Да здравствует король!

"Настоящий англичанин никогда не шутит, когда дело идёт о столь серьёзной вещи, как пари." (Цитата из "Вокруг света за восемьдесят дней".Филеас Фогг)

Прежде всего, мне положено объяснить, почему после названия главы стоит столь загадочное уточнение. Эту часть я решила написать просто pour fair plaisir* читателю. Здесь я опишу одно занятное приключение Вольштагга в Лондоне, которое,как мне кажется, имеет право находиться в этом повествовании. Но если Вы пропустите эту необязательную главу, то, ровным счетом, ничего не потеряете - ни сюжетной линии, ни появления новых персонажей ;) Вечер в Лондоне - удивительно-прекрасная вещь! Вы только представьте себе этот живописный пейзаж: крыши каменных домов с красными флюгерами на их верхушках, золотые кресты костелов, зубчатые башенки дворцов и деревянные вывески таверн утопают в розово-алом море заката, словно разлившегося по небу. Улицы пустеют, смолкает ребячья болтовня, а окна домов озаряются светом лучин или свечей, мерцающих как светлячки. Именно в такой вечер наши послы остановились в постоялом дворе Лондона, кстати, довольно приличном чистом и даже без тараканов. На первом этаже располагался паб, где усталых путников ждали всевозможные закуски, не менее изобилующий разнообразием алкоголь, возможные собутыльники и дикие цены, а на втором и третьем - съемные комнаты, в которых за чисто символическую плату путешественники находили себе пристанище. Людей в пабе было не очень много: собственно, пивовар с помощниками, какой-то невероятно мрачный сударь, сидящий в самом дальнем и темном углу таверны, компания из четырех молодых приятелей, видимо отмечавшая чью-то помолвку или День Рождения, потому что именно они являлись основным источником шума, скромная юная дама, коих обычно называют "приятная во всех отношениях" за ее кроткий вид и умный взгляд,пожилая пара фермеров, весело болтавшая на какие-то одним только им известные темы, худощавый мужчина лет тридцати и уличный музыкант-флейтист, который, пожалуй, был самой интересной фигурой здесь, потому что с пеной у рта доказывал пивовару, что его музыка - вовсе не "отвратительная чушь", а может быть, лучшее, что он когда-либо слышал. Весь диспут закончился тем, что флейтист, не сумевший ничего доказать, был самым наинеприятнейшим способом выпровожен за дверь, а все его деньги нашли себе новый приют в кармане пивовара и его сына. Но даже это прелюбопытное зрелище не поймало интерес уставших после изнурительной езды асов, которые все, как по негласной команде, бросились в отведенные им комнаты спать. Послы, которые, надобно заметить, успевшие разговориться с их новыми попутчиками, последовали их же примеру. Лишь только два стражника и знаменосец решили махнуть рукой на сон, почувствовав аромат доброго английского вина, и оживили таверну громкими французскими возгласами и шутками. Вы знаете, бывает такое паршивое состояние, когда ты поздним вечером возвращаешься чуть ли не ползком домой после поедающей все силы, изнемождающей работы, проклиная каждую ступень подъезда и напрягая каждую мышцу своего ослабевшего организма, потому что передвигаться уже становится немыслимо трудно; когда ты наконец откапываешь в сумке ключи, как назло залезшие в самый-самый неприметный ее карман, открываешь дверь, мигом, сняв только ботинки, доблестно плюхаешься на кровать, и вдруг понимаешь, что коварная усталость молниеносно улетучилась, прихватив с собой заодно и желание спать и оставив на прощание лишь плохое настроение. Точь-в-точь такая ситуация приключилась и с Вольштаггом. Наш добродушный ас столкнулся, наверное, с самой безысходной проблемой, которую только он мог припомнить на своем веку - спать не хочется, поговорить не с кем, живот просит чего-нибудь съестного. Но, вероятно, именно для таких случаев продуманные англичане и учреждают таверны на нижних этажах своих постоялых дворов. Вспомнив о существовании столь замечательного места, Вольштагг не упустил случая воспользоваться его услугами. Все три проблемы тут же обрели свое решение! Спустившись по скрипящей от старости лестнице на первый этаж, воин немного оторопел от шума, заполнявшего все пространства паба. Создавалось впечатление, что молодые ребята, отмечавшие какой-то свой праздник, и стражники соревновались в том, кто быстрее выведет всех постояльцев из себя своими криками. Если у них и правда была такая цель, то у французов шансов на победу было больше, хотя бы потому, что они были французами. Тем не менее, Вольштагг купил добротную флягу пшеничного эля и, не желая проводить время в одиночестве, направился в самый дальний угол таверны, чтоб подсесть к тому невероятно мрачному человек, которого Вы уже имели честь узнать из самого начала главы. Вот кого-кого, а иноземца точно не волновало расположение духа своего собеседника, который вообще не имел должного настроения для разговора. Но тем не менее, беседу начал именно незнакомец: – Какого черта вам здесь надо? - прошипел он, раздраженно приподняв черные брови и одарив аса суровым взглядом. – Добрый день, - сияя дружелюбием, сказал Вольштагг, - Мое имя Вальтер, а ваше? Правда, прекрасное место? – Знаете что, Вальтер, а убирайтесь-ка вы отсюда, по добру, по здорову! - еще более мрачно отозвался собеседник, проигнорировав вопрос. К счастью, наш воин был не из тех людей, которые во что бы то ни стало рвутся на всякие склоки и конфликты, а потому он просто решил последовать совету нервного незнакомца. Новую "жертву" он искал недолго, точнее, она сама его нашла. – Эй, здоровяк! Поди сюда, - Вольштагг обернулся и увидел, что это был какой-то худосочный и приземистый мужчина, лет тридцати, которого Вы тоже уже встречали на просторах моего рассказа и даже не только в начале главы. Конечно же, ас подошел, а правильней будет сказать, уселся с ним за один стол, громко звякнув своей флягой. – Тебе чего надо было от того стервеца? - спросил новый знакомый, не дав асу даже времени представиться. Чуть прищурив маленькие зеленые глаза, он продолжил, - Или ты, поди, не местный? – Ты прав, я приехал не из ваших краев. Хотел компанию поискать здесь, увидел - вон, сударь сидит, скучает, так я и подошел, а он, гляди, хмурый какой оказался! Меня Вальтер, кстати, зовут. – А я Мартин, - ответил он, широко улыбаясь. Возможно, читатель вспомнит старину оруженосца, промелькнувшего в начале моего повествования, так вот, хоть в Англии и многие мужчины могут похвастаться Вам этим именем, но, смею Вас уверить, это был тот самый Мартин. - Оно заметно. Никто и никогда не смеет подойти к этому человеку, когда он сидит в самом темном углу этой таверны и пьет фламандское вино. А так, он вообще-то славный малый, и всегда сидит вое за тем, крайним справа столом. А сегодня у него просто скверное настроение. – Так кто ж это? - заинтересовался Вольштагг. – Палач местный, звать Джозеф. – Ах, тогда понятно! С его-то работой каждый таким кислым ходить будет. – Работой? Да нормальная у него работа, просто когда он занимает этот стол и ходит весь такой нервный, это значит, что у него горе, - поспешил развеять все сомнения Мартин. – А я думал, он так после очередной казни себя ведет, - расстроился в нравственности Джозефа Вольштагг. – Да нет, у него сегодня беда приключилась - собака померла, представляешь? Любимая его! Ах, какая же она все же душка была, милейшее создание. Я помню, когда она ощенилась, он даже отказался вешать вора-цыгана, чтоб только полюбоваться малютками. Эх, добрейшей души человек, чего не говори! Ас немного призадумался как это палач может казнить стольких людей, подчастую невиновных, и так сокрушаться по утере собаки. Нет, он никогда не поймет Мидгард. – Да уж! И за что ж ему напасть такая! - притворился Вольштагг. – Да и не говори! А ты кем будешь, зачем приехал? – Купец, торговать в центре города буду, - повторил все ту же легенду ас. – Эге, к королю поближе? В центр? - ухмыльнулся Мартин. – Да какой там к королю, на какой черт он мне сдался?! Что ж это за личность такая, ваш король? - ответил уже порядочно подвыпивший Вольштагг. Впрочем,его собеседник тоже уже был весел. – Знатная, знатная!- сказав это, Мартин поднял палец вверх, чтоб, вероятно, показать насколько это была важная личность, - он хоть и молод, но голова у него хорошо работает - хитрый как лис. Да и налоги пока не поднимает, так что лично меня он всем устраивает. – Да ты много про него знаешь! Видал? – Мельком, один раз. Я оруженосец у лорда-советника Его Величества, сначала он был просто лордом, но потом за какие-то благие дела стал и советником. О жизнь как летит, видишь! Так вот, на каком-то почетном собрании, в которых я ну ничего не смыслю, я его и увидел. Рыцари постоянно таскают за собой оруженосцев, всегда и повсюду. Ну вот перед этим-то собранием я болтал с королевским конюхом, Билли, уже не помню правда о чем, - Мартин прервал свой многообещающий рассказ, чтоб вспомнить столь важную деталь, - Ах, да! Про куриную ферму Саймона-Рогоносца. Там такая история поразительная! Представь только, было у этого Саймона, когда он не был еще Рогоносцем, хозяйство куриное. Наживался он на нем хорошо! Еще как. Лучше всех в деревне жил. Но кроме его фермы была у него еще и жена - баба сварливая такая, бесполезная совершенно, но красивая как ведьма, однако. Так вот на втором году их дурацкого брака, его жена загуляла, да не с кем-то, а с Жаном с соседней улицы. Ну, впрочем, мы и так ничего хорошего о нем и думали: француз из Орлеана, да еще и фальшивомонетчик, - но вот за последнее его мало кто осуждал, ибо, чего уж таить, на эти монеты вся деревня жила. Так вот однажды, в какой-то серый октябрьский…, нет, сентябрьский день бедняга Саймон, уже Рогоносец, застукал их за не очень подобающим простым знакомым делом. Жену свою он публично унизил, чуть ли не избив, а Жану удалось сбежать. На следующий день почти вся деревня судачила про них, а еще на следующий вся ферма вместе с Саймоном сгорели, потому что стряпчий-мальчишка обронил свечу на сено. Тогда его счастливая вдова с Жаном уехала в Орлеан чеканить фальшивые монеты там. Так вот к чему я все это, значит стоим мы разговариваем, и вдруг Билли, ну тот, который конюх, кстати, прекрасный человек, мы с ним в одном дворе росли, моя мать была любовницей его отца, потому мы и преславно дружили, он мне, значит, рукой показывает на разодетую толпу какую-то, мол тот что высокий худой и в серебряно-красных латах - король. Так и увидел. Солидный так, кажись, хоть и молодой. – Понятно, вот бы мне тоже на короля вашего посмотреть! Интерес берет. – Да разве б смог бы? Я бы и заговорил с ним, да уж больно быстро он шел. Спешил. Короли всегда спешат, а куда - пес их знает. – Я? Ты говоришь, что я побоялся бы? Да ты хоть знаешь как все восхищаются моей храбростью! Тьфу на тебя, ты б и половины моих подвигов не совершил, - заявление Мартина настолько сильно задело Вольштагга, что он аж покраснел от возмущения. – Да на словах и я могу взбешенного быка поймать за рога, так что, друг мой, докажи! Я вот, например, всю свою жизнь, считай, рискую. Вот чего это, ты думаешь, я здесь сижу, хоть должен работать? Так я ж наврал лорду, что моя больная мать уже доживает последние минуты в своей деревеньке, а присмотреть за ней некому, он по милосердию своему меня и отпустил. Хотя моя мать умерла еще два года назад! Теперь ты понимаешь как я рисковал?! Сам не знаю от кого мне столько отваги досталось. А ты? Чего ты можешь? - не унимался оруженосец, - Раз уж ты в храбрецы решил заделаться, то подойди-ка ты, брат, вон к той даме за соседним столиком да поцелуй ее! – А ты знатный плут оказался! - опешил Вольштагг. - Я, знаешь ли, знакомствами с дамами смелость не измеряю. – Слабо? Так бы и сказал! Даже здесь струсил, - засмеялся в ответ спорщик. – Мне?! Слабо?! Смотри и учись! - сказав это тоном крайне рассерженного человека, которому нанесли личную обиду, воин встал, пошатывающейся походкой, полной чести и собственного достоинства, подошел к мирно сидящей даме и, произнеся: "Да простит меня Один!" -, поцеловал ее в щеку, при этом ясно давая понять своим выражением лица, что его заставили совершить этот фамильярный поступок. Бурные аплодисменты Мартина и треск от пощечины не заставили себя ждать. К счастью или к сожалению, дама оказалась не из робкого десятка, и поэтому щека Вольштагга стала красной как помидор после нанесенного женской маленькой ручкой удара. Не успел ас еще и прийти в себя после совершённой авантюры, как он услышал позади себя крик Мартина, держащегося за живот от пробирающего его смеха: – А теперь беги, герой! Твой первый неудачный знакомый - ее брат! Перед Вольштаггом тут же нарисовалась разъяренная фигура палача. Еще немного, и казалось, из его носа повалит огонь от бешенства, но даже несмотря на свой радикальный настрой, он моментально оказался сбит с ног кулаком аса и, тем самым, надежно обезврежен. Сам же храбрец, не помня себя от гордости, стыда и выпитого алкоголя, уже через несколько минут спал сном невинного младенца в своей комнате. * pour fair plaisir - для удовольствия (фр.) Глава посвящается ksuKsu, потому что именно после ее сообщения сея идея ворвалась в мою голову, и Евгению Петросяну за искрометный юмор, который Вы имели честь здесь наблюдать