Рыцарские турниры, блистающие балы — всё это казалось им пронизанным романтикой. Если бы она только могла предположит, с какой искромётной силой их выдуманный мирок разобьётся о суровую реальность.        — Если то, что ты говоришь — правда, — отреагировал Инквизитор, глядя на лёгкий скептический настрой советников, — тогда встаёт главный вопрос…        — Как я сюда попала?        — И зачем? — дополнил Каллен, скрестив руки, которые всё это время покоились на навершии меча.        Придушив на корню желание грубого и резкого ответа, Элли представляла кристально чистую, пенящуюся стену водопада, которая своей прохладой и монотонностью успокаивала девушку и понижала градус подкатывающего возмущения.        — К сожалению, мой ответ с последней нашей встречи не изменился, командир Каллен. Я не помню, а если бы и помнила, то с таким бы удовольствием сообщила это лично вам, после чего с таким же удовольствием вернулась бы домой.        — А что ты помнишь? — спросила Лелиана, вновь занимая своё любимое место у окна, делая вид, что увлечена происходящим за пределами зала. — До того, как попасть в Убежище.        Этих слов хватило с лихвой, чтобы словно наяву услышать крик воронья и вдохнуть затхлый воздух хижины. Пустой взгляд нагнал Элли, как и лезвие убийцы. Тряхнув головой, она скользнула ладонью по шее, прогоняя чувство грубого удушья.        — Эй, всё хорошо? — голос Инквизитора вернул её в ставку командования.        — Лишь помню, как очнулась в лесу, — девушка видела перед глазами когтистые ветви, и пришлось сделать над собой усилие, чтобы взять под контроль разворошённую память. Слова выталкивались насильно. — Тело не слушалось. Оно гудело, словно после удара тока. И страх. Мне никогда ещё не было так страшно. Очень страшно, но я не помню из-за чего. Что-то лишь подсказывало бежать, спасаться, как можно быстрее. А когда я вышла из леса, то увидела вдалеке свет и пошла к нему. Думала, что кто-нибудь сможет помочь…        Отрывисто рассказав, что было дальше, Элли сжала ладони, на которых бледно-розовыми полосами отпечатались воспоминания.        — Элли, я не хочу давить на тебя, — искренность и сочувствие голубых глаз смешались с приятным тембром голоса Инквизитора. Он опёрся руками о стол и безотрывно смотрел на неё. — Но если упустить часть произошедшего и вернуться в ту ночь, когда Корифей напал на Убежище, что же произошло на самом деле?        — На самом деле? — не совсем поняв Максвелла, переспросила Элли. — Разве они не присутствовали при всем этом?        — Пойми нас правильно, но мы… — вмешалась Лелиана.        — Нет, не понимаю. Вы были там и видели всё своими глазами, причём, надо сказать, без особого удивления.        — В том-то и дело, — поддержал тайного канцлера Каллен, — мы не знаем, что видели.        Тонкая трещина в самообладании спровоцировала нервный смешок, за которым последовали вопросительные взгляды. Но она обещала Инквизитору, что будет просто на просто держать над собой контроль. Просто грёбаный контроль, который с прибытием в этот не менее грёбаный мир, махнул рукой, выкрикивая нахальное «адьё», и счастливо удалился в закат. Пишите письма мелким почерком, но не мне и не вы.        — А на что это было, простите, похоже? — неумело парируя сарказмом, обратилась к Каллену. — На встречу соседей при свете горящих людей?        — Неуместная язвительность, — подметил Резерфорд, обращаясь к Инквизитору, — мы договаривались на конструктивный диалог, а не на выслушивание глупых выпадов.        — Что? Вы себя послушайте! — вскинула плечами Элли, прежде чем Максвелл прервал перепалку.        — Элли! Прошу! Послушай меня, пожалуйста, — коснувшись пальцами висков, которые, по видимости, вновь начинала одолевать мигрень, он выдержано продолжил: — Каллен прав — дракон был в паре метров и собирался сжечь тебя и, поверь, ему бы хватило и лёгкого дуновения. Эта тварь чуть не испепелила меня, когда я спустил лавину на Убежище, пока вы отступали в горы. Но мне удалось сбежать, ты же сидела прямо перед ним. Про Корифея я вообще промолчу, так как ясного там ещё мен…        Корифей. Так близко.        Выпав из разговора, Элли услышала скользкий шёпот. Он петлял и уклонялся, не давая возможности, сосредоточится на нём, играл в прятки, заманивая всё глубже и глубже. Эхо отдавалось мнимой болью, даже сейчас учащая дыхание, а красные молнии играли с ней на задворках сознания. Противный липкий пот стекал по щеке, оставляя на коже блестящие ожигающие полосы. Шёпот тянул к ней свои цепкие когти, а дымящиеся руки плавящихся парафиновых людей с жаром обхватывали ноги, скользили пальцами, навечно оставляя след. Их кожа медленно сползала, оголяя жжёные жилы и вздувающиеся мясо, а глаза смотрели с презрением, будто виня. На миг она почувствовала подкатывающее удушье и сквозь затруднённое дыхание, услышала доносившийся издалека вопль, который начинал сплетаться с одичалым смехом. Её смехом.        — Эй, все хорошо? — обеспокоено спросил Инквизитор, и только тогда она поняла, что стоит, вцепившись в край стола с отчуждённым видом. — Элли?        — Корифей говорил… — с трудом проговаривая каждое слово, Элли тряхнула головой, пытаясь разогнать ядовитые воспоминания, которые неустанно копошились в голове, — он сказал, что я сделала дракону больно и пыталась подавить его силы, но я ничего не делала, — почувствовав резь и жжение в месте, где ещё недавно была рана, она испуганно дотронулась рукой, ожидая увидеть кровь. — Максвелл, клянусь, я не понимаю, о чём он говорил.        — Что было дальше? — выдержанно спросил Каллен, наблюдая за девушкой. — Мы слышали твой крик, словно тебя…        — Словно кроме боли не существовало ничего, — ногти резью впились в ладони, когда, подняв взгляд, она могла поклясться, что в глазах Каллена мелькнуло понимание. — Он будто пытался проникнуть в мою память, — дотронувшись до виска, Элли вспомнила его жадное чувство голода.        — Но ты же сказала, что ничего не помнишь? — насторожённость в голосе Лелианы прозвучала вполне однозначно. — Тогда как он копался в твоей памяти?        — Да, до того момента ничего, — вновь осеклась Элли, понимая как нелепо это звучит. — Это больше похоже на бред, да я и сама до конца не понимаю случившиеся, но Корифей словно… словно материализовал моё сознание. Мне приходилось лишь стоять за его спиной и наблюдать, как он срывает замки с дверей. И с каждым замком часть моей памяти возвращалась.        — Но зачем ему это? — не скрывая недоверия, Каллен скептично ухмыльнулся. — Для чего ему копаться в памяти какой-то девчонки?        — Знаете, как-то не довелось поинтересоваться, — прыснула Элли, ловя на себе неодобрение Инквизитора, — но вы могли бы прийти пораньше и любезно узнать…        — Элли…        — Что? — с досадой всплеснула руками девушка, стиснув зубы. — Когда он меня схватил, то начал нести какую-то чушь про вашего Бога и Церковь и явно был от этого не в восторге. А перед тем, как я отключилась, он начал вопить что-то про желание испепелить мой мир, поглотив его силу, и тогда завеса его не остановит. Кстати, про Тень он тоже что-то говорил. Это та самая завеса, которая отделяет это ваш мир от Тени, в которую он так хочет зачем-то попасть?        — Именно, — Инквизитор протяжно вздохнул, и его скулы напрягись. — А это уже не к добру.        — Но разве мой мир может быть связан c этой вашей завесой или Тенью?        — Боюсь, мы не сможем на это ответить, пока не узнаем, как ты сюда попала, и что именно ему от тебя нужно.        — Но как ты избавилась от его влияния? — напомнив о себе, спросила Лелиана.        — Это было не влияние. Я же говорю, он, словно, вломился в мою голову, как к себе домой… — Элли отчаянно взывала к ним. — Слушайте, я не пытаюсь вас обмануть. Мне от одной лишь мысли возникает сомнение о моем психическом состоянии. И, черт возьми, я мечтаю, чтобы всё вокруг меня было лишь плодом моей воспалённой фантазии, но нет, я чувствовала, как меня раздирает изнутри, чувствовала, как парализует от боли тело, и я мечтала о том, чтобы скорее отключится, но он не давал мне этого сделать.        Взяв перерыв, чтобы отдышаться, Элли замолчала.        — Каллен, может в этом есть смысл, — обратился к мужчине Инквизитор, указывая на Элли рукой. — Дориан до сих пор сыпет возмущениями, жалуясь на то, что Элли пытается заглушить магию.        — Что? Я не…        — И если люди в её мире обладают такими же способностями… — задумчиво ответил Каллен.        — Это может объяснить отсутствие магии, — подключилась Лелиана, выстраивая предположение за предположением.        — Должно быть что-то ещё, — обращаясь к себе, сказал Каллен, глядя на девушку, которая от абсолютного непонимания была готова схватиться за голову, после чего резко спросил: — А как ты выбралась из Убежища?        — Как я…что? — Элли слегка опешила.        — Почему ты не сбежала после всего?        — Я не знала куда идти, — растерянно ответив, она пыталась держать оборону.        — Но ты пришла, — внимательно наблюдая за её реакцией, Каллен начал наступать.        — Мне сказали, что вы повели людей к лесу.        — Кто сказал?        — Мужчина, он открыл камеру, — замешкавшись, Элли увидела немое удивление в глазах Каллена, делая очередную ошибку, — он сказал, что должен доставить меня к вам.        — Доставить ко мне? Зачем?        — Чтобы я рассказала, что произошло в … — неосознанно выдала она, почувствовав, как с последним слово срывается с пальцев дрожь, — в лесу.        — В лесу? — мужчина, кажется, был не удивлён. — Ты же не помнишь.        — Но он считал обратное.        — Тогда почему ты пришла одна? Где тот мужчина?        — Хватит! — срываясь на дрожь, воскликнула Элли, чувствуя, как её заполняет едкой обидой.        Её ответы тут не важны и она это прекрасно понимала, ведь ничего не изменилось. После всего того, что опустошило её до дна, заставляя чужими ночами выть в темноту сломанным, одиноким воем, забившись в свою собственную клетку, после всего этого он вновь не верил ей.        — Каллен, — вклинился в разговор Инквизитор, — думаю, это не лучший момент для подобных вопросов.        Командир устало всплеснул руками и обратился ко всем присутствующим, показывая всем своим видом, что не в силах больше терпеть это:        — Я лишь показал, что она частично недоговаривает, — и, не отводя взгляда от Элли, добавил, ощущая, как щека начинает гореть от мнимой пощёчины: — Либо частично врёт. Едва ли это можно назвать доверительной беседой.        Она вернулась к своему убаюкивающему водопаду, который начал наполняться воспламеняющейся жидкостью, и, не успев вовремя распознать эту метаморфозу, Элли сделала шаг в невесомость и негаснущей спичкой устремилась вниз.        Инквизитор предвидел, но не успел.        — Не договаривает? — сквозь нервный оскал выплеснула Элли, наблюдая, как все замерли, в том числе и Лелиана, которая все это время убедительно делала вид отрешённости. — Доверительная беседа?        — Элли, — обратился к ней Инквизитор, пытаясь стабилизировать своим присутствием, — прежде чем ты сейчас…        — А вам в голову не приходило, что у меня есть на это грёбаная законная причина? — взорвалась она, тыча пальцем в Максвелла. — Где была ваша доверительная беседа, прежде чем вы оставили меня в камере? Не припоминаю такой, а вы, командир Каллен? Нет? Может вы, Инквизитор? Тоже нет?        — Элли, прошу…        — Но разве это не справедливо, спросите вы? — проигнорировала Инквизитора, выпуская всех запертых чертей. — Я же натворила кучу всего, что даже не могу вспомнить. Больше того — вы сами ни хрена не знаете. И этим самым я была удостоена… — сделав наигранную паузы, она прошипела: — Чего? Пусть сгорит заживо, нам плевать? Нет? Опять не права? Знаете, что выводит меня до сих пор? Каждый в этой комнате смотрит на меня так, словно виной всему я, — повернувшись лицом к Максвеллу, она почувствовала, как по щекам скатились первые слезы. — Даже ты, не смотря на те громкие слова о том, что понимаешь меня как никто другой, ведь сам был на моем месте. А хоть один из вас задумался на миг, что чувствует человек, попавшие в чужой для него мир? Хотите, расскажу? — после чего голос сорвался болью. — Мне страшно. Страшно настолько, насколько это вообще возможно. И я не о Корифее. Порой я теряю осознание реальности и медленно схожу с ума. Все, кого я люблю, все, кого я когда-то знала — их нет. Увижу ли я их? Вот в чем настоящий страх, — не отталкивая желание выговориться первый раз за это время, Элли добавила: — Но вам ведь плевать, верно? Главное вытащить из неё интересующее. Ведь о ней никому нет дела, и о ней никто даже не вспомнит. Такой откровенности вы хотели? Надеюсь, я удовлетворила ваше желание.        И не в силах более сдерживать слезы, кинулась прочь из этого зал, с силой захлопнув за собой дверь, и оставляя после себя звенящую тишину.        — Спасибо, Каллен, — первым воспользовался правом слова, иронично протянул Инквизитор, наблюдая, как Лелиана с Жозефиной поджали губы, соглашаясь с ним, — теперь она ненавидит тебя чуточку больше.        — И у неё есть на то причины, — ответил Резерфорд, разминая затёкшую шею. — По крайней мере, она выговорилась.        — Да уж, не то слово, — подметил Максвелл.— На самом деле, я не думал, что она так долго продержится, — и, заметив, задумчивый взгляд тайного канцлера, поинтересовался: — Лелиана, вы неприлично заметно думаете о чём-то, кажется, важном. Не посвятите нас?        — Её слова подтверждают услышанное нами в Ущелье, — коснувшись пальцами своего лица, Лелиана приняла задумчивое выражение, после чего добавила: — В любом случае, её нельзя отпускать.        — Предлагаешь удерживать её насильно? — с некой обречённостью спросил Каллен. — Разве мы ещё не поняли, что это заведомо проигрышный вариант?        — Если придётся, то да. Её сила может помочь нам, а может и всё разрушить. В любом случае, как я и сказала — мы не можем её отпустить.        — Мы же не варвары, — перехватила слово Жозефина и перевела взгляд на Инквизитора, после чего хитро добавила: — К тому же, у нас в арсенале есть харизма и красноречие нашего милейшего Инквизитора.        — То есть ломали все, а разгребать опять мне?        — Ну не отправим же мы командира Каллена, — усмехнулась Жозефина, ловя на себе его прищуренный взгляд медовых глаз.        — И дай ей немного остыть, — добавила Лелиана, направившись к выходу, — а то нам придется искать нового Инквизитора.

***

       Ночная атмосфера замка сквозила беспечностью и спокойствием, особенно с высоты полуразрушенной северо-восточной каменной стены-здоровяка, за краем которой находился бездонный скалистый обрыв. Линии неприступных стен крепости словно были возведены на сточенной верхушке заснеженной горы, лишая возможности врага нагрянуть из неоткуда. Именно поэтому в этом месте было заметно меньше часовых, курсирующих огоньками в ночи. Внизу возле военных казарм игриво потрескивал костёр, к которому размеренно стекались солдаты из таверны. Сначала они бурно обсуждали проходящий день, а после чуть тише, но, не сбавляя энтузиазма, шептались о произошедшем в Убежище и о неком восстании храмовников в цитадели Теринфаль. Но Элли даже не пыталась вникнуть в суть их хмельных бесед, лишь слушала монотонное бормотание.        С первого дня, с первого момента пробуждения, она чувствовала себя заполненной до краёв. Непонимание и страх обступили её настолько, что Элли с трудом ориентировалась в происходящем. Словно находясь в тёмном заполненном зале, в котором вокруг хаотично кружили добрые улыбки, сменяющиеся оскалом, натянутой заботой и вальсирующим откровенным безразличием. Но сейчас, сидя на промёрзлой стене, она не чувствовала ровным счётом ничего, кроме пронизывающего холода. Внутри царила тишина. Маски исчезли, а с ними пропали и все остальные. И лишь завывающий ветер не оставил её.        «И чего ты добилась? Разве так нас учили справляться с трудностями?» — надоедливо пронеслось в голове.        Проигнорировав внутренний голос, Элли лишь сильней прижала колени к груди, пытаясь согреть втиснутые между ними пальцы.        — Вот ты где, — донёсся до неё облегчённый вздох Инквизитора, который поднимался по внутренней лестнице, держа перед собой горящий факел. — Ты же не прячешься тут от нашего гнома, который открыл в себе талантливого историка?        Элли никак не отреагировала на его появление, однако невольно поёжилась от пристального взгляда, почти ощущая его кожей. Сжавшись в комок, она уткнулась подбородком в колени и бесцельно смотрела в никуда сквозь растрёпанные нахальным ветром волосы.        Поддавшись мимолётному чувству осязания величественного и прекрасного, Максвелл провёл по вершинам взглядом, наслаждаясь редкой тишиной.        — Как спокойно и умиротворённо, правда?        Вдохнув полной грудью холодный воздух, Инквизитор сел рядом с Элли и положил факел так, чтобы тепло пламени согревало её, после чего поднял указательный палец вверх, проводя незримую линию между звёздами, засыпавшими небо.        — Созвездие Пераквиалус или «через море», — замолчал Максвелл, и взгляд Элли скользнул следом за его рукой. — Многие считают, что на таком судне древние неромениане приплыли в Тедас, — выдерживая паузу, он продолжил, и его голос вспыхнул восхищением. — Только представь — это были первые люди. Я думаю, что они прошли через многое, чтобы найти свой дом, — после чего Инквизитор повернулся к ней и добавил: — Пусть в нашем мире ты не найдёшь себе дом, знай, мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы вернуть тебя назад.        Наступившее минутное молчание прерывалось лишь завыванием ветра.        — У меня есть сестра-близнец, — неуверенно начала Элли, охрипшим от нервов голосом, — и она была бы в полном бешенстве, узнав, как я отвратительно вела себя.        — Но зато ты выговорилась, — улыбнувшись, он пытался подбодрить.        — И теперь внутри ничего не осталось, — всхлипнув покрасневшим носом, Элли добавила, вглядываясь в огонь, — лишь пустота и одиночество.        — Элли, — обратился к ней Максвелл, дотронувшись до плеча в знак поддержки, — пока мы не вступили в Орден, каждый был одинок по-своему, но нас всех здесь объединила общая цель, — устало поднявшись на ноги, Инквизитор протянул Элли руку с лёгкой улыбкой. — Помнишь, когда я говорил тебе, что ты тоже можешь помочь нам? Так вот — я не шутил. Я предлагаю тебе стать частью возродившейся Инквизиции.        Эти слова вызвали лишь нескрываемое удивление, и Элли уставилась на него широко распахнутыми глазами.        — Ты шутишь… — выдохнула она сквозь нервный смешок, вложив в эти слова больше утверждения.        В ответ Максвелл невозмутимо развёл руками и отрицательно покачал головой.        — Даже после того, что я наговорила всем?        — А вот это будет условие принятия, — прищурившись, Максвелл попытался придать своему лицо грозной серьёзности, — тумаки — это мой хлеб и тем более моим советникам. А взамен я исполню три желания. Не любых конечно, но я постараюсь.        — Три желания? — впервые за эту ночь Элли улыбнулась пусть и сквозь недоверие.        — Ну так что, по рукам?        — А я могу попросить отдельный угол? — первое, что выдала Элли, до конца уверенная, что это очередная шутка.        — Это раз, — лениво протянул Инквизитор, не убирая руку.        — Я хочу научиться защищаться, — чуть серьёзнее сказала Элли, протягивая руку в ответ.        — Два, — схватив её за ладонь, Максвелл замер, — осталось последнее, подумай хорошо.        — И пусть командир держится от меня подальше, — фыркнула Элли с настойчивым взглядом.        Услышанное выбило воздух из лёгких Инквизитора, заставляя громко засмеяться.        — А вот с этим проблема может возникнуть, — и ловким рывком поднял девушку на ноги, от чего Элли тихо взвизгнула, — он лично присутствует на тренировках новобранцев.