История с чужим золотом

Сэр Гай сегодня был в наряде, внеочередном, разумеется. Что странно, сильно распекать его за пожар на подотчетном мероприятии никто не стал, так, сделали формальный выговор и влепили два дежурства – мелочь, по сути. Филипп Август цвел и благоухал, раздавал земли и должности направо-налево, говорил изящные комплименты и отменил две смертных казни. - Итак, - с комфортом устроившись на походном троне, резюмировал монарх. – Сегодня ночью был ограблен склад, где все мы – и я в том числе, смею заметить – хранили наши еще не поделенные трофеи. Что вы мне на это скажете, господа? - На сей момент известно мало, - осторожно заметил Брельи, вообще-то все, что не относилось к безопасности короля, было не его заботой, но никого более сведущего в зале не оказалось. – Склад охраняло полтора десятка человек – они были оглушены и связаны. Злоумышленников было никак не меньше пяти, так как они смогли утащить не только мешки с монетами, но и почти всю имеющуюся золотую утварь – на серебро даже размениваться не стали. Сэр Гай незаметно сглотнул слюнки – жалование ему платили исправно, раз в месяц, но с недавних пор размер его становился все скромнее и скромнее – Филипп Август жаловался на затянувшуюся кампанию, неурожай, эпидемии, прочие непредвиденные растраты и держал своих наемников в черном теле. Так что он бы сейчас и серебряной утвари был очень даже рад, а уж если бы на эту самую утварь положили кусок жареной свинины, которой здесь днем с огнем не сыщешь… - И их не заметил ни один патруль?! – с напускной наивностью в голосе осведомился король. – В городе, полном крестоносцев, злоумышленников никто не заметил?! Ну, знаете, что я скажу вам, мои любимые подданные, вы зря едите мой хлеб! Да-да, зря! Какой от вас толк, если прямо из-под вашего носа исчезает несколько мешков монет, а вы даже ухом не ведете?! - Ваше величество, - поспешил оправдаться стоящий недалеко от трона барон. – Прошу простить мне мою дерзость, Ваше величество, но все, что было сказано выше, нам доложил посыльный от короля английского, Ричарда. Позвольте же теперь рассказать Вам, что помимо этого удалось разузнать Вашим поданным. Филипп Август, как показалось Гаю, вскинул голову настороженно, и в его глазах заиграло болезненное любопытство, но, быстро подавив свой порыв, монарх посмотрел на говорящего более спокойно и даже покровительственно. - Говорите, мой верный Амбуаз, порадуйте своего короля. - Мои солдаты, - начал рыцарь, подавшись вперед со своего места. – Мои солдаты стояли вчера на городских воротах, у той дороги, что выходит к морю и идет вдоль побережья. Они говорят, что через несколько часов после пожара, свидетелем которого Вам, сир, довелось стать лично, группа из пяти всадников, одетых как сарацины, выехала из города. - И они их выпустили? - Те заплатили пошлину, сир. Не было причин их задерживать. - Да-да, - король поспешно закивал. – Продолжайте. Куда, говорите, они направились? - Вдоль побережья, сир, - откашлялся рыцарь. - Там они вполне могли встретиться с Саладином. Это предложение Филиппу понравилось, Гай стоял достаточно близко (ближе, чем любой другой человек в зале), чтобы различить, как едва заметная улыбка на мгновение озарила лицо короля. - Думаю, - сказал монарх поспешно, – будет нелишним сообщить об это нашим союзникам. Пошлите кого-нибудь к Ричарду и другим. Они должны знать, как подло Саладин поступил с нами, с теми, кто всегда честно сражались с ним, не прибегая к грязным уловкам, не достойным воинов. - Но Ваше величество, - как-то неестественно удивился Брельи. – Разве разумно сообщать это всем подряд? Может быть, будет лучше сохранить это в тайне и попробовать перехватить сокровища? Таким образом мы бы избежали необходимости делить деньги с нашими… союзниками. Гая эти слова насторожили – Брельи был не из тех, кому доставляло особое удовольствие ломать комедию, а в том, что происходящее здесь – лишь спектакль для непосвященных, Гай не сомневался. Однако он не мог уловить смысла, и это заставляло нервничать. - Нет, - между тем назидательно ответил король. – Это было бы нечестно по отношению к моим братьям по кресту. В конце концов, они тоже потрудились под стенами Акры и заслуживают свою часть добычи. По залу пробежал рокот. «В лесу что-то сдохло, - подумал Гай. – Большое, размером с теленка, и, наверное, даже не в одном экземпляре. Провалиться мне на этом месте, если это были не первые добрые слова в адрес союзников за прошедший месяц!». - Как скажете, сир, - почтительно поклонился рыцарь. – Я распоряжусь, чтобы Ваше послание доброй воли было доставлено всем нашим союзникам. - Я рад, что могу положиться на Вас, мой друг, - одобрительно кивнул монарх. – Думаю, этого будет вполне достаточно с моей стороны. Хватит обсуждать этот неприятный инцидент, я хочу услышать хорошие новости! Много хороших новостей! Как, например, продвигаются наши дела с заложниками? Дальше Гисборн слушал вполуха, погруженный в свои невеселые раздумья. Исчезновение золота волновало его куда больше, чем Филиппа Августа. Из чего, спрашивается, этот несносный монарх собирается платить ему жалование, если трофеи от Акры сделали ноги?! А на что латать течи в кораблях, перевооружать солдат, платить за продовольствие и фураж? Такое поведение удивляло рыцаря – король ведь далеко не дурак, а значит, понимает, что эта кража для крестоносцев – катастрофа! Когда еще соберут выкуп за магометан – деньги на продолжение кампании и на удачное ее завершение нужны уже сейчас, а не через год-два. А Филипп, между тем, был слишком спокоен и упорно прикидывался святой простотой. Это наводило на подозрения, что он что-то замышляет. Но вот что? И что за это будет лично Гаю? Гисборн неслышно переступил с ноги на ногу за спиной короля – могло статься, что в скором времени придется либо спешно убираться из Святой земли, либо менять покровителя. Слишком неустойчивым показалось ему собственное положение при дворе Филиппа Августа. Не прошло и часа, как собрание кончилось, и военачальники стали расходиться. Гай перевел дух – чем меньше людей рядом с королем, тем меньше опасностей ему нужно отслеживать. Положа руку на сердце, он мог бы сказать, что работа телохранителя за последние полгода уже изрядно приелась и стала утомлять. Не столько потому, что Филипп Август вечно не в духе и распекает на пару с Брельи за малейшую оплошность – просто он устал бояться. Это странное чувство Гай уже отчаялся выразить словами, но тугой ком раздражения все сильнее закручивался внутри. В чем суть его работы? Отслеживать и предотвращать любые опасности, угрожающие королю. Любые. В любое время дня и ночи, даже когда он не возле короля. А значит, нужно все время быть настороже, вслушиваться в каждый шорох, принюхиваться к каждому запаху, провожать настороженным взглядом каждую собаку. Это нервировало, это отнимало много сил, мешало спать, есть, тренироваться. Гай вот уже полгода не мог отделаться от ощущения пристального взгляда в спину… - О, мой верный телохранитель! Гисборн усмехнулся – в голосе короля были нотки удивления. «Да, сир, я все это время подле Вас, а Вы все думали, к чему здесь этот странный предмет интерьера?» - Приготовь лошадей, Гисборн, - уже более буднично приказал король. – Только тихо, мне не нужна огласка. Сэр Гай кивнул: - Сколько лошадей Вам понадобится? – уточнил он. - Три, - ответил монарх. – И в Ваших интересах сделать это быстро, друг мой. Через полчаса король, Брельи и Гай выехали через северные ворота за стены города. Гисборн нервничал – на его памяти еще не было случая, когда бы король вел себя столь безрассудно. Только двое сопровождающих, при том что армия Саладина стоит совсем близко – неслыханное безрассудство. Впрочем, далеко от города они не отъехали. Было около часа пополудни, и солнце припекало, раздражая короля. Тот сложил ладонь козырьком и посмотрел на светило: - Философы древности утверждали, - сказал он тихо, – что солнце дает нам силы к жизни. Я же, однако, в последнее время чувствую, что дневное светило у меня силы отнимает… Это странно, друзья мои. Впрочем, сейчас не это важно. Скажите, сэр Гай, есть ли у Вас бурдюк с водой? Телохранитель поспешно наклонился к седлу, где был прикреплен небольшой кожаный мешок. - Я набирал воду накануне, - сказал он, протягивая бурдюк королю. – Она должна быть все еще свежей. Филипп Август отмахнулся, а потом взвесил свое приобретение в руке. - По-моему, философы древности ошибались. Жизненную силу дает вовсе не солнце, а вода. Порой она спасает нас от солнца. Полагаю, этого Вам хватит на сутки, - заметил он, протягивая воду обратно. – Я хочу, чтобы Вы доставили мое послание, сэр Гай. Вы отправляетесь немедленно. - Сир? - Вас что-то тревожит? – Филипп удивленно изогнул бровь. – При Вас ваш меч, ваш плащ и ваш бурдюк с водой, а в этой коробке, - он принял из рук Брельи небольшой ящик, - находится мое послание. Почему бы Вам не поехать сей же час? Несмотря на то, что солнце палило нещадно, Гай похолодел. Ему не в первый раз доводилось выполнять такого рода поручения короля, но та степень секретности, которая заставляла Филиппа отправлять его в такой спешке, заставляла задуматься. - Но сир, как же я оставлю свой пост? - Вас заменят, - уверенно отозвался король. – А в город меня проводит Брельи. Вряд ли за это время с моей персоной что-нибудь успеет случиться. Я благословляю Вас в дорогу, мой верный телохранитель. Доставьте это Ибрагиму аль-Теину, его люди встретят Вас ровно в дне пути на север. Гай кивнул: - Я повинуюсь, сир, - и повернул лошадь к тракту.