История с чужим золотом

Король Ричард обосновался в центральном квартале Акры, король французский Филипп Август со своими баронами – ближе к порту. Ни тот, ни другой на «вражескую территорию» ступать не желали. - И чего вы от меня хотите? – с сомнением уточнил сэр Гай Гисборн. – Чтобы я каким-то лихом убедил Его Величество прекратить лавировать и встретиться, наконец, со своим союзником хоть где-нибудь? Ответом ему был укоризненный взгляд. - Ты возьмешь людей и подготовишь место на… нейтральной территории, - подозрительно ласково ответил Брельи. – Иначе мы рискуем остаться здесь на веки вечные. Нужно начинать делить добычу. - И что же это за место? Вопрос был действительно занятный: все более-менее приличные районы в городе уже были заняты крестоносцами, а крестоносцы, разумеется, стояли либо на стороне Ричарда, либо на стороне Филиппа. Не поедут же, в конце концов, монархи в какой-нибудь сарай на окраине! - Таверна на площади возле бывшей мечети, - отмахнулся капитан. – Та еще забегаловка, скажу я тебе. Но всех устроило. Сэр Гай Гисборн был прагматиком до мозга костей и понятие «крестоносец» от понятия «сытая жизнь» отличал превосходно. Поэтому когда ему предложили принять крест и отправиться в Святую землю, он притворился глухонемым, подслеповатым и одноруким. Уж лучше он так, в наемниках проходит до конца дней своих, перебиваясь заработками на дорогах Франции, чем полезет в эту никому не нужную Палестину! Но, как говорится, человек предполагает, а Господь располагает. Понятия «проблемы» и «прибыль» сэр Гай тоже различал отлично, поэтому, когда к нему в парижской таверне подошли двое и вежливо попросили следовать за ними, он вставил обратно наполовину обнаженный стилет и пошел. Как выяснилось, чутье профессионального наемника его не подвело – привели его к капитану королевской охраны. Так что с Палестиной сэр Гай все-таки познакомился, в качестве телохранителя Его Величества Филиппа Августа, короля Франции. Впрочем, как и предполагал бывший наемник, с этим краем у него сразу же возникла стойкая взаимная антипатия. Во-первых, на Святой земле было скучно. Коллеги были либо слегка отмороженными (вот уж где помянешь недобрым словом синдром крестоносца), либо помешанными на религии и благочестии, словом, ни в трактир сбегать, ни в бордель сходить - заложат. Зато король иногда развлекал, в основном – внеочередными дежурствами за излишне длинный язык, а то и разведывательными вылазками в тыл врага. Это было уже не так скучно, но и на спокойную сытую жизнь походило мало. Во-вторых, было жарко. Солнце палило, да так, что на второй день пребывания под Акрой холеный аристократический нос покраснел и начал облазить. В-третьих, и с этим мириться было тяжелее всего, Его Величество оказался человеком с гнильцой, что делало работу по его охране крайне сложной и нервной. Так что, запершись в отведенной комнатушке, сэр Гай уже несколько часов праздновал взятие Акры в полном одиночестве. И это был тот самый случай, когда компании он себе не жаждал – раздобытого незаконным образом вина было слишком мало, чтобы с кем бы то ни было его делить. Обойдутся, пусть сами попробуют нацедить фляжечку на походной кухне тамплиеров – если хребет целым останется, тогда милости просим. В дверь постучали, нагло, сапогом. Начальник. Смысла прятать кувшин рыцарь не видел – все равно крепкое вино рыцарей-монахов уже ударило в голову. Брельи заметит, кто бы другой и не заметил бы – а этот черт точно учует. И будет Вам, сэр Гай, «очередное внеочередное» дежурство. - Гисборн! Гисборн, черт тебя побери! - Да, милорд, мой любимый и ненаглядный начальник, - вполголоса усмехнулся Гай, потом налил себе вина, стукнул кубком о почти пустой кувшин, выпил и только после этого со вздохом поднялся. – Я к Вашим услугам, милорд, - уже громко сказал он, открывая дверь. - Ги-и-изборн, - видимо, перегаром на Брельи пахнуло изрядно, потому что негодующие нотки в его голосе сменились каким-то садистским ожиданием. – Откуда? - Секрет, милорд, - развел руками Гай, вовсе не планировавший раскрывать источники своего богатства, ибо был уверен точно, что совершит еще не один набег на запасы храмовников. – Что привело Вас в мою скромную обитель? - Дело, - сухо ответил начальник. – И лучше бы тебе быть трезвым к завтрашнему утру – Его Величество желает, чтобы ты сопровождал его на военный совет. Гай поморщился – ожидаемо. Сейчас, когда отношения его работодателя и короля Ричарда были хуже некуда, наличие телохранителя-англичанина должно было стать очередной шпилькой, маленькой, но колкой. Сам рыцарь от этого в восторге не был. - Как будет угодно Его Величеству, - дверь захлопнулась в опасной близости от носа Брельи. С причудами короля, командира и Господа Бога можно разобраться и завтра, а сегодня – спать. И вот, час икс настал. Гай с явным неодобрением косился на полуденное светило, вознамерившееся изжарить всех крестоносцев заживо, и очень завидовал благородным дамам, которым по статусу были положены веер и носовой платочек. Платочку он был бы сейчас рад больше всего – пот со лба стекал вниз и заливал глаза. Филипп Август с утра был не выспавшийся, раздраженный и на редкость язвительный. Досталось всем, и сэру Гаю в особенности. Поэтому когда королевский кортеж остановился возле входа в трактир, тот облегченно вздохнул: с монаршей персоны сталось бы отменить все в последний момент и оставить своего телохранителя улыбаться во все блестящие тридцать два, объясняясь перед остальными участниками встречи. Д’Армон, телохранитель короля, чья смена выпала на этот день, скосил на Гая глаза и страдальчески вздохнул. «Уморил сегодня, язва, - читалось в глазах несчастного. – Вот, сдаю с рук на руки, сам теперь мучайся». «Ну, спасибо на добром слове», - также взглядом ответил рыцарь. - Ваше Величество, - Гисборн поклонился (ровно настолько, насколько велит этикет и ни сантиметром ниже) и попытался изобразить подобострастную улыбку. – Надеюсь, Вы останетесь довольны. - Все в руках Божьих, - отмахнулся король, приобретая крайне таинственный вид. – И в моих, конечно, определенно, в моих. Гай поморщился (в душе), это выражение на холеном лице ничего хорошего не сулило. «Впрочем, - подумал рыцарь. – Кесарю – кесарево, интриги – это его хлеб». Между тем, не успел Филипп Август скрыться в таверне, как в конце квартала появился новый кортеж – судя по гербам, австрийский, и Гисборн уступил место своему коллеге из свиты герцога Леопольда. Встреча проходила на редкость спокойно: Филипп что-то вещал в припадке красноречия, Ричард пил, кто-то из охраны под шумок резался в уголке в кости. Гай дремал с открытыми глазами, периодически выходя из забытья и окидывая всех присутствующих настороженным взглядом, но ничего подозрительного не замечал. Пару раз глаза задержались на недруге детства Локсли, который пристроился у самого входа и напряженно что-то высматривал то снаружи, то внутри. Выглядел, кстати, он неважно – заросший, уставший, с синими кругами под глазами, Гай рефлекторно провел рукой по собственной щеке, смутно догадываясь, что после двухдневных возлияний тоже выглядит слегка потаскано… А между тем монархи начинали чудить. - А я вам говорю, что эти пленники – мои, - вещал пузатый барон. – Я здесь, между прочим, два года уже, а Вы только прибыли. И что, вам вся добыча? - Да не будь здесь нас – до сих пор бы снаружи сидели, - огрызался Ричард. Филипп благоразумно молчал. - И я не понимаю, - это уже австриец, - почему некоторые… короли смеют портить мои знамена! Это я первый поднялся на стену – мне первому и выбирать трофеи. - А мне казалось, что первый поднял стяг король английский, - смущенно заметил совсем юный Лузиньян. «Ну да, Ричард – легенда, его любят, - флегматично заметил Гай, - а что Леопольд прав – никому и дела нет. Кто такой вообще этот Леопольд? Другое дело король-рыцарь». - А ты, видимо, вообще на стены мало смотрел, все больше к обозу! – взревел австрийский герцог. Гисборн напрягся – запахло паленым. - Да как вы смеете?! - Я-то смею! Я, я, а не вы тут свою кровь проливал! - Не сильно-то много и пролил – вон какая рожа-то красная! Нет, ситуация была самой обычной, можно даже сказать заурядной, иначе военные советы крестоносцев и не проходили. Удручало то, что сегодня как-то рано начали и до потасовки договориться ни о чем не успели. Гай отчетливо чувствовал на себе чей-то взгляд и, поискав глазами, нашел его источник – Локсли. Робин выглядел взволнованно и держался за рукоять меча. Гисборн вопросительно качнул головой – тот демонстративно принюхался. И только в то мгновение рыцарь понял, что запах паленого в трактире был реальным, а не метафорическим. - Пожар! – заорал кто-то из оруженосцев. Огонь потушили не сразу – смола, которой щедро облили заднюю стену, занялась быстро и горела знатно, с едким дымом и копотью. Робин, старавшийся одновременно и держаться поближе к королю, и отдавать приказы мечущимся оруженосцам, смог спокойно вздохнуть только через час. Соль ситуации заключалась в том, что на военный совет много охраны брать было не принято, а близлежащие кварталы на время встречи расчистили, поэтому для тушения пожара не хватало человеческих рук. Впрочем, никто не паниковал, крестоносцы без давки вышли наружу, и уже через несколько минут, выстроившись в ряд, передавали друг другу ведра с водой из ближайшего колодца. Ричард был зол: перемазанный в саже, с подпаленным плащом, он метался по своим покоям, словно лев, сшибая мебель. Робин с тоской наблюдал, как отправляется на пол почти полная чернильница, кувшин с вином, как остается без задней ножки стул, и раздумывал над случившимся. Ищи, кому выгодно? Первым на ум, конечно же, приходил Саладин. Но как-то это… не в духе магометанина. Он бы не стал нападать исподтишка, да к тому же так глупо и непродуманно. Ведь сразу было понятно – огонь заметят, возможно, не сразу, но шанс того, что при пожаре кто-нибудь погибнет, ничтожно мал. Так для чего? Отвлекающий маневр? Но Робин лично поднялся на стены и убедился: никакого движения в лагере соперника. Вывод напрашивался сам собой – это не Саладин. Или все-таки он? - Зачинщика поймали? Cэр Вильям Грей, старый рыцарь с рябым одутловатым лицом ждал Робина за дверью: - Да, - кивнул он. – Все лопочет что-то не по-нашему. Тюрьмы, ясное дело, у них еще не было, а та, что была в Акре у магометан, теперь стала пристанищем для двух тысяч благородных заложников, за которых крестоносцы собирались получить выкуп, и была переполнена. Так что горе-поджигателя определили в маленькую комнатку рядом с кухней на первом этаже новых хором Ричарда. - Проводите меня. Персидский Робин знал неплохо – сказывались годы жизни в Святой земле, знал даже несколько диалектов и мог неплохо торговаться на рынках - продавцы, услышав родную речь, сдобренную очаровательной улыбкой, всегда смеялись, хлопали в ладоши и делали хорошие скидки. Проблема была в том, что пойманный поджигатель говорил не по-персидски. - Ни бельмеса не понял! – рыцарь еще раз встряхнул мелкого тощего мужичонку. – Ты зачем таверну подпалил? Тот уставился на него испуганными глазами и опять затараторил что-то. - Найдите толмача, - раздраженно рыкнул Робин. – Сейчас его даже пытать бесполезно. Кто его знает, может, он уже сто раз успел сознаться и выдать нам имена своих хозяев, только мы не поняли. - Будет сделано, - кивнул сэр Грей. - И накормите этого чудака, - добавил телохранитель короля, прежде чем ретироваться. Ричард, будто и не заметивший его получасового отсутствия, продолжал буйствовать. - Налей мне вина, Локсли, - бросил он, наконец-то усаживаясь в кресло. - Да, сир. - И сядь, как твоя рана? Его Величество можно упрекнуть в излишней горячности, любви к риску и неопытности в политике, но при всем при том, о своих людях он заботился. Не только о приближенных, хотя о них, конечно, более явно, но и о простых солдатах, деливших с ним тяготы похода, – об этом говорило хотя бы то, что платил он им в полтора раза больше, чем все остальные христианские военачальники. Впрочем, деньги на короля с львиным сердцем вовсе не падали с неба - такую щедрость он мог себе позволить благодаря жестокой системе налогов, введенной в Англии. - Спасибо, сир, мне намного лучше. Король глянул на него поверх кубка. - Да, загонял я тебя сегодня. Уж прости. А рана, и правда, давала о себе знать колющей болью. Все-таки рано он поднялся на ноги – нужно было послушать советы врача и уговоры Мача, тогда не пришлось бы сейчас сидеть, судорожно пытаясь удержать в себе постный обед, и стараться проморгаться, чтобы перед глазами не двоилось. - Я видел того несчастного, которого поймали на пожаре, - помолчав немного, сказал Робин. – Он не местный и, я думаю, его наняли. - Саладин? – с сомнением уточнил Ричард. - Не знаю, Ваше Величество, но сомневаюсь. Саладин скорее прислал бы десяток арбалетчиков, чтоб уж наверняка. Король кивнул. - Может быть, он преследовал иную цель? – предложил он. Робин усмехнулся – строить догадки Ричарду было явно в диковинку и, как думалось рыцарю, ему приятнее было бы, окажись его «верный враг» ни при чем. - Ну, мы об этом пока не знаем, - развел он руками. – Может быть, зря мы так переживаем, а человека нанял кто-нибудь из бывших богатеев Акры. - Скорее, родни бывших богатеев – сами-то они все у нас. - А слуги, сподвижники, лизоблюды? – не унимался Робин. – Ваше Величество, сир, нам здесь не рады, Вы должны это понимать. - И кто вообще готовил место встречи?! – Ричард не любил признавать свою неправоту даже в мелочах и поэтому поспешил сменить тему. Локсли возвел очи долу: Его Величество сел на свою любимую лошадь. Эта пагубная привычка во всем винить охрану французского короля появилась с тех пор, как в рядах телохранителей Филиппа появился человек с подозрительно английской фамилией. Ричард посчитал это почти личным оскорблением, а с тех пор, как Робин имел неосторожность поведать монарху о том, что он с этим странным наемником почти что росли вместе, Гисборн стал для короля средоточием всех зол и пороков. Ну, и конечно же, обвинения в непрофессионализме были самыми частыми и продолжительными. - Да, сир, именно он, если Вы имеете в виду Гисборна, но не могу сказать, что он где-то не доглядел – я бы вряд ли сработал лучше. - Ты не далее, как три дня назад поймал за меня арбалетный болт, а он не смог предотвратить пожар, - отмахнулся король. – Не говори, что ты худший телохранитель. - И не говорю, - улыбнулся Робин. Граф Хантингтон проснулся от того, что кто-то ломился в дверь, потом он сквозь дрему слышал, как поднимается Мач, как слуга ругается с неурочным посыльным, и как, проиграв, бредет его будить. - Хозяин, - голос был на редкость несчастным. – Хозяин, король хочет Вас видеть… немедленно. Робин сонно зевнул и потянулся, причем сразу пожалел о последнем, потому что успокоившаяся было рана сразу заныла. - Иду, Мач, приготовь мне умыться, - сказал он, поднимаясь. С Ричардом и еще несколькими рыцарями Локсли просидел до темноты и только потом отправился к себе, поэтому он абсолютно не понимал, что такого важного и неотложного могло случиться за каких-то пару часов, во время которых он придавался лечебному (и необходимому его подстреленной тушке) сну. - Что, сарацины пошли в атаку? – немного зло пошутил он уже на полпути к резиденции Ричарда. Если бы Саладин решил осчастливить их ночной атакой, на улицах бы уже творилось светопреставление, но Акра спокойно спала, чего нельзя было сказать о несчастном королевском телохранителе. - Нет, сэр, - отозвался посыльный. – Но король ужасно зол, - очень тихо добавил он. На крыльце их уже ждал сэр Грей. - Они обнесли сокровищницу! – почти шёпотом сказал рыцарь. – Вы были чертовски правы относительно отвлекающего маневра. Король рвет и мечет. Робин скривился – такие разговоры посреди улицы не ведутся… Да и новости не редкость скверные. - Подробности внутри, - кивнул он.