Глава 19. Прорыв
8 мая 2014 г., 18:16
Из всякого положения есть выход. Нужно решиться. (Л. Н. Толстой "Анна Каренина"
Земное сердце стынет вновь, Но стужу я встречаю грудью. Храню я к людям на безлюдьи Неразделенную любовь. Но за любовью - зреет гнев, Растет презренье и желанье Читать в глазах мужей и дев Печать забвенья иль избранья. Пускай зовут: Забудь, поэт! Вернись в красивые уюты! Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой! Уюта - нет. Покоя - нет. (А. Блок)
Как и все сооружения такого рода, королевский дворец славился количеством различных потайных комнат и зловещих башен, о предназначении которых знали только, пожалуй, их прочные стены да пара скелетов, покоящихся на каком-либо замшелом отшибе. Башня Тристана Манчестерского была как раз одним из таких мест. Почему она так называлась и почему именно ей досталась эта своеобразная роль чистилища для неугодных рыцарей, лордов и прочих несчастных никто не знал, а браться за расследование означало подписать себе же смертный приговор. Имея славу чуть ли не самого мрачного места из всего дворца, башня Тристана Манчестерского, по мнению Локи, была наилучшим местом для временного пребывания своих обожаемых родственничков: любой побывавший в этой сырой "тюремной камере" заметно убавлял в оптимизме и жизненной энергии – ну чем не идеальный вариант? Частично его предположения оправдались, потому что Вольштагг уже не напоминал веселого толстячка; помрачневший и угрюмый, он очень хорошо вписывался в общую атмосферу, навеваемую темными сводами башни. Все остальные же, хоть и не были так активны и веселы, не могли допустить и мысли о том, что пора бы уже сдаться, потакая очередным самодурствам Локи. – Отец, тебе не кажется позорным сидеть в плену у дикарей с копьями, которыми так ловко управляет брат, богам Асгарда? – не мог уже сдержать своего негодования Тор, – Настало время применить силу. Всеотец медленно и с важностью короля всех королей повернулся к сыну и, помолчав с минуту, ответил: – Я думал об этом. Даже не раз. Теперь я могу принять главное решение: рано или поздно, какие-нибудь псы в латах заявятся сюда для каких-то своих целей, вот тогда-то мы дадим волю асгардской мощи. Надо вырваться отсюда как можно быстрее, однако не сейчас, чтобы не создавать напрасного переполоха – А как же Локи? – после небольшой паузы спросил Огун – Нет, – великому Одину стоило больших усилий выговорить это. Отрицательный ответ означал отречение от собственного сына, что, конечно же, происходило уже не первый раз, но разве от этого легче? – Темные Эльфы опасны, но заставить Локи помогать нам против его воли еще опаснее. Кто знает, чего можно ждать от обозленного на мир Трикстера, предавшего когда-то свой дом? Заставлять разрушителя оказывать кому-либо помощь – верная смерть, – Один, видимо, хотел продолжить, но неожиданно замолк, потупив свой суровый взор на пол. Он неожиданно закашлялся, как это делают обычно разочарованные жизнью старики на могиле своих детей. Да, сейчас он выглядел именно так. – С тобой все хорошо, отец? – поспешил к нему Тор – Да, да, – словно оправдывался верховный бог Асгарда, – Нет повода для переживаний – Вы слышите шаги? – громкий голос Фандрала нарушил эту милейшую сцену Все прислушались. Действительно, увесистые шаги приближались. – Это значит пора действовать! – рявкнул Тор, оглядев всех своих товарищей. Их лица выражали полную боевую готовность. Топот остановился, заглох. Старый ключ три раза провернулся в замочной скважине, дверь с каким-то гулом отворилась, и показались трое стражников в массивных серебряных доспехах с мечами наперевес. – Ты, – в пренебрежительном тоне начал самый высокий и, по-видимому, главный из них, пальцем указывая на Сиф, – Пойдем за нами, ведьма, – последнее слово он скорее прорычал, чем сказал Брюнетка не сдвинулась с места. Она гордо окинула его взглядом, выразив тем самым крайнюю степень презрения. Подчиняться какому-то неотесанному мужлану в "консервной банке"? Еще чего! – Никто из нас не двинется с места, – по-королевски спокойно пояснил Один – Именем короны, вы…, – стражу не удалось договорить: он тут же был повален на каменный пол мощным ударом Тора по голове Двое его товарищей поспешили уже накинуться на обидчика, но им была предуготована такая же судьба. Дверь по-прежнему была открыта, что позволило асам без применения особенных чудес внеземной изобретательности оказаться в одном из неприветливых коридоров дворца. – Туда, – указал куда-то в мрак Вольштагг. Его состояние заметно улучшилось после такого прорыва. Улыбка вновь появилась на добродушном лице, – Когда нас вели в эту заплесневелую башню, я довольно хорошо запомнил путь. Можете на меня положиться! – гордо добавил он – Надеюсь в этот раз твоя память нас не подведет, как тогда..., – съязвил Фандрал, надеясь повеселиться себя каким-нибудь спором, но грозный взгляд Всеотца в его сторону не дал словесной перепалке начаться. Все шестеро двинулись вглубь коридора, ведомые сияющим от гордости Вольштаггом.***
Рассвет расстелился алым шелком на горизонте, и первые лучи солнца уже пробили себе путь в королевские покои через резную оконную решетку. Всю эту ночь Локи провел без сна. Да как здесь заснешь, когда сегодня тот самый день его триумфа! Суд. Это слово связано с болью и унижением только для обвиняемых, для судей же все совсем иначе. Трикстер знал какого это, когда сотни людей тыкают на тебя пальцами, выкрикивая какие-то нелепые оскорбления, пытаясь задеть давно уже отмершие чувства. Этот этап был пройден. "Самые лучшие судьи – бывшие жертвы", – думал он, – "Ведь только мы понимаем, что такое справедливость". В воображении Локи уже не раз выстраивались картины его предстоящего триумфа: вот Сиф, в белой длинной сорочке, в которые всегда облачают ведьм, предстанет перед ним на скамье подсудимых, надеясь разглядеть в его глазах что-нибудь кроме безжалостности, вот Один, Тор и прочие асы, окруженные стражей, сидя в зале наблюдают за этими душещипательными событиями. Для них он тоже что-нибудь придумает, но не сейчас. Сейчас есть проблемы поважнее. Локи, конечно же, понимал, что Сиф не может быть виновата ни в смерти жены, ни в отравлении Вейстоуна – за этим стоит некто другой, чья линия жизни тоже скоро оборвется, ведь рано или поздно его темную личность рассекретят. Однако, на войне все средства хороши, а у них ведь тоже была война, и если в Асгарде она началась, то в Мидгарде, пожалуй, закончится. "Хорошо быть судьей", – думал Локи, – "Смертный возвеличивает себя до Бога, решающего кому жить, а кому нет, а я, разве я не рожден быть Богом?". Его размышления прервал громкий стук в дверь. Локи обернулся и без всякого интереса велел стучащему войти. Это был лорд Треверс, весь запыхавшийся, он испуганно, как нерадивый ученик перед поркой, смотрел на короля, не зная, видимо, с чего начать. Лорд начал было кланяться, при этом невнятно здороваясь и мыча что-то, но раздраженный голос короля прервал его: – Лорд Треверс, вы ведь не утреннюю зарядку сюда делать пришли. Чтобы размять спину, необязательно наведываться ко мне. – Да, верно. Некрасиво с моей стороны, тысяча извинений, Ваше Величество, – промямлил лорд – Вы выглядите как побитая собака, что опять стряслось в этом королевстве? – перешел к делу Локи – Две новости: плохая и хорошая – Начинайте с плохой, – недовольно посмотрел Трикстер на докладчика. Он уже начинал приходить в ярость, – Все у вас не слава Богу – Не сердитесь, Ваша Светлость, но я прискорбно должен доложить вам, что пленники сбежали, – чуть ли не шепотом произнес Треверс Это был удар. – Сбежали?! – вскочил с кресла Локи, слова лорда были настоящим ножом в сердце, – Вы говорите "сбежали"? Черт побери, лучшие стражники королевской гвардии были посланы за ними! Вы, вы и все ваши рыцари, да разве вы гроша ломаного стоите? Сколько денег я выделяю на ваши нужды, и что я получаю?! Шестеро проходимцев увильнули из-под вашего надзора, – он чуть ли не задыхался от гнева. Конечно же, деньги здесь были не при чем, но ведь опять, опять очередная победа Асгардских вредителей. Ах, как бы он мечтал их уничтожить. – Ваше Величество, все под контролем. Пленники покинули дворец и скрылись в направлении леса, но мы не оставим это так, все под контролем, – пытался усмирить королевское негодование лорд Нет ничего на свете сильнее ненависти. Нет на свете несчастнее человека, одержимого какой-то идеей. Для Локи такой идеей было лишь одно – смерть Асгардской шестерки. – Разыскать, арестовать, ко мне привести, лично ко мне! – чуть ли не в бреду кричал Трикстер – Но есть ведь и хорошие вести, – оправдывался Треверс – Вещайте! – уже более спокойно ответил Локи – Мы разыскали убийцу, – он говорил уже более уверено, – все дело во французский послах. Мы обыскали их комнату, и нашли там хорошо спрятанный яд – Ну хоть их-то вы задержали? – с поддельным интересом спросил Локи. Французские послы его мало шокировали или заинтриговали. Ясное дело, их казнят, ясное дело, они ответят за свои злодеяния, но чем их смерть была по сравнению с мучениями асов? Так, формальностью в целях безопасности – Они находятся в Тауэре*, нет причин для беспокойства. Недолгая пауза нависла в комнате, лорд Треверс уже не знал, куда деться от испепеляющего взгляда короля. Наконец, решительный и немного усталый голос Локи избавил его от этого неловкого состояния: – Все, идите с глаз моих, – последовал приказ, – Ах нет, погодите, я забыл спросить, – Король сел за свой стол, прикрыв лицо рукой от рвущего душу чувства досады. – Да, Ваше Величество, – предчувствуя скорое спасение от общества монарха, чуть повеселел лорд – Я слышал граф Самерс скончался. При каких обстоятельствах? – Покончил жизнь самоубийством, это было указано им же в предсмертной записке. Не выдержал предательства блудной жены – Спасибо, а теперь до свидания! – грубо попрощался Локи. Одиночество было единственной вещью, которую он сейчас желал Треверс откланялся, уже не так отчаянно как в первый раз, и удалился из комнаты, в душе благодаря всех святых за то, что он вышел оттуда живым. Король медленно встал, подошел неровной походкой к окну, облокотился на подоконник и уставился куда-то вдаль. В его взгляде не было ни злости, ни ненависти, ни гнева, была пустота. Даже стоя перед Одином на собственном суде он не испытывал такого состояния, словно какой-то ненасытный вампир высосал всю его кровь, оставив умирать в пустыне. Все кончено. Отец и брат как были судьями, так и остались. "Самоубийство, что это?", –внезапно для самого себя эта мысль загудела в его голове. Кончина лорда Саммерса, хорошего его знакомого, была единственной вещью, которая могла перестроить его мысли на новый лад. "Одни говорят, что это слабость, другие – духовная сила, что это?", – мысль никак не хотела покидать его сознание. Трикстер вернулся за стол, закрыл глаза, понимая, что он вот-вот заснет. Говорят, мы привыкаем к боли. Еще никогда он не чувствовал такой пустоты внутри себя.***
Издревле глухие леса внушали страх в людские умы. Страх становился благодатной почвой для зарождения легенд, детских сказок и мифов, и потому, одержимые этой фобией к чему-то неизведанному с малых лет, люди не решались совать свой нос в подобные места. Как ни странно, но лес был единственным надежным местом для Асгардских странников: там можно было бы скрыться на какое-то время и вызвать радужный мост, оставаясь незамеченным. Все шестеро пробирались сквозь переплетающихся корней деревьев молча, и только Фандрал с Вольштаггом делились изредка собственными впечатлениями от погрома солдат-стражников, поставленных перед выходом из дворца. Тор выглядел мрачнее тучи. – Отец, постой! – остановился он, решительно глядя на Одина Всеотец внял просьбе сына, глядя на него с интересом – Отец, я должен увидеть Локи, – благородство Тора всегда одерживало верх над разумом. – Нельзя медлить, нам нечего больше делать в этом мире. Асгард ждет, – последовал ответ – Нет, я пойду! – перешел на крик громовержец. Он всегда был упрям. – Тор, ты не осознаешь, что делаешь. Когда эмоции стихнут, ты поймешь это, – пытался переубедить его отец – Возможно, я пожалею об этом, но лучше уж так, чем всю жизнь винить, что не сделал этого. Поверь, у меня все получится. Я обещаю тебе. Не дождавшись ответа Одина, он направился смелой походкой победителя обратно в город. * Т а у э р – одна из "аристократских" тюрем Лондона. Надеюсь читатели просят меня за
