Да здравствует король!

Vulpes pilum mutat, non mores - Лиса меняет шкуру, но не нрав. (Латинская пословица) – Ну, так Гриша велел вам убираться к матери на легком катере. Шлет вам привет Нарвский совет, Путиловский завод и сторож у ворот, Богомоловская улица, петух да курица, поп Ермошка и я немножко! (Цитата из книги "Республика ШКИД")

– Все, дальше мне идти не дозволено. Молитесь на имя короля, ибо только вам удосужится побывать в этой башне, доступ туда имеет только Его Величество. Три поворота налево, и вы в главном помещении башни, - это были последние слова графа Чарльза Солтсбери асам, перед тем как он оставил один на один с неизведанными коридорами дворца, окутанных полутьмой и завесой тайн. Они даже не заметили как их проводник исчез за многочисленными поворотами и колоннами. – И как вам сие сооружение? - первым спросил Тор. – Ничего более мрачного в жизни не видел. В этих краях, видно, совсем не знают, что такое веселый человек! - недовольно пробурчал Вольштагг. – Черт с ним, с этим негостеприимным дворцом. Меня, например, более заботит вопрос, что от нас понадобилось этому королю, хотя, это легко объясняется одним лишь вариантом, столь же абсурдным, сколько и единственным возможным. – Неужели Вы, Всеотец, предполагаете, что Локи выбился в короли? - спросил за всех Огун, прервав свою задумчивость. – Именно так! - последовал ответ – Не смею перечить, о великий Один, но это невозможно, - осторожно проговорила Сиф, когда они уже уперлись носом в массивную дверь, окованную железными цепями. – Ну почему же? - как гром среди ясного неба послышался чей-то до боли знакомый голос за спиной. Нет, это не были ни Фандрал, ни Тор, ни Вольштагг, ни, разумеется, Один. Этот голос отличала удивительная холодность и жесткость. Все моментально обернулись, и даже бесстрашный Громовержец, казалось, почувствовал себя не в своей тарелке. Всеобщему взору предстала фигура Локи, истинного короля, такого величественного, статного, самодовольного. На его красивом лице, казавшемся еще более бледным, почти мертвецки, при слабом освещении, промелькнула характерная трикстеру ухмылка, полная высокомерия и гордости. Созерцая ошарашенные лица своих старых добрых врагов, он вкушал самый сладостный триумф своей жизни. Теперь он был олицетворением величия, теперь это была его победа! Но это все снаружи, а что внутри? Внутри, под маской человека, неспособного на чувства и переживания, под непробиваемым слоем смешливого высокомерия? Его сердечные раны кровоточили, заставляя страдать еще больше, чем когда-либо. Зачем они вторглись в его жизнь вновь, прихватив с собой все те горестные воспоминания, зачем им ворошить его память, вынуждая вновь чувствовать те унижения, вновь слышать те раздерающие душу слова, оскорбления, словно эхо доносящиеся сквозь время и миры? Но все же, это была тотальная победа, достойная великого короля и прекрасного актера! Смотреть же на асов было удивительно забавно! Точно они позировали на карикатуры. Один, всемогущий Один, готов был по пасть к ногам сына, моля о прощении, конечно, он бы в жизни этого не сделал, но его лицо, полное надежды и просьбы, говорило само за себя. В глубине души, Всеотец все это время переживал, что навсегда потеряет сына в этом неизведанном и непонятном людском мире. Тор сначала нахмурился, словно изучая каждую черту лица брата, каждую складку его мантии и каждый бриллиант на золотых подвесках, потом, его лицо расплылось в такой детской, неподдельно искренней улыбке большой радости, теперь он смотрел на Локи с ребячьим восхищением. Может быть, добряк был даже горд таким взлетом брата, хоть и вся эта долгожданная и неожиданная встреча все еще не укладывалась в его голове. Фандрал же, наоборот, глядел старого знакомого с затаенной опаской, с такой как холоп смотрит на вассала, его одновременно и поражало и пугало новое внезапное великолепие трикстера, об этом говорили его невероятно широко распахнутые глаза и предельно высоко поднятые брови. Сложно представить что творилось в голове Сиф в эти минуты! Это было такое состояние конфуза, которое, наверное, ей еще никогда не проходилось переживать. Сопливый мальчишка, излюбленный предмет ее насмешек, теперь, при неясных, правда, обстоятельствах выбился в короли. Полные шока глаза видели – мозг же верить не хотел. То пренебрежение, с которым она некогда отзывалась о перспективах будущего принца в Мидгарде, разбились вдребезги о неожиданный поворот реальности, тем более, что под полным триумфального презрения взглядом Локи, она, как под гипнозом, не могла вымолвить ни слова. Огун, самый невозмутимый и задумчивый из всех, изобразил на своем лице такое удивление, что Станиславский стоя бы аплодировал, крича "Верю!". Такое появление Локи, точнее, уже Его Величества короля Англии, произвело на него неизгладимое впечатление. Бедняга, знал бы он, каким жалким смотрелся с разинутым ртом, сморщенным от нежелания воспринимать все происходящее лбом и шире некуда открытыми глазами. А ведь еще пять минут назад он был полностью погружен в свои серьезные мысли! Вольштагг, кажется, в тот момент позабыл про всех… Если б он был чуть слабее духом, то точно вскрикнул бы от удивления, а то, если уж совсем был слаб, и упал в обморок. С минуту, он стоял как вкопанный с чуть приоткрытым ртом, глазами, не выражающими абсолютно ничего кроме безумного удивления, заполонившего все его сознание, видимо, в его голове пронеслись в тот момент все моменты его Асгардской жизни и все пакости, причиненные им Локи. Потом, его рот, точно как у шизофреника, расплылся в безумной улыбке до ушей, а взгляд имел все такой же стеклянно-изумленный оттенок. Но, несмотря на все разнообразие чувств, пережитых асами в те минуты, их объединяло лишь одно - абсолютное непонимание происходящего. Тем временем, Локи, видимо, уже поднадоело наблюдать за жалким шоком своих инопланетных друзей, и потому, он решил перейти к следующей части своего выступления. Величественным шагом он продефилировал к двери, будто бы случайно толкнув Тора в бок, достал из кармана какой-то увесистый черный ключ, и провернув его четыре раза в замке, отпер тяжелую дубовую дверь, жестом завлекая уже немного оправившихся гостей зайти. – Нравится? - презрительно спросил он у вошедших, даже, впрочем, не обернувшись в их сторону. Зрелище это было жутковатое, никак иначе. Круглая по форме комната, стены которой были увешаны факелами для создания хоть какого-то света, была сплошь уставлена высокими шкафами из темного дерева, тесно набитые всевозможными книгами разной толщины и содержания. Окно во всю стену было полностью замаскировано плотными занавесками из красного шелка, настолько длинными, что их концы образовывали приличные складки на полу. Три золотых льва, вышитых на них, имели какой-то яростный беспощадный взгляд, а на фоне всеобщего мрака и таинственной холодности, их блестящие очертания и вовсе были скорее пугающими чем дружелюбными. Прямо напротив окна располагался широкий черный стол с изогнутыми ножками и резными краями, такой же, приставленный рядом стул с алой бархатной спинкой - истинные произведения средневекового искусства. Серебряный подсвечник с тремя стройными как кипарис свечами, полураскрытая книга, чьи страницы были испещрены угловатыми буквами, бокал с какой-то бордовой жидкостью в нем и небольшое треснутое зеркало - все эти как-то странно связанные между собой предметы нашли приют на широкой поверхности стола. Что-то в этом помещении было такое зловеще-таинственное, словно один из шкафов - вовсе не безобидный дом для книг, а настоящие врата в загробный мир. И даже холеный рыжий кот, лежавший на спадающей на пол грузной занавеске и пристально глядевший в глаза самому Одину, не придавал комнате ощущения присутствия чего-то живого. Здесь каждый камень дышал холодом, и каждая свеча хранила свой секрет. – Ну же. Я думал, вы здесь не для того, чтобы молчать, - высокомерно и, как бы делая одолжение, сказал Локи, чинно сев на полуразвернутый к родственникам стул. Каждое его движение было пропитано ощущением собственного превосходства. – Сын мой, - начал было Один, все еще глазевший на короля как на диво дивное, - Ты должен выслушать меня, - Всеотец не удостоился ответом, лишь очередной ухмылкой, - Я готов простить тебя, если… - Все так же статно сидящий Локи не дал ему как следует договорить. – Я не ослышался на слове "если"? - Посмотрел он еще более испытывающе в глаза своего отчима. Фандрал, поймав его взгляд, опустил голову, смекнув, что толку говорить здесь мало. Тор же лишь дышал как бык, может быть, сдерживаясь, чтоб не перебить отца. – Ты и сам знаешь, что нет, - немного более напористо ответил Один, - Послушай меня, Асгарду грозит опасность в лице Темных Эльфов. Их силы велики, а повелитель коварен. Только с твоей помощью мы сможем разбить их армию. Ты понимаешь о чем я говорю? - В своей речи Всеотец использовал хитрый и действенный, как ему казалось, прием "Только с тобой". Ведь что может быть приятнее для такого типа как Локи как не непосредственная важность его персоны. Сам же трикстер расплылся в улыбке, внимая эти слова. Нет, это не была радость, это было предвкушение своего второго триумфа, увы, никак не связанного с Эльфами. Выдержав паузу, он медленно и грациозно встал со стула, опершись рукой о край стола. – Ага, ага! Как примитивно и банально, не находите? Впрочем, я так и думал. Интересно же выходит, мои любимые родственники, а? Еще недавно я, подлый и ужасный Локи Лафейсон, - на последнем слове он сделал еще большее ударение, - был ночным кошмаром всего великого Асгарда, врагом номер один и узурпатором, верно? Папочка выгоняет меня как последнюю шавку, выставляет в неизвестность как паршивую овцу, надеясь, вероятно, на мою скоропостижную смерть, так ведь, да? Ведь вы и не секунду не задумывались, что я могу чувствовать, как у меня в душе все переворачивается, какие мучения я испытываю. Ах, хотя да, как же я забыл, ведь Локи Лафейсон такая бездушная скотина, что какие там чувства и страдания, ему же чуждо все, точно! Все это время вы с легкой душой пировали на ваших безрассудных празднествах, настолько же тупых как и их поводы, наслаждались распрекрасной жизнью в золотом раю, конечно, полностью вас поддерживаю, вышвырнуть негодного вон и ликовать! Чем плохо? И тут, как же так, вино закончилось и золото поблекло, началась война. Ай-я-яй! Туго стало, верно? Я спрашиваю, верно? - повторил он еще раз, подойдя прямо вплотную к Тору, - Не отвечай, дорогой брат, твои глаза красноречивей тебя. И вот же здорово как оказалось, вспомнили про того ирода! Счастье то какое, кажись, и проблема решена. Долго то память напрягали, а? Такие бравые герои решили снизойти до мальчишки-фокусника, когда прижало то. Интересно, господа, интересно! Так только знаете что я вам скажу? - услышав эти слова со вполне предсказуемым исходом, Один, неготовый далее слушать сына попытался остановить его. – Довольно, ни слова больше! - Каким же он тогда показался разбитым стариком. – Чего же ты, папочка? А ведь я тогда тебя слушал, - разошелся Локи, - Шли бы вы со своими прощениями вместе к чертям собачьим, - сказать это было сложно даже для такой ледышки как трикстер. И зачем ему дана была такая гордость? Не будь ее, они б давно уже маршировали к Радужному Мосту, но нет, это была птица иного полета. Произнеся эти решающие слова, он испытал два сильных чувства: самодовольный вкус победы и тоску от осознания совершенного. Это был как сладостный яд, отравивший все его внутренности. Увы, король не смог бы себя назвать тогда счастливым человеком! Но невозможно было уже что-либо менять, - Им нет цены, твоим словам! Я чужак, я олицетворение всего злого в вашем мире, мне нет туда дороги, ибо я сам же их сжег и не минутой не жалею. Справляйтесь сами со своими бедами, герои! А потому, последнее, что я вам посоветую, это лишь убираться отсюда и на долгие десятилетия забыть этот путь. И прощения ваши я б с радостью развеял пеплом над этим городом, - закончив свой бенефис, Локи опять опустился на стул, ни на долю минуты не теряя своего достоинства. На фоне его белого холодного лица, серо-голубые глаза горели гордым осознанием победы, всего лишь маскирующим безысходность и досаду. На асах не было лица. Думая о встрече с Локи, они все же таили в сердце надежду на его согласие. Тор не вытерпел. Он не кричал, чему был сам удивлен. Просто не было никаких сил, и никакого желания. Громкость - не ключ к такого рода проблемам. – Но брат, это жестко. – Да что ты говоришь? - иронично спросил неумолимый трикстер. А это не жестоко? - широким жестом он указал на комнату, олицетворявшую, видимо, Мидгард. – Теперь ты король, - почти шепотом проговорил Тор, скорее, это были мысли в слух. – Не своего государства, заметь! Если бы не моя парадоксальная схожесть с их прежним королем и не схожесть выдуманной мною истории с судьбой его настоящего сына, я, вероятно бы, уже давно лежал в каком-нибудь сыром гробу. А вы бы, если заявились сюда, не упустили б шанса пировать на моих костях, - после этих страшных слов, он засмеялся как после хорошей шутки. – Локи, опомнись, не смей так говорить! - призвал отец. – Ричард Плантагенет, приятно познакомиться. – Ну если это теперь так называется…, - только и смогла сказать Сиф. Вообще-то, язвить ей совсем не хотелось, она, наверное, одна из всех поняла, что это всего лишь представление, и что Локи сам страдает от своих слов. Что ж поделать, бывают такие короли драмы! Но и ей, все же, тоже надо было держать марку. – А тебя, смотрю, что-то не устраивает? Пой от счастья, птичка, Вы больше никогда не увидите меня, - не упустил своего шанса трикстер. – Знаешь, что я тебе скажу. Возможно, ты здесь и правда настолько сильно счастлив, насколько пытаешься создать видимость, но кончай ка ты играть свою комедию! Я преклоняюсь перед твоим актерским талантом, - нападки Сиф приободрили молчаливых асов, и им даже показалось, что, возможно, все не так плохо. – Ну, допустим, это мой не единственный талант, - так же ядовито ответил ей Локи, - Разве я когда-нибудь относился к людям с переменчивым мнением? По-моему, нет. Я уже все сказал. – Вспомни хотя бы свою мать! Она ни дня не провела без воспоминаний о тебе, знал бы ты как она сокрушалась по тебе, - вставил свое слово Огун. – Я не могу, память подпортилась. Прости! Моя жена и моя дочь - вот те люди, которые меня неподдельно любят. – У тебя есть дочь? - с мягкой улыбкой на лице спросил Тор. – Как видишь, а скоро и второй ребенок будет. Кстати, через месяц ей два года исполнится, могу послать дяде Тору и дедушке Одину приглашение в Асгард, - он опять засмеялся, причиняя "дедушке" еще большую боль, о чего он, впрочем, никогда в жизни бы не показал. С этими словами, король степенно встал и, подойдя к двери, молвил на прощание: – Негоже вам, доблестным воинам, со мной, недостойным холопом, долгие речи водить. А потому, прощайте, любимые мои! - только было Фандрал открыл рот, чтоб что-то сказать, как Локи перебил его с особым ехидством, - Да прибудет с вами Крестная Сила! На этом он исчез из комнаты, громогласно захлопнув за собой монолитную дверь. Четыре поворота ключа в замке, и все шестеро асов остались один на один с холодным полумраком стен башни Святого Патрика. Вот так вот, господа! Знаю, многие ждали этой главы и, может быть, только из-за этого терпели мой фик. Хотя, не смею утверждать. Честно говоря, боязно было писать эту главу, потому что я понимала, что в ней на меня как на автора возлагаются большие ожидания и надежды, которые, однако же, хотелось бы оправдать. Это уже я выношу на ваш суд, а потому я хочу получить много развернутых отзывов ожидаю Вашего честного мнения. Одно только скажу. К этой главе я готовилась долго, и почему-то думаю, что не оправдала возложенные на меня надежды. В любом случае, спасибо, что меня читаете :) Потому что каждый читатель мне очень дорог! И еще! Поздравляю Вас с первым днем осени:) Знаю, что есть люди, которые любят это время года, ведь каждый сезон по-своему прекрасен. Желаю Вам провести эти три месяца просто прекрасно! Ну и конечно же, успехов всем в учебе (как в школе, так и в ВУЗах, кому что актуально). Адьес из дождливой Москвы :3 P.S. Да, именно благодаря дождю, я почерпнула вдохновение.