Глава 17. Горе!
30 декабря 2013 г., 21:11
Краткость жизни не может ни разубедить в ее радостях, ни утешить в ее горестях. Л. Вовенарг Два величайших тирана на земле: случай и время. И. Гердер
Прошло два дня и две ночи с момента той страшной встречи в башне Святого Патрика. Многоуважаемым гостям из Асгарда предложено было жилье в Восточном крыле дворца, а точнее выделены были небольшие комнатенки, несравнимые, конечно же, с теми, в которых они привыкли проводить свое время. Здесь было все холодно и просто: скрипящие кровати, мрачные, почти тюремные, стены, так и дышащие жестокой прохладой, стол с лучиной и два узких, зарешеченных окна, сделанных, наверное, чисто ради приличия нежели для хоть какого-то освещения помещения. Хотя, кого мог волновать столь недружелюбный дизайн, это ведь были комнаты для слуг, которые или умерли, а замену им еще не подыскали. На предложение погостить во дворце Один, поначалу, хотел было ответить отказом, но надежда, трепещущая в его сердце, подсказала, что с характером Локи возможно все, возможно, он просто играет какой-то не до конца ясный спектакль, мастерски исполняя роль главного страдальца, а они, любимые его родственники, просто безропотные его свидетели? Все могло быть, а потому, Один согласился, уже представляя как его теперь уже коронованный сын заявится к ним в покои, провозгласив о своем возвращении. В любом случае, Локи просто обязан был истосковаться по былой жизни, и это, по мнению Всеотца, само собой говорит о желании трикстера вновь увидеть Асгард и подышать хоть чуть-чуть его божественным воздухом. С этими мыслями Одину жилось легче. В крайнем случае, он сам один на один потолкует с блудным сыном, если его игра затянется до невозможности долго. На а что же, времени у них мало, ничтожная неделя! Не все ж в этом по-кладбищенски мрачном дворце расслабляться?! Тор был, впрочем как всегда, преисполнен позитива и решительности. Его во многом разочаровал разговор с братом, но не таков был Громовержец, чтоб вот так вот просто опускать руки. Жизнь в этом плане и в Асгарде, и в Мидгарде одинакова: хочешь чего-то достичь – не теряй духа и борись со всеми трудностями. Тор прекрасно это понимал, понимал и то, что сердце брата только в мифах ледяное, а на самом то деле, не устоит он перед их мольбами. Остальные же участники "Мидгардской экспедиции" молча и страстно желали скорее вернуться в златоглавый дом, забыть обо всем и обо всех, а в частности об унизительной встрече в башне Святого Патрика. А что же Локи? О чем он переживал, чем жил и дышал после той триумфально-плачевной встречи? В душе оскорбленного трикстера не было уже так холодно и пусто как прежде, она была полна сомнений. Стоит ли ему возвращаться в ненавистный Асгард? Стоит ли ему помогать обидчикам спасти мир, к которому он уже не принадлежит? Стоит ли вообще задумываться об этом? Локи сам пока не знал ответов на все эти вопросы, да и не был уверен, что они будут отрицательными. Он ни в чем не был уверен. На все эти "стоит ли" приходится столько же "бессмысленно", но не понимая что происходит здесь, в его теперь новом доме, среди его верных слуг и подданных, Локи все же сам предложил (а предложение короля, как оно обычно водится, равно приказу) родне остаться, и когда слуга, которому велено было передать Одину письмо с вопросом об их недолгом пребывании во дворце, вернулся с положительным ответом, Локи не был удивлен. Он уже давно ничему не удивлялся, умам, пораженным скептицизмом, это не свойственно. Король пытался не попадаться своим знакомым из прошлого на глаза, у него ведь и так было много дел государственной важности, разговоры, в таком случае, не уместны. Тем временем, по дворцу гулял новый слух. Сказать по правде, всякие сплетничаем не были чем-то из ряда вон выходящим для любого замка. У каждого слуха были свои плавные этапы развития: для начала, он рождался из какого-нибудь незамысловатого разговора слуг, ими же прославлялся среди прочей прислуги, доходя, таким образом, до какого-нибудь дворянина, и вот тогда, все уже зависело его от ума, испорченности и целеустремленности. Чаще всего дворяне с хорошим слухом до сплетен попадались или слишком добрые, или слишком глупые, потому что новость, подчастую, заминалась, затихала и погибала. Другой же вид приближённых короля, более знакомый с понятием "политика", мог сделать большую шумиху, а то и государственный переворот благодаря услышанной ерунде, изрядно сдобрив ее полетом собственной фантазии и драматическими спец эффектами. Однако этот же слух был довольно безобидным: кухарка Хелен Кларс утверждала, что некая черноволосая девушка "из тех понаехавших чужеземцев" сдружилась с королевой и метит стать ее главной компаньонкой, к миссис Кларс присоединились и прочие не менее влиятельные личности, полностью доказав, тем самым, что ее слова – истина в чистейшем ее виде. Мы с вами, естественно, поняли о какой иностранке гудит глас народа. И правда, Анна любила проводить часы в саду, разговаривая с Сиф, которая часто выходила туда подышать свежим воздухом. Девушки мирно беседовали, сидя на скамеечке, и, хоть Сиф, конечно же, знала как держать дистанцию с королевой, высокомерие и лесть в их общении не чувствовались. Асгардская красотка быстро вошла в доверие Анны: ее бодрая улыбка, забавный странный акцент, редкие ошибки и доброжелательность радовали юную леди, уставшую от вечного притворства подчиненных. Корона не всегда делает людей счастливыми, почти что никогда. Так и Анна, которая, правда, никогда не охотилась за троном, не была довольна своей жизнью. Она чувствовала себя одиноко в этих серых угрюмых стенах, даже несмотря на то, что против нее не плелись заговоры, дочь росла здоровой и смышленой милашкой, а красавицы-обольстительницы не трогали сердце ее мужа. В любви своего Ричарда она никогда не сомневалась, он часто одаривал ее нежными поцелуями и водил с ней ласковые речи, но все же, Анне не хватало тепла. Загадочная холодность супруга, усугубившаяся в последнее время, не давала ей покоя и еще больше отягощала ее и так несчастную жизнь среди тупоумных знатных притворщиков и их склочных жен. В тот вечер, о котором я поведу свое повествование, Сиф как всегда мирно беседовала в саду с королевой. Ничто не тревожило их и не омрачало настроение, как вдруг Анна, положив руку на уже довольно явно округлившийся живот, тихо обратилась к девушке, таким мягким голосом и с такой печальной, но от того еще более красивой улыбкой, что слова ее зазвучали еще более зловеще: – Ты знаешь, - проговорила она чуть усмехнувшись, - мне кажется, что я скоро умру. Признание такого рода повергало Сиф в шок. – Ваше Высочество, вы слишком юны для таких мыслей. Я уверена, что Вы проживете долгую счастливую жизнь, - ей больно было думать о том, что этот прекрасный молодой цветок может зачахнуть так и не прожив по-настоящему. – Нет, нет, мне уже давно так кажется, - все так же нежно возразила она, и, чуть помолчав, добавила, - Я знаю это. Мне снился сон. – Не все сны бывают вещими, людям вообще свойственно видеть всякую чепуху, которую не всегда стоит принимать за чистую монету. – Нет, он был такой…правдивый. Уже неделю я вижу себя лежащей в гробу посреди темного зала, мой муж одной рукой держится за край гроба, а другой, почему-то, закрывает глаза. Потом, вдруг, свирепым порывом ветра распахивается окно, и оттуда виднеется большой костер, слышен бой колоколов и возгласы людей. Ричард подходит к окну, поднимает обе руки вверх, и правой показывает жест, которым императоры в Древнем Риме сохраняли жизнь раненому гладиатору во время боя, а левой – которым приговаривали несчастного на смерть. Что самое удивительное, это все происходит одновременно, он осуждает и милует кого-то, или же это сомнение? Я не знаю, что и думать, но с каждым днем я вижу это сновидение все четче и четче. Сиф призадумалась, нет, это все не так просто. Она и сама не могла вообразить, что бы это значило, и какую роль опять исполняет Локи. – Мне кажется, это все не так толкуется как вы думаете, - попыталась успокоить королеву девушка, - Мертвецы, как я знаю, часто снятся к перемене погоды, например. Не переживайте, Вам сейчас вредно. – А ты права. Вредно, - произнесла Анна вздохнув, - однако студеный ветер разгулялся чего-то, мне холодно, пойду прилягу, - она величественно, как подобает королеве встала, и, направившись к арке, ведущей внутрь дворца, оглянулась на Сиф, добавив, - И ты иди, а то простудишься еще. Прощай! – Вы никогда не прощались со мной до этого, - встревожилась асгардская гостья. На самом деле, Анна никогда не прощалась с ней после их разговоров, объясняя это тем, что любые эти "До свидания!" звучат слишком тоскливо, и означают, что что-то в твоей жизни заканчивается. – Прощай! Как в последний раз тебя вижу, - ответила Анна и скрылась в темном коридоре. Сиф еще час, а то и больше сидела в саду, обдумывая что же несли за собой слова королевы, какой тайный смысл, какую опасность.***
Локи стоял в одной из башен дворца, молча вглядываясь в темень, простирающуюся вдали. Уж заполночь. Письменный стол, находившийся позади был сплошь завален бумагами, чернила с пера небрежно капали на холодный каменный пол. Тишина была такой зловещей, звенящей, смертельной. Ничего хорошего не предвещает такое всеобщее молчание, замирание всего живого. Локи же был полностью погружён в свои мысли, перед его взором снова и снова оживали фантомы прошлого, такие жалкие и мрачные. Одни и те же вопросы все так же оставались без ответов. Внезапно тишину разбивает крик, какой-то неясный мужской голос вопит какие-то неразборчивые слова, к нему присоединяется еще один, и еще, вот уже два женских. Король резко оборачивается, пытаясь понять, что происходит, и не кажется ли ему все это, все возможно после долгой работы в поздний час. Он прислушивается, и как бы не хотелось трикстеру поверить тому, что это лишь пагубный результат непрерывного труда, ему приходится опровергнуть это, потому что к умилившимся крикам прибавляются еще и быстрые шаги по лестнице. Стук в дверь. – Что за чертовщина здесь происходит? - отворив дверь, с волнением спрашивает Локи у запыхавшегося слуги – Горе, Ваше Высочество, горе! - словно обезумевший вопль в ответ. – Да говори же! Говори! – Беда! Королева, Ее Светлость Анна умерла! Отравили! Отравили, бездыханна! – Прочь, - только и смог прошипеть король. Мрак. Терзанье. Ужас. Одиночество. На фоне всеобщего хаоса Локи показалось, что его сердце заглохло, упало в какую-то губительную бездну. Не жизнь – ошибка, проклятье. P.SНа этом я заканчиваю очередную главу. Хочу поблагодарить моих верных и бесценных читателей (если таковые еще остались) за умение ждать
