История с чужим золотом

Спокойно поспать ночью Робину так и не дали, вернее, после часового обсуждения сложившейся ситуации, он так и не смог сомкнуть глаз. Это было скверно, потому что умение отрешаться от ситуации и отдыхать необходимо для походной жизни. Лежа на спине и заложив руки под голову, телохранитель короля вспоминал свою последнюю ночь перед решающим штурмом Акры. Тогда в его неудобной походной палатке было душно и тихо, будто мир замер на несколько часов, чтобы, по прошествии отведенного на покой времени, взорваться мириадами звуков и цветов, где преобладать будут лязг стали и пятна крови на песке. А Локсли в ту ночь спал спокойно. Ему снилось что-то легкое, не обремененное особым смыслом. Попытайся он вспомнить, что это было, ему бы, скорее всего, не удалось – память ограничивалась ощущением покоя и умиротворения, чего-то теплого, смутно знакомого… Робин было почти уверен, что снилась ему леди Мэриан Найтон. А этой ночью, на мягкой и удобной перине, под пение птиц и журчание воды в фонтане, ему не спалось – хоть убейся! Естественно, ночь не принесла ни облегчения, ни покоя – хорошо хоть рана не беспокоила. Поднялся Робин рано, едва начало светать, ему не хотелось лежать без дела, да еще и в одном положении, чтобы случайно не побеспокоить бок. Мач еще сопел в своей каморке, и рыцарь не стал его будить. Отыскав на кухне немного хлеба и мяса, он позавтракал, потом умылся и направился в город. В принципе, вся эта ситуация с сокровищами его не касалась – его дело Ричарда охранять, но с другой… Робин хорошо понимал, насколько важны им сейчас эти украденные деньги. «Не зря же мы месяц в палаточном городке сидели, - думал он. – И не зря же я свой болт поймал. А так получается, что город взяли, а добычи нет!». Так что в свой законный выходной он планировал, не мешая основным дознавателям во главе с Греем, порасспрашивать народ об украденном золоте. Идти в сокровищницу смысла он не видел – там уже наверняка побывала куча людей и все интересное уже выяснили, поэтому, постояв немного у порога, Робин уверенным шагом направился к рыночной площади – если уж в городе и говорят о похищенном золоте, то рано или поздно все сплетни стекутся на базар. Если смена власти и приход крестоносцев полностью изменил жизнь в богатых кварталах города, то в низах всего этого будто не заметили. Наоборот, снятие осады придало бедным районам города странное оживление. Люди ждали чего-то. И, побродив по площади не больше четверти часа, Робин, к своему удивлению, понял – люди ждали чего-то хорошего. «Как так? – недоумевал он, пристроившись на ступеньках и подставив нос восходящему солнцу. – В городе, конечно, немало христиан, но по большей части, жители – магометане. Так чему они так радуются?!». Взгляд упал на ватажку девяти-десятилетних мальчишек, устроивших чехарду на потеху всем прохожим. Дети пищали, толкались, смеялись и то и дело лезли под ноги проходящим мимо покупателям, им было все равно, что город полон рыцарей с другого конца света и что многие бывшие жители города сейчас томятся в темницах, ожидая, когда их выкупят. «Война кончилась, - понял Робин. – Они ждут мира». И на сердце у него стало хорошо. На развале ближе к стене Робин прикупил себе фиников и неспешно пошел, куда глаза глядят, прислушиваясь и присматриваясь, когда что-то казалось ему занятным или подозрительным, но, как назло, ничего важного он не заметил. Ближе к десяти часам, признав тщетность своей затеи и уже намереваясь вернуться в особняк, чтобы успокоить наверняка разволновавшегося Мача, Робин натолкнулся на кое-что интересное. Возле лавки с коврами ожесточенно спорили двое: продавец и покупатель. Дело вроде обычное, но Локсли не заметил – почуял что-то неладное. Купец был холеный, в красиво расшитом халате, едва сходящемся на необъятном животе, а покупатель наоборот – тоненький, маленький, в истрепанной одежонке. - Да разве ж этот ковер стоит таких денег?! – нарочито удивлялся покупатель. – Он красив, не спорю, но пять монет! «Да у него же и двух нет, - отстраненно подумал Робин. – А ковер хорош, вряд ли лавочник скинет больше одной монеты». Продавец стоял, уперев руки в бока, и смотрел на вопящего мужичонку с долей иронии. - А я говорю, что не продам этот дивный ковер дешевле! – сказал он. - И даже не проси, друг Джафар, ты только посмотри. Какие чудные цветы, а какой орнамент! Нет, этот ковер стоит пять монет, никак не меньше. Вокруг спорщиков уже начала собираться толпа, и Робин поспешил занять удачное место для наблюдения: не в первых рядах, но достаточно близко, чтобы было хорошо слышно и видно. - Да это дивное произведение ткаческого искусства, - вещал между тем торговец, - стоит не пять, а целых десять монет! Я отдаю его тебе почти задаром по старой дружбе… Граф Хантингтон скривил губы – в ход пошли купеческие причитания, значит, скоро они перестанут веселить собравшихся и ударят по рукам. - Ох, - тяжело вздохнул покупатель, - без ножа ты меня режешь. Такой ковер – такая цена! Решено! Три монеты, и я его у тебя куплю. - Да я сам его у себя куплю за три монеты! – ахнул торговец. – Четыре – дешевле не дам. Робин кивнул про себя: все вышло так, как он и предрекал. Но четыре монеты – четыре монеты! – у такого оборванца? Откуда?! Не всплыло ли здесь безвременно украденное золото или, скажем, то, что числилось в описи как «золотая утварь»? конечно, предположить, что этот тщедушный человечишка мог провернуть подобное, было бы глупостью – не тот размах, но что-то в этой ситуации было явно нечисто. За своими раздумьями Локсли не сразу заметил, что пояс подозрительно полегчал, но бездумно проведя рукой по бедру в поисках кошелька и не обнаружив оного, рыцарь тут же насторожился. Вовремя – он успел заметить только маленькую стриженую головку, поспешно исчезающую в переулке. - Ловкач, однако, - восхищенно выдохнул Робин, уже пробираясь в толпе и стараясь не терять из виду воришку. – Я даже и не заметил сразу. Изучить Акру у Локсли еще не было случая, но где надо свернуть, чтобы срезать угол, он более-менее представлял. - Ты знаешь, что за воровство король английский Ричард приказал отрубать руку? – спросил он с легкой усмешкой, схватив мальчишку за воротник. Тот даже не понял сначала – продолжал по инерции перебирать ногами в воздухе, но потом сообразил, что не может двинуться с места и посмотрел на Робина тяжелым недетским взглядом. Локсли аж пробрало, и он поспешно разжал руку – слишком много было в этом ребенке ненависти. - Король английский может устанавливать свои законы в Англии! А здесь не его страна, пусть убирается, откуда пришел и заберет с собой всех своих братьев, пока шайтан не раскидал их кости от Акры до Иерусалима! – закричал мальчишка, даже не пытаясь убегать. – Ты получил эти деньги, разграбив наши дома. Они тебе не принадлежат, я должен вернуть их людям. Робин сложил руки на груди и удивленно слушал речи площадного карманника, глядя на это щуплое оборванное создание, трудно было представить, что им руководят такие высокие помыслы. - Вообще-то, - сказал он с иронией, которая, впрочем, помогала ему скрыть удивление, - я заработал эти деньги честно, в бою. И расчет мне дали еще на Кипре, так что это точно не золото Акры, да и не золото вовсе, если ты успел проверить. У воришки глаза вспыхнули, он, кажется, даже стал выше. - Какая разница, - сказал он уже тише, но от этого не менее грозно, - кого ты ограбил, чтобы забрать их. Сомневаюсь, что жители Кипра отдали тебе свои деньги добровольно. В бою честно заработать нельзя – убивать людей вообще нечестно! Это противоречит заповедям и твоего Бога, и моего. Что ты забыл на моей родине?! - Я пришел за гробом Господним, он принадлежит нам, - ответил Локсли серьезно. Хитрить с этим ребенком почему-то не хотелось. - Но это наша земля, - уверенно повторил мальчишка. – Не твоя. Пацаненок был маленький, лет восьми, невысокий, худощавый, но с живым лицом и глазами-угольками. Робин вдруг понял, что не имеет никакого желания становиться источником проблем для этого «благородного разбойника». - Хорошо, - сказал он, наклоняясь, чтобы их глаза были на одной высоте. – Я честно заработал эти деньги, а ты честно их украл. Давай разделим их поровну. Там немного, но… - Можешь забирать их все, - ребенок посмотрел на него проницательно. – Вижу, ты хороший человек – хоть и глупый… Робин не нашелся, что ответить он просто стоял и смотрел на этого маленького мальчика, который, казалось, знал и понимал действительно больше, чем сам Локсли, король и даже папа. - Эй, постой! - вдруг выкрикнул Робин мальчишке, успевшему не только вернуть кошелек, но и отойти шагов на пятнадцать. – Не торопись убегать. Идем со мной, поешь чего-нибудь. Воришка остановился и посмотрел на него непонимающе. - Ты приглашаешь меня в гости? Рыцарь насупился: - Вроде того. - А я не пойду! – рассмеялся мальчишка. – Мышь к соколу в гости не ходит! Но если ты захочешь меня снова увидеть, зайди в чайхану к Азиму и спроси Мустафу, я бываю там всегда после четырех. - Я найду тебя, не сомневайся, - рассмеялся Робин. Пообедал Локсли в спешке, нужно было зайти к Ричарду и убедиться, что не случилось еще чего-нибудь. Мач постоянно вертелся рядом, что-то взволнованно расказывая, но Робин его почти не слушал. - Вы должны были взять меня с собой, хозяин, - наконец обиженно заметил слуга. – В Вашем состоянии еще небезопасно бродить по городу в одиночку. Рыцарь отмахнулся, не отрываясь от бараньей ножки: - Не стоило волноваться, друг. Ты же знаешь, я никогда не лезу на рожон. - Вы-то? – Мач нервно рассмеялся. – Вы-то никогда не лезете? Мастер Робин, Вы себя с кем-то перепутали, потому что лезть в неприятности – это Ваш талант, без него Вы были бы уже кем-то другим. Локсли смеялся так, что чуть было не подавился. Король принял его поспешно, будто ждал. Ричард, тоже усталый после бессонной ночи, собирался, однако, инспектировать наспех поставленные кузни, где планировалось ковать новые мечи и латать доспехи. - А, граф Хантингтон, - монарх радостно махнул рукой. – Вовремя, вовремя. Есть для тебя дело. - Сир? Робин огляделся в поисках сэра Артура, его сменщика, тот сыскался довольно быстро. - Нет-нет, - Ричард, проследив его взгляд покровительственно улыбнулся. – Сопровождать меня никуда не нужно. Дело касается нашей пропажи. - Стало что-то известно, - с волнением уточнил Локсли. Король нахмурился и, заложив руки за спину, отошел к окну. Робин украдкой глянул во двор, но ничего интересного там не увидел. - Да, - спустя некоторое время бросил король. Слишком резко, на взгляд Робина, что говорило о крайней степени раздражения. – Филипп Август несколько часов назад прислал ко мне посыльного – поделился своими новостями. Он говорит, что солдаты на воротах видели, как пятеро всадников на навьюченных лошадях покинули город вчера после обеда. - Это еще ни о чем не говорит, - разумно заметил Робин. – Мало ли кто это мог быть. Ричард посмотрел на него с негодованием: - Ты веришь в совпадения, Локсли? Если ехать оттуда по побережью, как раз выйдешь на позиции Саладина. Телохранитель и сам уже понимал, что стоит по умолчанию предполагать худшее. - Тогда, - холодно сказал он, - нам стоит попрощаться с золотом Акры. Король обреченно кивнул, не поворачиваясь. - Может статься, что и так. Но тут еще кое-то: пару часов назад Филипп Август отправил куда-то своего телохранителя – Гисборна. К черту теперь золото – я чувствую измену! - Измену? – не понял Робин. – Думаете, Гисборн едет к Саладину? - А ты что думаешь? - Ваше Величество, - Робин хотел уже сказать, что думать на его работе не полагается, но прикусил язык. – Стоит проверить, сир. Ричард отошел от окна и плеснул себе вина в кубок: - Вот и проверь! - Мач! – слуга ждал его внизу, и, стоило Робину сбежать по лестнице, как тот подлетел к нему. - Что случилось, господин? Локсли похлопал его по плечу: - Собирайся в дорогу, Мач, едем в ночь. - Куда? Надолго? - Нет, - отмахнулся Робин, стоя уже в дверях. – Жди у ворот, возьми мой лук и стрелы. У меня еще дела в городе. Мач удивленно открыл рот, потом закрыл, кивнул решительно и поплелся выполнять приказание. А граф Хантингтон в это время уже расспрашивал проходящий мимо патруль, как ему отыскать чайхану Азима. - Не думал, что ты придешь, - рассмеялся Мустафа, присаживаясь на топчан возле низенького столика. Робин едва глянул на него и вернулся к своей пиале с зеленым чаем. – Вкусно, да? Я-то знаю! Только не мочи сахар в воде – кусай так. - Так я зубы сломаю, - усмехнулся Локсли. - Зато меньше сахара съешь, - резонно заметил мальчик. Сахар здесь стоял на столах в маленьких коробах, и платить за него не нужно было. Однако, чтобы много его не переводили, хитрые хозяева сначала мочили куски в воде, а потом сушили на солнце, в итоге кристаллики слипались в монолит, и отгрызть от него что-нибудь было почти невозможно. Робин снова рассмеялся – с этим ребенком было легко и просто, в памяти всплывали почти забытые картины детства и ощущение домашнего уюта, покоя – словно и не было пяти лет мытарств в чужой земле в поисках чужих идеалов. - У меня к тебе дело, Мустафа, - сказал рыцарь, отхлебнув еще немного чая. – Серьезное дело и хорошо оплачиваемое. Воришка навострил уши: - И что нужно делать? - Рассказывать, - развел руками Робин. – Скажи, когда ты сегодня срезал у меня кошелек, - мальчишка потупился, - мы стояли у лавки торговца коврами. Знаешь человека, который торговался? Мустафа прыснул: - Да кто же его не знает! Это был Джафар, он глупый человек, глупый и слабый, и злой от этого. - Он богато живет? - спросил рыцарь. - Да что ты, - рассмеялся мальчик. – В его доме хоть шаром покати, да и живет он совсем один, ничего у него нет. Был осел, да и тот прошлой зимой окочурился. А что тебе до него? - Так откуда же у него деньги на ковер? Воришка задумался, нарочито важно почесывая подбородок. - Загадка… - выдохнул он, и Робин увидел, как в глазах-угольках загорается алыми искорками любопытство. - Узнаешь? – спросил он, подкидывая в воздухе вынутую из заначки золотую монету. - А то! – усмехнулся мальчишка, подбивая в воздухе свой аванс, словно кошка мотылька.